Need For Speed

После безбашенной гонки Тэхён проводит ещё одну ночь в фамильной квартире. Обессиленный и обведённый вокруг пальца, он в развалку сидит на потрепанном диване и смотрит футбольный матч Корея — Япония. Воздушный сырный попкорн один за другим летит в раскрытый рот: Тэхён кладёт зернышки на кончики пальцев и подкидывает их. Восемь из десяти благополучно достигают своей цели. В душной комнате приоткрытое окно занавешено тяжёлыми шторами, а жар от телевизора палит по коже, вылизывая голые участки рук и икр. Тэхён покрывается плёнкой пота и на автомате облизывает губы, заглушая шлепки по мячу звонким хрустом и чмоканьем влажного языка. За неимением Чонгука количество ежедневных дел уменьшается в половину: Ким уже заказал пиццу с доставкой, подмёл в гостиной и постелил новое постельное, а теперь тупо убивает время до того чудесного момента, когда захочется кинуться на любую горизонталь и сладенько заснуть. Хорошо поспавший перед гонкой Тэхён не знает, как долго продлится его праздное безделье, но телевизор спасает. После первого столкновения с чертёнком Чимином на глазах у Чона он не придумал ничего лучшего, как развернуться на сто восемьдесят, проигнорировав взбешенного проигрышем спонсора, выйти за территорию ограждённой трассы и вызвать такси, попросив водителя подольше попетлять по ночному Сеулу. На заднем сиденье он искоса наблюдал за его мозолистыми руками на кожаном руле, и ему становилось очень грустно. Забитый японцами гол сопровождается смешной колкой цитатой, и не шибко смыслящий в игре Тэхён хочет рассмеяться, но внезапно сотканная картинка эфира гаснет, и по комнате продолжает разносится лишь шум и жар. Парень удивлённо вскидывает бровь и тянется, чтобы включить свет, но выключатель пусто щёлкает туда и обратно, не реагируя на команду. Подозревая неладное, Ким смотрит на подзаряжающийся телефон: значок молнии исчез, и в ту же секунду оставшийся заряд пошёл на убыль. Пропала электроэнергия. Видимо, кто-то ковыряется в щитке. Обозлившийся Тэхён встаёт, не с первого раза попадая ногами в тапки. На нём серая футболка и чёрные треники, но даже так он надеется припугнуть хулиганов. Вывалившись на лестничную клетку, он подходит к покатым перилам и заглядывает вниз, в бесконечно струящуюся череду ступенек, потонувших в темноте уже этажом ниже. Как назло его казавшийся бесконечным запас свечек скоропостижно кончился: последние, специальные, они с Чонгуком вылили друг на друга на новый год. Задумавшись, Тэхён облокачивается на перила и разминает шею, вдруг замечая боковым зрением полуоткрытую дверь нового соседа. В узкую полосу между стеной и косяком пробивается слабо колышущийся свет, и Ким подходит к нему, как мотылёк на пламя. Лишь на секунду замешкавшись, он широко открывает хосоковскую дверь, и, переступив порог квартиры, пропадает в ореоле ярких лучей, опоясывающих лицо стриптизёра, по-турецки сидящего на придвинутом вплотную ко входу зелёном диване. Он ярко улыбается и жестом предлагает Тэхёну сесть рядом с ним. Парень, недолго думая, соглашается.

***

Задушенный переживаниями о Тэхёне, Чонгук гонит по ночному городу, выбирая поворот, чтобы съехать со скоростной трассы и забраться на периферию города. Двух послегоночных часов хватает по уши, чтобы засунуть в зад свою гордость и признаться самому себе, что палку он всё-таки перегнул, а видеть Тэхёна на кухне своей квартиры очень хочет. По правде, Чонгук хотел изучить его реакцию и слегка отомстить: где-то с неделю назад Чон привёл в их квартиру пьяного в хламину Мин Юнги, раздел его, отмыл с волос и кожи пепел и грязные разводы туши и крашеных волос и уложил на диван, садясь рядом, чтобы дождаться рассвета и разбудить Мина несколькими точными ударами по щекам. Это был классический акт доброй воли: парень просто свалился на Чонгука в клубе и обвил руками, чтобы тот не смог вырваться. С детства заботящийся о зверушках Чон (привет, Тэхён) просто не мог отвадить от себя этого странного мелкого паренька с щенячьими глазами, пускай он и вставлял через каждое слово витиеватый фразеологизм и направлял Чонгука то вверх, то вниз по детородному. Короткая встреча, пару прикосновений (лишь для того, чтобы направить алкаша по лестнице) и пара несмешных шуток, отправленных от весёлого Юнги к недовольно нахмуренному Чону, когда пьяный парень кидался в своего спасителя белой пенкой для ванны. За всем этим бедствием его застаёт отравленный увиденным Тэхён. Сложно сказать, почему в этих крепких отношениях такую мизерную роль играет доверие, но парни возносят друг друга на самую вершину гор, выше облаков, где ещё чуть-чуть и сразу космос, и боятся, как бы его партнёр сломя голову не звезданулся к неистовому потоку соблазнов. Тэхён зашёл в комнату, когда Юнги, что-то пробормотав во сне, высунул руку из-под одеяла и положил на коленку Чонгука, а тот не обратил внимания и не откинул её. Перед глазами Кима лишь только дом не рухнул, как конструктор Лего, а мозг, возможно, глупо, по-детски, повторил аксиому, что Чонгук только его и делиться он ни с кем не собирается. И он захотел стать его, чёрт, сейчас будет стрёмно, подумал он, но… королевой. Хоть он и не признавал эти чёткие деления, эти позиции, пичкающие стереотипами о сильных и, наоборот, жеманных, но он захотел оказаться с Чоном в давнейшей эпохе и ходить с ними за руку, когда остальные не могли и смотреть в их сторону. Прекрасной и опасной королевской четой. Тогда они вновь поссорились, не обращая внимания на очумевшего Юнги, а Чонгук, лишённый слова и возможности объясниться, захотел раз и навсегда доказать, какая же это чушь — их неподкреплённая ревность. Хотя… не совсем так. Чон не изменял. Он больше никого не любил. Тэхён изменял. Он не был официально привязан, и его любвеобильная натура ходила по краю, пользуясь этим. И каждый раз он оправдывался Чонгуку: — Ну а что я мог сделать, раз он спросил, есть ли у меня парень? Мы же не объявлялись официально, вот я и ответил правду, а он начал приставать. Но, если тебя это утешит, я всем говорю, что моё сердце и душа занято лишь тобой одним. — Да никому нахрен не сдалась твоя душа, Тэхён-и, кроме меня, но твоё тело они лишь безбожно портят. Тэхён понимал, он извинялся, он сходил с ума. Ветер в лицо при скорости сто пятьдесят километров в час, и Чонгук наконец сбавляет повороты, по-любительски побоявшись не вписаться в прямой угол. Ближе к трущобам дороги становятся больными лихорадочными полосами, уводящими в обрывы и кюветы, и Чон смотрится нелепо в дорогой тачке в этом людском муравейнике. В одном из окон этой всемирной общаги — Тэхён. Уже ночь, он должен был вернуться после гонки, сесть у окна с пивом или вином и включить кино, что-то из вселенной Marvel. Чонгук знает любимого как облупленного и знает, где его искать. Зашкваренная квартира была своего рода музеем их отношений: две комнаты, нашпигованные рваными фотоальбомами, милыми сердцу сувенирами, стройматериалами от незаконченного ремонта второй ванны в квартире Чона и всякими эротическими мелочами. Лучшее место, чтобы заключить вечный мир. Окрылённый Чонгук взлетает по ступеням, не чувствуя тяжесть долгой дороги, и не сразу замечает, что единственное, что освещает следующую пару шагов — это свет фонарей, бьющийся в кривое окно на втором этаже. Обхватив ладонью перила, он, не сбавляя шагу, поднимается на тринадцатый, и его сердце ёкает: дверь их квартиры открыта настежь. Зайдя внутрь, парень готовится увидеть порушенный потолок или мёртвую шлюху в ванной и оказывается почти что прав. Тэхён здесь был совсем недавно, но после его исчезновения по комнатам пронёсся апокалипсис. Многие бумаги, билеты и журналы выпущенными на свободу птицами разлетелись по полу, ящики в шкафах с корнями выдернуты и покоятся на нижних ярусах, одежда свалена в кучу и перерыта. Чонгук с ужасом смотрит на разгром и пытается усмирить свой единственный вопрос: «А Тэхён-то, блять, где собственно?» Ведь любая лажа начинается с его: «Да ладно, прикольно выйдет». Вот и доприкалывался. Сволочь. Чонгук выбегает из дома и иррационально несётся в свою квартиру, надеясь, что рискнувший всем Тэхён миновал промежуточный этап и уже хочет рухнуть в руки любимого. Он пытается вычеркнуть из мыслей бардак в их комнате, в их ванной, в их спальне. Страх отупляет его. Чонгук не может найти себе места и, переживая, по-настоящему ломается.

***

Тэхён просыпается на следующее утро после гонки и сладко тянется, ощущая лопатками непривычную жёсткость сварных швов дивана. Беспорядочным движением рук он разгоняет последние тяжёлые нотки клофелина и разлепляет глаза. Последнее, что он помнит: пальцы Хосока… они были везде… особенно возле лица. Клофелин… восемь часов в пропитанной ядом отключке. Тэхён садится на зелёный диван и смотрит вперёд. Через один метр — окно, такой же вид как и из его квартиры. Хосока нет. Тэхён оглядывается. Шпаклёвочная масса застывшими мазками лежит на обнажённых обоями стенах; доски и тряпки по углам покрыты толстым слоем загустевшей пыли; рама окна сломана и вывернута набекрень. Тут никто и никогда больше не жил.