Need For Speed

— Пина Колада для сладкой услады. — Спасибо, парниш! — Соджу… четыре. Для ревнивой кобелины. — О, это ты, Тэхён? Скособочившийся Ким сидит, уперев подбородок в холодный узкий стол, а вокруг него вереницей вьётся поклажа нашинкованных шмотками сумок и пакетов из продуктовых. Бармен, который вообще Намджун, выглядывает из-за стойки вниз, неодобрительно осматривает бомжеватый кружок вокруг друга и качает головой. За разбитым видом Тэхёна он сразу находит ничуть не спрятанные следы уже поднадоевших ссор, рассуждает достать парню сразу четыре стопки и, не меняя опасный наклон бутылки, заполняет до краёв сразу все, подталкивая к знакомому-неудачнику ближе. Тэхён молча запрокидывает голову и осушает одну за другой, заставляя острый кадык натягиваться под покрытой багровыми пятнами кожей. — Снова? — бармен сочувственно смотрит на потрёпанного Тэхёна и хочет дотронуться до его кожи, чтобы стереть размазанную под глазами подводку, но вовремя останавливается и берёт свою ладонь другой рукой. — Проверить меня решил, сволочь, — сопит Ким, не отрывая взгляд от выскабливания в столешнице дырки размером с космос, — разыграл, выгнал из дому. — Ну, это не удивительно. У вас все проблемы одним и тем же решаются. Мудрый Намджун — случайный, но, как оказалось, неплохой друг — в глаза не видел психа Чона, но тэхёновы рассказы сполна восполняют белёсые пропуски в его психологическом портрете. Апеллируя очередной цитатой, мол, бармену можно доверить то, чего не скажешь о себе и психологу, он заставляет Тэхёна из разу в раз выливать на него свои проблемы, плавать в них, цепляясь за островки неразумного и спасать из бесконечного потока глупых оплошностей ни в чём не виновных золотых рыбок. Энергетический вампир на диете из пошлых и грязных историй с налётом искренней романтики и бесконечной любви. — Можно я у тебе переночую? Ты всё равно в ночь батрачишь, — даёт голос Тэхён, стопроцентно знающий ответ. — Э-э-э, нет, друг, звиняй, но мне мои органы в целости нужны. Слышал я про историю, как твой накостылял парню, которому ты отсосал, — Намджуна передёргивает от звука ломающихся костей, и на секунду он возвращается к работе, наполняя стакан до краёв девушке слева. — На то повод был, — ухмыляется Тэхён, падая во вкусные воспоминания о том парне. — Езжай на свою квартиру, в конце концов. — Я думал об этом, но… Кажется, прошло три года с тех пор, как парни съехались на квартиру Чонгука, хотя и у Тэхёна была небольшая, повидавшая разве что не бомбёжку жилплощадь на краю города, куда мотался то один, то другой во время неисчисляемых ссор. И тогда второй, наломав дров, прооравшись, остыв, ехал туда, где точно сможет найти своего несносного соулмейта, чтобы крепко обнять, бурно оттрахать и отвезти домой. В конце концов, они ссорились так часто, что точно бы задрались каждый раз обыскивать все городские бары, больницы и участки. Тэхён ещё не простил Чонгуку придурочную выходку и не хотел подавать иллюзию благополучного исхода. Но все его друзья отказывались приютить парня. Из-за ревности Чона. — Но… видимо, придётся. — А я, кажется, догадываюсь, зачем он это устроил. Тэхён заинтересованно ведёт ухом и вперивается мутным взглядом в приблизившееся лицо Намджуна. Тот ухмыляется и безапелляционно заявляет: — Завтра же гонка. — И что? — Тэхён искренне не понимает, чем их каждодневное хобби насолило Чону именно перед завтрашним предварительным раундом. — Сам же говорил, олух. Вспоминай. Чонгук хотел взять на гонку субаровский спорткар, а ты ему запретил, потому что на этой машинке размазаться по асфальту проще, чем сосалку у ребёнка отнять. А теперь он, мол, не связан твоими угрозами и играет самого свободного парня во всём районе. Вы же не друг против друга идёте? Уверен, когда противник Чона головокружительно всрёт, он сразу побежит к тебе. — Бред какой, — логичная мозаика разбивается на части в раскалывающейся спиртом голове, оставляя лишь тупое отрицание. Спортивные гонки были любимым развлечением и способом скрасить скучные вечера двух молодых парней. Да, секс и гонки, именно они сформировали костяк их прочных отношений. Каждый в своём стиле. Размалёванный Тэхён, весь закутанный и залепленный тесной и скрипучей кожей, с руками в латексных перчатках на руле и громкой музыкой, бьющей из открытых окон на старте и финише, и Чонгук, в дырявых джинсах и безразмерной тёмной кофте с капюшоном, из которого поблёскивают уши с бесконечными прорезями игл и серебряными побрякушками, и вечной всепоглощающей тишиной из динамиков. Они привлекали всестороннее, но пока что деликатное внимание хотя бы тем, что никогда не приближались друг к другу на финишах, хотя их глаза и прокусанные губы горели желанием поддаться той секунды эйфории, напичканной адреналином, и завалиться друг на друга прямо на капоте дорогущих машин, и это видела любая камера, выводившая их крупные планы на экраны. Но они были профессионалами в своём любительском деле. Благо, что перехваченных на спонтанных состязаниях средств хватало на аренду машинок. У Тэхёна голова нещадно кружится, и ему нужно срочно остановиться, если он хочет принять участие в прогоне. На соседний от него стул валится подвыпившая барышня и зазывает Намджуна залихватским смехом: — Эй, милашка, плесни на свой вкус! — Две коктельки для сладкой конфетки, — умиляет Намджун, пододвигая два витых бокала к ней. — Всё-таки уёбищные у тебя афоризмы. — Не для тебя стараюсь, вот вообще.

***

Тэхён еле переставляет ноги, взбираясь по неосвящённой лестнице задрипанной многоэтажки. Пролёты сумрачной вереницей бегут перед замыленными глазами и отдаются тяжёлыми уколами под колени и в грудной клетке, а тяжёлый запах спирта и железа пригвождают к ступеням. Наконец-то добравшись до символичного тринадцатого этажа, Тэхён шурует по кадкам растений, чтобы выловить из-под тонкой прослойки между горшком и землёй ключ, привязанный на запущенную в листву нитку. Перехватив леску, парень вытягивает запутавшийся ключ и по-пьяненькому радуется, какой остроумный способ хранения он нашёл. Вдруг из-за его спины раздаётся сдержанное покашливание, и Тэхён наваливается на злосчастный цветок всем весом. — А ты, видимо, и есть мой сосед из этой заброшенной квартиры. Тэхён, начав с карачиков, постепенно выпрямляется в полный рост и оборачивается. Из соседней двери в одних трусах и с прихваченной в руку сковородкой выглядывает парень его же возраста, с любопытством разглядывая пришельца. Удовлетворённо хмыкнув, он спешит протянуть соседушке руку и представляется: — Чон Хосок. Я… — Мужской стрип на Каннаме, — железно чеканит Тэхён, покачиваясь из стороны в сторону и ловя на себе удивлённый взгляд и яркую улыбку на пол мордахи. — О, так считай ты обо мне всё знаешь! Не хочешь зайти? Тэхён, рыча, вырывается из-под его свободной руки и, злобно огрызаясь, показывает кулаком: — И только попробуй ко мне приблизиться, придурок. Всем только одного надо, да пошёл ты. — И прячется в наскоро открытой двери тёмной квартиры. Ошеломлённый Хосок застывает в растерянности, но, как только дверь закрывается, бросает пустую сковородку на пол и задумчиво потирает подбородок, разглядывая ещё стоящий перед глазами силуэт Тэхёна, пропадающий во мраке. Глаза темнеют недобрым знамением.