Семеро на одного

Хатор настоял на том, чтобы для него провели экспресс-курс по вальсированию, и Хакс с радостью повиновался. Все что угодно, только бы не участвовать в буйной пирушке, которой остальные рыцари, кажется, наслаждались. Он был более чем счастлив уйти из-за стола, где началось что-то вроде соревнования «кто больше съест». Учитывая все факторы, вечер проходил настолько гладко, насколько мог проходить при полном собрании Ренов. Ничему не было нанесено невосстановимых повреждений, а это уже кое-что значило. Все оказалось лучше, чем он надеялся, и неожиданным и приятным поворотом стало то, что Э'Чон не предпринял ни одной новой попытки подхватить его и начать таскать по кораблю. Едва Хакс подумал, что все они стали невероятно сговорчивы и дружелюбны, как его осенило. Становилось поздно. Вскоре дневная смена экипажа должна была уступить место ночной. И рыцари ожидали, что он примет участие в их ритуале. Хакс чуть не закатил глаза снова. Ну конечно же, они были с ним милы. Наверняка они не хотели, чтобы его дурное настроение как-то поколебало Силу во время следования этой их нелепой традиции. И тем не менее, пусть рыцари и раздражали его как колющая заноза, ему понравилось идти в их окружении. Они шли молча, выглядели внушительно, обступив его словно личная, почти императорская гвардия. Хакс обнаружил, что ему приятна эта мысль, несмотря на дурное предчувствие. Его тревожили опасения относительно ситуации, где семь взрослых мужчин все вместе будут проявлять к нему глубоко личное внимание, но ему нравилась идея того, что семь хорошо подготовленных и безусловно сильных боевых единиц сделали его центром своего маленького странного мирка. Теперь, подумав об этом, Хакс вспомнил то, о чем говорил Элео. Четырнадцать ладоней и не такая уж большая поверхность тела. Он чуть повернул голову, чтобы получше рассмотреть руки рыцарей. Он уже знал, что Э'Чон двумя руками может практически обхватить его талию. Судя по Кайло, он такое бы вряд ли сумел сделать, но был очень близок. И уже с этими двоими выходило так, что свободной поверхности оставалось немного. Если один положит ему руки на пояс, а другой — на плечи, то получится… Хакс почувствовал, что его щеки вспыхнули, и попытался не думать об этом слишком упорно. Ему было любопытно, ему было интересно, но то была проблема логистики, разрешить которую он предпочел бы поручить кому-то другому, пока его мозг не вскипел. Зайдя в гостевую каюту, он испустил раздраженный стон, увидев, во что они ее превратили. Все матрасы были разбросаны по полу в подобии некой мозаики, металлические каркасы кроватей небрежно сдвинуты к стенам. Некоторые запасные черные накидки лежали аккуратно сложенными стопками, но другие были расшвыряны как попало, вперемешку с чем-то, похожим на обертки от еды, крошками и, Хакс был в этом совершенно уверен, парой ношеного нижнего белья. Он с досадой потер переносицу: — Вам стоило сказать мне, что вы разберете кровати. Если бы я знал, я бы не приказывал их сюда приносить… Гаюс разбежался, плюхнулся прямо в центр мозаики из матрасов и развалился там, Э'Чон сделал то же самое, и они начали бороться. Хатор исчез в освежителе, Сигурд и Мако принялись рыться в сумках. Кайло просто куда-то испарился. Элео прислонился к стене позади от Хакса и взялся начищать свое оружие. Хакс вздохнул: — О, действительно, давайте меня игнорировать. Так будет лучше всего. Он не знал точно, где ему нужно находиться. Это был его корабль, но рыцари образовывали очень замкнутую и сплоченную группу с устойчивой социальной динамикой. Среди них он чувствовал себя немного чужим. Он постоял неподвижно какое-то время, наблюдая за ними, затем пошел по периметру комнаты, чтобы найти другой угол обзора. Он обдумывал идею уйти, когда Хатор вышел из освежителя: — Отлично, я добавил в воду ароматизатор. Даже если вы совсем безнадежны, от вас будет приятно пахнуть. А, верно, они хотели, чтобы он сначала помылся. Вошел Кайло, неся с собой маленький узелок. Он сунул его Хаксу, прижав к груди: — Надеюсь, это то, что вы надеваете по ночам. Вам следовало взять что-то с собой, перед тем, как приходить сюда. Хакс подхватил одежду, оскорбленный тем, что Кайло копался в его вещах, но понимая, впрочем, что это лучше, чем если бы он вышел из ванной и понял, что ему нечего надеть. В узелке было то, что он обычно носил на тренировках, стандартные свободные шорты и подходящая к ним майка без рукавов. Как правило, он не спал в таком, но учитывая, что вокруг него будут лежать семь других тел, малое количество одежды спасет его от перегрева. Краем глаза Хакс заметил, как Сигурд бросил в него какой-то предмет. Он поймал его в воздухе и осмотрел: — Что это?.. — Шампунь, — отозвался Элео со своего места у стены. — Это для ваших волос. Мако подошел к нему и протянул другую бутылочку: — И кондиционер, тоже для ваших огненных локонов. Его используют после шампуня. — Да, и возле ванны лежит другое мыло. Я полагаю, вы знаете, как им пользоваться. Мы все согласились, что этот запах вам подойдет, — сказал Хатор. Хакс поглядел на бутылочки, а потом на рыцарей. — Почему я чувствую себя так, словно вы готовите меня к ритуалу приношения в жертву девственниц? — Вы думаете о совершенно ином ритуале, — обиделся Сигурд. — Правда? Наверное, потом вы захотите, чтобы я надел белое платье и вышел из освежителя в венке из цветов, — фыркнул Хакс. Семеро рыцарей обменялись взглядами, и шесть голосов слились в один: — А вы можете? — Что… нет! Это был сарказм! Ну хоть кто-то из вас должен понимать суть сарказма! — рявкнул Хакс. Гаюс привстал на матрасах и поднял руку. Хакс слабо улыбнулся: — Вы по-прежнему мой любимый. Маленький рыцарь снова начал танцевать свой победный танец. Хаксу не нужно было проникать в их коллективное сознание, чтобы почувствовать, что остальные рыцари пришли в раздражение. Заходя в освежитель, он услышал, как шесть голосов кричат «Да чтоб тебя, Гаюс!», после чего раздался звук падения. Он вздохнул. Хорошо бы они не разрушили его корабль…

***

Некоторое время спустя после того, как они устроили Гаюсу кучу-малу, рыцари расселись обратно на матрасы. Кайло прислушался к плеску воды и понял, что Хакс, должно быть, как раз забрался в ванну. Хатор окликнул его: — Вы помните, что нужно промыть между пальцами на руках и ногах? — Да… — глухо простонал Хакс в ответ. — А за ушами? — спросил Сигурд. — А-а-а-а, да! — А вы используете мочалку? — продолжил расспросы Элео. — Да! Во имя всего святого, я взрослый человек, я знаю, как мыться! — запротестовал Хакс. — Тогда не выказывайте этим слоям мертвой кожи никакой пощады, генерал! — воскликнул Э'Чон. Тот только тяжело вздохнул. Кайло услышал чуть более агрессивный всплеск, и его щеки начала заливать розовая краска. «Ребята… он в ванне». «Да, и давно пора уже». «Н-нет, дело не в этом… он… он в ванне». «И?» «Если он в ванне, значит он… он… голый». Кайло почувствовал, как его братья тоже начинают краснеть. Все они, надо полагать, видели его грезы о Хаксе и парочку снов о нем, но тогда их представление о генерале ограничивалось тем, что они воспринимали через ощущения Кайло. Сейчас же человек, к которому их всех в разной степени тянуло, был буквально в нескольких метрах, обнаженный и отделенный от них лишь дверью, которую было так легко сломать. Их объединенные разумы немедленно завалило образами того, как они представляли себе генерала без его униформы. Молчание разорвал Гаюс: «Ну да… люди, как правило, раздеваются догола, когда принимают ванну…» «К-как ты думаешь, ему там не понадобится помощь… например… хм… если он начнет тонуть?» «Надеюсь, он не настолько беспомощен… хотя, может, ему потребуется помощь с растиранием спины?» «Действительно, там есть места, до которых ужасно трудно дотянуться». «Да, и ему нужна помощь». «Именно!» «В конце концов, все нужно сделать как следует». «…» «Я его не буду спрашивать, ты спроси!» «Это была моя идея, ты спроси!» «Я не хочу его спрашивать! Тебе он больше всех нравится, ты спроси!» «Ты у него "любимый", ты спроси!» «Не выйдет! Я не могу! Вот ты "второй", ты и спроси!» Они услышали хлюпающий звук, из сливного отверстия вытащили пробку. Кайло покраснел еще сильнее. «Он выходит… как думаете… он сейчас разгоряченный и раскрасневшийся после ванны?» «Наверное…» «У него очень бледная кожа…» «Он, наверное, сейчас совсем розовый стал…» «Черный халат ему бы очень подошел». «Я вот теперь про это подумал… я оставил там запасной». «Т-ты оставил? Думаешь, он его наденет?» «…» «Ты его попроси». «Да я физически не могу это сделать. Ты попроси!» — Там есть халат. Можете взять его, если вам будет холодно, — сказал Кайло. — …Да, я вижу. Спасибо, — сказал Хакс. «Он его наденет!» «А чей он был?» «Эм… не злись… но это был твой, Кайло». «Элео, маленький паршивец! Он же сейчас выйдет сюда… весь еще мокрый, исходящий паром… и на нем ничего, кроме моего…» «На нем будут шорты и все остальное». «Не рушь мой ментальный образ, Гаюс!» — Там было невообразимое количество бутылочек и каких-то лосьонов. И все без этикеток. Я понятия не имею, как вы держите свои вещи в порядке, — сказал Хакс. Генерал вышел из освежителя, приглаживая уже сухие волосы. Халат Кайло (хотя Хакс, похоже, и не подозревал, что тот принадлежит ему) был накинут на его плечи для сохранения тепла. Кайло со своими братьями вытянулись в струнку, когда тот приблизился. Кайло чувствовал исходящие от них повышенное внимание, восхищение и немного нервное возбуждение. Со своей стороны он совсем запутался — какие эмоции он испытывал. Все, что он знал, это то, что Хакс, лежащий на его кровати, одетый в его халат поверх хрупкого тела, был его любимой фантазией, а теперь… Настоящий Хакс, не из мечтаний, был высоким, но очень худым. «Стройным», — услышал он предложение Мако. Его кожа после ванны в самом деле приобрела легкий розовый оттенок, волосы были немного спутанными, но лежали легче и свободнее. И когда они не были так прилизаны, Хакс приобретал невероятно мальчишеский вид. Если бы Кайло не знал, кто такой Хакс, и кто-то сказал бы ему, что генералу за тридцать, Кайло назвал бы его лжецом. Черный халат был настолько широк, что почти поглощал его в себе. Он свободно свисал с плеч и шелестел, когда Хакс шагал. А еще от него изумительно пахло — цветами и пряностями. Настоящий Хакс его не разочаровал. «И этими щуплыми ножками он отправил меня в полет через весь зал?! Этими ручками-соломинками тащил меня по коридорам?!» «Что это за магия?!» «Сколько же он ткани подкладывает под форму?!» «Как он умудрялся раньше выглядеть так грозно?!» «Свирепый лев на самом деле оказался прекрасным лебедем?!» «Нет, я не жалуюсь, но… как он вообще это делал?! П-просто — он должен столько времени тратить на подготовку и планирование, что и где подложить под одежду…» «Он… как… он такой милый. Он и раньше был милый, но сейчас… он такой худенький… я даже боюсь, как бы его не сломать». — Так что же… кто-нибудь собирается со мной говорить, или вы будете заниматься своими телепатическими штучками, глядя куда-то приблизительно в моем направлении? — спросил Хакс. — Нет, вы просто… застали нас за медитацией, — сказал Кайло. Хатор поднялся и подошел к Хаксу, снимая с себя перчатку. Быстрыми движениями он слегка взъерошил ему волосы, пригладив их в разные стороны. — Вот так, видите, они теперь гораздо легче, правда? «Он сейчас такой пушистый!» «Все потому, что он наконец-то их помыл и воспользовался кондиционером. И оказалось очень неплохо, если уж даже я признаю». «Ты лучше всех в этом разбираешься, брат моего сердца». «Он в самом деле добился легкости и пушистости». «Как повелевает тьма». «Но просто… парни… я все не могу понять, что он подкладывает под одежду». «А м-может… уберешь ему волосы с глаз? Я их не вижу…» «Магистр Рен, если вы желаете привести его волосы в порядок, вы должны сделать это сами. Я подчинюсь любым другим приказам, но я чувствую, что для вас было бы хорошо принять этот вызов самому». — Они не лежат на месте, — тихо сказал Хакс, слегка розовея, и теперь уже совсем не от того, что принял ванну. Кайло почувствовал взгляд, которым Хатор одарил Хакса через щель визора. — Хорошо вымытые волосы и не должны лежать на месте. — Теперь этот сосуд приобрел подобающую чистоту, и ритуал может начаться, — сказал Сигурд. Хакс вскинул руку: — Ничего не может начаться, пока мы не окажемся в равных условиях. Все рыцари вместе посмотрели на него в замешательстве. Генерал горделиво скрестил руки на груди: — Все вы видели меня без моей формы. Думаю, будет честно, если я увижу вас без масок.