Need For Speed

Показушно чинный Чонгук в тёмном отутюженном костюме, аккуратно надетом на белую рубашку с хрустящим воротником и стрелами манжетов, заваривает себе крепкий чай, держа одной ладонью блюдце, а другой рукой приподнимая наклонённый чайник на уровне глаз. На заднем фоне плывёт смешанная со сквозняком вторая симфония Рахманинова и бьётся звуками флейт и гобоев о перемытую блестящую посуду. Чонгук пододвигается ближе к столу и выпрямляет осанку, держа двумя пальцами небольшое кольцо фарфоровой ручки. Влажные губы смыкаются в тонкую линию, а по подбородку бежит горячая капля и скатывается вниз по изгибам, с щекоткой обводя движущийся от медленных глотков кадык. Парень прикрывает от наслаждения глаза и позволяет мощному звонопаду литавр завладеть его мозгом и нести по течению перепадающих мотивов. Часы монотонно отстукивают секунду за секундой отмеренное время и варварски врываются в симфонию лижущих уши звуков. При каждом плавном движении острые загибы воротника впиваются в кожу на загривке, и Чонгук запускает к затылку руку, приглаживая сбившуюся ткань. Придерживая чашечку снизу, он делает последние короткие глотки и ставит её на блюдце. Белая кружевная салфетка бежит по влажным губами. Парень встаёт из-за стола, отодвинув стул по выточенным в полу царапинам. Посреди нарастающих звуков фагот и валторн, Чон меняется в лице. Замахнувшись, он разбивает фарфоровую посуду, оставляя разбрызганные каплями белые осколки на дубовом паркете. Под гибкие переливы тромбонов он крушит и ломает ставшую вдруг совсем крошечной кухню. Перемытая посуда градом летит на пол, крошась об углы мебели. Чонгук хватает стол и переворачивает его, с ожесточением пиная ногой по ножке, в ту же секунду с треском переломившуюся на две части. В ход идут продукты питания: Чонгук с превеликим удовольствием вываливает из связки помидоры и запускает через распахнутое окно на перегруженную автостоянками улицу: овощи громко лопаются, оставляя на стёклах и крышах алые ошмётки. Чонгук кричит на всю улицу, надрывно, со злостью, выдавливая из себя всё больше ненависти, и исчерпывает её только тогда, когда видит в далёком низу обращённые вверх лбы мелких детей. Сойдя на сухой хрип, Чон делает шаг назад и закрывает окно под последние удары мелодичных тарелок. Всё. Остыл.

***

— Как я выгляжу? — Как всегда несносно, — ухмыляется красотка с шахматным флагом в руках. — Значит, я прекрасен. Тэхён, безбожно проспав, залетает на трассу последним: за его спиной протягивают ограничительную ленту и становится охрана. Словно в наваждении он хочет оглянуться налево и увидеть противника, но его устраивает и пошедшее рябью отражение в стекле напротив. Он различает в грязном стекле алую субару с наклеенными росчерками огня на корпусе. «Что, Чонгук?» — Тэхён вспоминает слова Намджуна и недоверчиво качает подбородком. — «Но мы же не против друг друга? Какой смысл? Был же рандом. И зачем подставлять, чтобы растратить интерес фанатов к главному матчу? Зачем тиграм сражаться в кроличий клетке? Ну нет, это точно Чон…» Тэхён бросает взгляд из-под плеча и на секунду замечает, как чёрная лохматая макушка исчезает в машине. — Ну, посмотрим, кто кого нагнёт, — говорит Ким про себя и, звучно хрустя костями, разминает руки и пальцы, позволяя голубой кожанке провокационно скатиться на острые локти. За лентой группками стоят зрители, и это плавное движение заставляет их несдержанно взвыть: они видят, что распалённый Тэхён предвещает жаркое сражение. Ким закидывает куртку на задние сидения и падает за руль, проводя пальцами по мигающей коробке передач. Его любимая машинка, его светло-жёлтый, почти лимонный, ламборгини, уже знает его отпечатки и его стиль вождения: Тэхён ходит по краю, выбешивая своего спонсора, и играет опасные раунды против скорости и резкости. Когда-то сам Чонгук учил его тайнам эффектных и плавных манёвров, но не смог передать свою технику до конца: на одном из резких поворотов где-то за чертой города, он вытащил Тэхёна из машины, развернул лицом к плещущей реке и запустил горячие руки под ткань рубашки. Пальцы мяли тэхёнов живот, а тяжёлая пряжка его ремня болталась где-то в районе коленок и стучала с силой по оголённым дрожащим ногам Кима. Шёл мелкий дождь, и Чонгук объявил привал, чтобы не попасть с непривычки на опасную часть сбившейся зигзагом трассы. Тэхён так и не освоил до конца чёртовы повороты. И, слава богу, на привычных для гонок дорогах не было опасных девяностоградусовых заветвлений. Тэхён дёргает колёсико громкости и заглушает шум мотора битом Флоусика. Симпатичная подружка Тэхёна, просто девочка для непыльной работы, становится между двумя машинами и держит флаги вытянутыми руками. Бросив милую улыбку Тэхёну, она поворачивается к субару и отправляет ту же яркую улыбку куда-то вглубь тёмного стекла, и Ким шкурой может почувствовать, что Чонгук ревнует его почти так же сильно, как и он его. — На старт, — одними губами произносит Ким. — Внимание, — уже слышит он тихий голос из соседний машины. — Марш! — Подружка вскидывает флаги и быстро опускает руки: поднявшийся ветер от стартанувших машин задрал ей юбку и волосы. Тэхён выжимает газ, вдавливая рычаг переключения передач в стенку коробки. Сильный поток воздуха, забравшийся в узкую щель стекла, щекочет его по щекам и шее, а он только щурится и вглядывается вдаль всё пристальней. Машина сбоку скоро превращается в одну сплошную яркую тень, и Ким теряет её из вида, проваливаясь в калейдоскоп фонарных огней. Ощущение реальности приходит к парню только на финише. Проиграл. Чёртов апофеоз его способностей был погребён под красным спорткаром. Тэхён мог бы сказать, что помимо бензина машину подпитывала и чоновская злость, но что-то в его вождении напрягало Кима, хотя он не мог понять, что же именно. Восторженная толпа, выбравшая между стартом и финишем последнее, отчего-то ошарашенно хлопала и, выпучив глаза, показывала не вылезающему из машины Чонгуку большие пальцы. Тэхён начал ещё больше подозревать неладное: их матчи были интересны непредсказуемыми развязками и соревнованиями наравне, а в этот раз вражеская машина вырвалась на многие метры вперёд без шанса на обгон. Ким рассерженно вылезает из машины и, не медля, направляется к другу, находя его в крайне компрометирующей позе: задом кверху. Парень уже вышел из машины и теперь наклонился вглубь, чтобы что-то достать. Тэхён подходит к нему сзади и отвешивает смачный шлепок по попе. Странное чувство. «Жопа не чонгучья» — холодеет Тэхён и в ужасе смотрит на свои пальцы, пытаясь приравнять нынешнее ощущение упругости и мягкости тысячи альпийских облаков к привычному, чуть покалывающему чувству на ладонях, будто шлёпнул по твёрдому столу. Парень удивлённо дёргается, задевает дверь головой и выползает из-под рамы, выпрямляясь в полный рост. Для высокого Тэхёна разница в росте кажется ещё более заметной, чем со своим парнем. — На самом деле, я думал, что ты перед гонкой поздороваешься со мной. А ты после неё решил наверстать, да ещё так… Что же, мне нравится твоя грубость, Тэхён-и. — Че? — Ах да, так и не представился. Пак Чимин. А тебе бы не мешало не опаздывать, чтобы хоть представлять, против кого рискуешь идти. Пак Чимин, метр с кепкой, негодник на любимой Чонгуком машине, врывается в их с Тэхёном соревнования, как ножик в тёплое масло. Ким не может вымолвить и слова, уже который раз холодеет на несколько градусов и вдруг чувствует затылком хмурый взгляд, сверлящий его насквозь. Прокрутившись юлой на месте, он пытается разглядеть в шумной толпе тёмного человека с аспидными волосами и в чёрной куртке. Тэхён лихорадочно пытается выцепить среди людей Чонгука, отчаянно боясь, что тот всё-таки пришёл и всё видел. Парень чувствует, что над ним издеваются. И вот среди гуляющих туда и обратно движений толпы Тэхён находит склонившего голову человека с надвинутой на глаза кепкой. Вспышка, удар. Чонгук поднимает глаза и неодобрительно смотрит в упор в тэхёново лицо, а играющие желваки на его челюстях угрожают вспороть тонкую кожу. — Эй, Тэхён, не хочешь кофе? Тэхён… — Пак Чимин, лучше не подходи, если не хочешь ещё больше уменьшиться… Тэхён сглатывает и неотрывно пропадает во мраке осуждающего взгляда. Зрители начинают оглядываться.