Need For Speed

Чонгук берёт Тэхёна под локоть и переступает порог бара. День, ланч-меню, скидка для студентов двадцать процентов, редкие парочки сидят со слабыми коктейлями и милуются друг с другом по тёмным углам. Чонгук внимательно осматривает плохо освещённое помещение, бегло изучая спины посетителей на барных стульях, но не замечает никого подозрительного, одинокого или опасного. Однако Тэхён чувствует то, чего не может увидеть и разумно объяснить: чужой настойчивый взгляд выедает на нём плешь, скользя по коже наждачной бумагой, и добирается до сочных внутренностей. Вздрогнув от столь откровенного «поедания», Тэхён ладонями обхватывает чоновское предплечье и прижимается к его боку ближе, стараясь спрятаться от анонимного пристального изучения. — Как он выглядит? — Чёрт знает… — В смысле, Тэхён? Он представился нашим соседом. Он обворовал нашу квартиру! Ты произнёс его имя во время секса! — Не ори! Чонгук с каждым вопросом повышает голос до неприлично громкого шёпота, и хоть он не кричит о Хосоке всему миру, но девушка за столиком у самого окна удивлённо поднимает голову и хмычет себе что-то под нос. — У него красивые глаза… Я помню его примерный рост, примерные черты…, но только глаза помню чётко и ясно. Только их, освещённые свечкой, я увидел в темноте в тот день, когда он надушил меня. — Ну ты и артист. Тебе бы в драмы. И тут Тэхён чувствует, как пристальный взгляд соскальзывает с его груди на спину, изучает зигзагами и пропадает. Он торопливо поворачивается к выходу, но никого не замечает. Если Хосок и был в баре, то сейчас он его в спешке покинул.

***

— Тэхён, ты можешь мне всё объяснить?! Почему ты был уверен, что Хосок будет нас ждать с распростёртыми объятиями? — Мне казалось… Чонгук стоит, облокотившись на стойку, и скрещивает на груди руки. Он устало смотрит на своего парня. — …На самом деле, кое-что пропавшее я заметил. Тэхён мнёт в руках край куртки, стараясь провалиться в свою память глубже и выцарапать из отпечатавшихся в подсознании картинок стен нужную. Да, кажется, он смог поймать необходимый кадр за хвост. — На зеркале в прихожей висел лишь один стикер, который я приклеил туда накануне вечером перед взломом. Наверное, поэтому я сразу заметил, что его сняли. Бегло осмотрел пол и не увидел его. — Что было на стикере? — Название этого бара, время, — Тэхён бегло смотрит на экран телефона, — которое оттикало уже двадцать минут назад и номер телефона. — Номер? Чей? Тэхён краснеет. Он сразу же жалеет, что упомянул о нём и зазря заинтересовал своего парня. — Я пошёл сюда, когда ты выгнал меня из дома, и один парень… кажется, он тоже был бухим, предложил свою помощь. И предложил встретиться сегодня, оставив свой номер. — О, Ким Тэхён, ты уже алкоголиков ублажаешь, — иронично произносит Чонгук, впрочем, сразу почувствовав искреннее отрицание своего парня. — Нет! — доказывает ему Тэхён, рдеет и бьёт Чона кулаком в грудь. — Я взял листок автоматически и вытащил из кармана, когда снимал куртку. По всем законом жанра Хосок должен был караулить меня здесь. Чонгук задумчиво кивает головой, постаравшись выбросить из головы мысль, что где-то здесь, в глубине зала, возможно, до сих пор тусуется незадачливый паренёк, позвавший на свиданку его Тэхёна. — Пойдём. — Чонгук берёт своего парня под локоть и выходит из кафе. Они идут домой в полной тишине, и Тэхён даже боится, что Чонгук услышит его громкие беспокойные мысли. Ведь он не упомянул ещё об одной особой вещи, которую забрал Хосок. О той, что была приколота гвоздиком за деревянную рамку зеркала и почти закрывала собой стикер с телефоном. Фотография Чонгука. «Он забирает у людей самое дорогое, что у них есть».

***

На следующий день Чонгук просыпается засветло и долго решает, будить Тэхёна или нет: тот нежится, свернувшись на самом краю кровати, зацепив одеяло между подтянутыми к груди ногами. Парень сквозь сон что-то мямлит и беспокойно сводит брови на переносице, а затем расслабляет тело и мягко улыбается. Чонгук решает не нарушать его глубокий сон и тихо поднимается с кровати, собирая по комнате разбросанную одежду. Внезапно освободившееся время он решает потратить в спортзале. Ключ в дверном замке проворачивается три раза, и парень безмолвно покидает квартиру. Чуть позже он отправит на телефон Тэхёна смс «Не выходи из дома без надобности, я скоро вернусь», и ещё через пару минут «Люблю».

***

Чонгук любит ходить в свой спортивный клуб и часто пропадает в нём несколько часов кряду. Во-первых, мягкий живот и вздрагивающую от прикосновений кожу он мог позволить только Тэхёну; во-вторых, ему нравится, когда окружающие обращают внимания на его сильные руки и подтянутое тело; а в-третьих, пожалуй, это было единственным местом, где он мог отдохнуть в тишине и подумать о происходящем. Никто из его знакомых подобным хобби не увлекался и не навязался посетить клуб за компанию. Тренеру он не платит — доверяет самому себе. Ни с кем не знакомится, хотя многие кадры пытаются из раза в раз завести с ним разговор: парни, потому что надо себя с кем-то сравнивать, и девчонки, потому что нашли «красивого и перспективного». Чонгук сводит лопатки, отводя локти в стороны: он качает железо. Это его любимый тренажёр, стоящий чуть в отдалении от своих железных собратьев «лицом» к застеклённому окну в пол. Чонгук ведёт про себя счёт, стараясь, чтобы плавные движения совпадали со скоростью смены рекламы на уличном таблоиде. Краем уха он слушает фоновую музыку — что-то без слов, но жутко модное, — и следит за движением машин на улице: c десятого этажа открывается прекрасный вид. И вдруг на раскинувшийся за окном проспект падает гигантская тень. — Можешь сфоткать меня у этого окна? Вид больно хорош. Чонгук поднимает бровь, сосредоточив внимание на приблизившемся незнакомце. Это парень лет двадцати двух-трёх, с крашенными в тёмно-карамельный оттенок волосами. На нём надеты яркая майка с принтом американского флага и чёрные штаны, заправленные в кроссовки. По лицу и шее стекает пот, который парень сразу же промокает висящим на плече полотенцем. Удостоив собеседника парой скользящих взглядов, Чонгук понимает, что тот не стоит и пары слов, и не отвечает на просьбу, но тот упрямо стоит, заслоняя обзор, и протягивает свой телефон, весьма старый. Понадеявшись, что после пары кадров парень от него отстанет, Чонгук встаёт из-за тренажёра, вытирая руки брошенным на скамью полотенцем, и тянется за смартфоном. Он случайно касается кончиков чужих пальцев. — Ого, какие горячие. Проигнорировав комментарий, он делает пару снимков, и парень кривляется ему, раз за разом выдавая новые позы. Чонгук случайно оброняет улыбку, хотя и пытается скрыть её за резким движением головы, но парень замечает неловкое движение и смеётся во весь голос. — Слушай, ты можешь не дёргаться? Всё фотки смазанные. Чонгук возвращает ему телефон и ждёт, пока тот наконец отойдёт, открыв вид на индустриальный город, но парень не спешит уходить и с улыбкой продолжает не сразу завязавшийся диалог: — Меня Джей-Хоупом зовут. Чонгук смотрит на него с чуть более пристальным интересом. Хоуп странный. Он смотрит на Чона, выскабливая добродушным, нет, продуманным взглядом все его мысли, будто пытается прочесть страницы, которые уже раньше пробежал по диагонали вскользь. — Зачем тебе псевдоним? Ты японец? — вопросы сыплются без разрешения на то мозга, и Чонгук сразу одёргивает себя, хотя и поздно. Хосок ловит его на интересе к себе. — Нет… Я кореец, но родился и правда в Японии. У тебя не будет минут тридцать? — Хочешь на свиданку пригласить? — Уже это сделал. Чонгук кривится и отбрасывает в сторону протянувшуюся к нему ладонь, но Хоуп так заразительно смеётся, что Чон ухмыляется и покачивает головой, риторически спрашивая, мол, почему ты именно ко мне решил пристать. — А ты не хочешь узнать, кто выиграет следующий этап гонок? С лица Хоупа пропадает улыбка. Он вдумчиво смотрит на окаменевшего Чонгука, щурит глаза и заигрывающе сгибает указательный палец, и Чон соглашается на приватное общение. — Пошли.

***

— Тьфу на тебя, Хоуп, — смеётся Чонгук, хлопая нового знакомого по колену, да так сильно, что тот давится протеиновым коктейлем и орошает всю стойку водопадом белых капель. Запястьем он вытирает напиток с губ и заливисто смеётся в ответ. — Да кто ты такой, чтобы драму разыгрывать! Ты же просто на тотализаторе ставишь, откуда тебе знать, кто победит. Хоупа оскорбляют его слова, но вида он не подаёт. — Это целое искусство, и стоит оно больших денег! В расчёт надо включить много переменных, как-то: состояние спорткара, сцепление с дорогой, погодные условия, туманность и видимость, разгорячённость и подготовленность гонщиков, их настрой, их шансы на победу и проигрыш с учётом эмоционального стресса… А если поставить на того, от кого другие меньше всего ждут, то сумма выигрыша превысит ту, которую вы получаете за победу. Чонгук задумчиво кивает. Вот он где проебался в своей жизни. Нужно было на тотализаторе играть, а не каждый божий раз подставлять зад под наставления спонсора. — Ну, и кто выиграет следующую гонку? Хосок достаёт потрёпанный блокнот из спортивной сумки и разглядывает пометки на мятых полях. — Выиграет Чимин. Я на него поставлю. Чонгук влепляет ему мощный подзатыльник, а затем притягивает за футболку и шепчет в лицо: — Если ещё раз поставишь не на меня, мозги вышибу. Да, этот этап Чимин идёт против другого соперника, но лучше прибереги деньги на мою окончательную победу. Ты же знаешь, что этим самым ты увеличишь мой финальный процент? Хоуп громко сглатывает и прикасается влажной ладонью к тёплой чоновской руке. — С тобой так не просто разговаривать… Признание действует на Чона отрезвляюще. Он отпускает футболку Хосока и приглаживает вздыбившуюся ткань на плечах руками, почти искренне извиняясь за минутный порыв. Они ещё недолгое время болтают про спорт и город, и Чонгуку начинает нравится их незатейливое общение. Когда время на часах переваливается за полдень, Чон вспоминает о Тэхёне и морщит лоб: чёрт, он забыл об обещании приехать пораньше. Жестом он прерывает рассказ Хоупа об экологически чистых продуктах и показывает на часы, мол, закругляйся, меня ещё дела ждут. Хоуп намёк понимает и начинает быстро собираться, чем несколько озадачивает Чонгука. — О, прости, ты один хотел поехать! — Хоуп искренне смущается, когда понимает, чем вызван минутный ступор парня, и пытается скрыть рдеющие щёки ладонями. — Да нет, могу и тебя подвезти! — Всё ещё озадаченный Чонгук разводит руками, типа, извини, не подумал. — Тебе куда надо? — До ближайшего метро можно. — Значит, нам по пути. Около моего дома есть станция. Они садятся в чоновскую машину, закинув на задние сидения пакеты с грязной одеждой, и едут в направлении метро. Хоуп до последнего рассказывает что-то о себе, но Чонгук предпочитает фильтровать его речь и сосредотачивает внимание на дороге. Ехать он старается плавно, не делая резких движений на поворотах и сигналах светофора, и искусно объезжает рискующих жизнью пешеходов: может, пытается чуть-чуть, в ограниченных условиях, порисоваться перед грамотным пассажиром. — Ты меня сразу узнал, как увидел? — вдруг интересуется Чонгук, прерывая бесконечную трель оптимистичного голоса. — О, ты такой красивый, тебя сложно не заприметить. Сказать по правде, я даже завидую твоей девушке, — Хоуп заливисто смеётся, а Чонгук замолкает и не вступает с ним в разговор до самого конца пути. — Можешь не доезжать до метро, я знаю, как тут идти. Давай остановимся у твоего дома. Чонгук хочет побыстрее увидеть Тэхёна и легко соглашается на предложение. Когда они подъезжают к высотному зданию на перекрёстке двух шумных улиц и вроде как наступает сцена прощания, Хоуп делает то, чего гонщик тогда так и не смог осознать и понять: парень кладёт свою ладонь на его пах. Так по-простому и незамысловато, будто их отношениям стукнуло от силы несколько недель и ещё остались во всех их движениях пугающе робкое ожидание какого-го чуда и стремительного сближения. Но их отношения не такие. Чонгук задыхается от возмущения и столбенеет от силы хосокова напора, который пользуется приоткрытым в глубоком вдохе ртом и впивается в дрожащие губы. Он, уже отстегнувший ремень безопасности, резко перекидывает ногу через Чона и садится на его колени. Машина слегка покачивается, а ещё стекло нетонированное — любой проходящий по многолюдной улице видит раскрепощённых парней на одном сидении, но останавливаться и глазеть на них — стыдно. Чонгук пытается стащить парня за кофту, но Хоуп пригвождает его к креслу и оттягивает волосы назад, мешая дать ему лбом по лицу. Он пытается удержаться на брыкающимся парне и случайно кусает его за губу. Взвыв от боли, Чон на секунду теряет силу и чувствует, как Хоуп залезает к нему в рот языком, чувствует, чёрт, приторный клубничный вкус коктейля. И в ту секунду, когда он почти сдаётся, когда понимает, что его ладони стиснуты между телами и он не может дать ему сдачи; когда почти что отдаётся в руки насильника, в стекло машины кто-то начинает бить кулаком. «Полицейские» — появляется спасательная мысль на периферии, и Чон открывает глаза и еле-еле рассматривает над склонившем голову Хосоком человека… и прикусывает целующему парню язык. Все трое начинают кричать в один момент. Хосок — от жгучей боли. Чонгук — от откровенного испуга, а Тэхён — от безудержной злости. — Быстро вылезайте! — Парень наконец слышит едва различимые слова по ту сторону. Еле протиснув руку между задницей Хоупа и дверью, он нажимает на кнопку и давит на ручку: машина наконец выпускает из своих недр парней, и Хоуп падает на землю. И тут Тэхён делает то, за что его очень сильно ругали в средней школе. Он бьёт его по голове острым края телефона. Парень отключается. — Эй, ты чего… ты зря ревнуешь, он… Тэхён замахивается второй раз, уже метя в лицо сжавшегося Чонгука. — Зачем ты привёз Хосока в наш дом?! Это он, — тычет Тэхён пальцем в распластавшегося парня, не замечая испуганные вскрики вдруг собравшейся толпы, — это он, может, пытался тебя убить!