Крестная мать

6 мая 2010 года, Нью-Йорк, 10.00 Голова была все еще тяжелой, и мозг не хотел соображать со всей возможной ясностью. Боги, что же она вчера намешала в выпивке? Регина точно помнила два коктейля, затем был виски, но потом все терялось… Она никогда не напивалась, тем более так, но вчерашнее известие о родстве Бланшар и Кинга выбило ее из колеи. Миллс включала ноутбук и про себя молилась, чтобы ей вчера или сегодня утром, какая разница, хватило ума не сделать роковой ошибки. Система загружалась будто нарочно медленно, и женщина едва сдерживалась, чтобы не ударить кулаком по клавиатуре. Но ускорить процесс это не могло, а потому следовало держать себя в руках и молиться. В дверь гостиничного номера постучали, а в голове Регины будто зашипели подоженные бикфордовы шнуры, нещадно приближающие неминуемый взрыв. – Иду, иду! Миллс выхватила поднос у обслуживающего и, сунув ему купюру в руку, стремительно захлопнула дверь. Наконец-то эти болваны соизволили принести ей аспирин, безалкогольный коктейль от похмелья и виски. Она готова была испробовать все и сразу, лишь бы эта пакость внутри нее исчезла. Женщина отпила содержимое стакана и от отвращения высунула язык, сильно скривившись. Вкус был не самый приятный. Ну, а чего ты ждала, Регина? Взгляд скользнул на столик, где среди папок и разбросанных документов лежали несколько фотографий. Рука сама потянулась к ним, и на несколько мгновений Миллс забылась, глядя на улыбающегося Генри. Генри и она пару лет назад возле снеговика. Генри на спортивной площадке. Генри… Сердце защемило от разлившегося внутри тепла, и женские губы растянулись в улыбке. Регина выдохнула, оторвалась от фотографий и вернулась в жестокую реальность. Тем временем загрузилась интернет-страница банка. Гостиничный интернет, кажущийся слишком медленным ей сегодня, был еще одним поводом для бешенства. Миллс лихорадочно вводила логин и пароль к своему тайному счету, о существовании которого знали всего три человека: она сама, тот, кто перечислял туда деньги за сделанную работу, и… он. И обомлела. Сегодня в 2.37 с него была списана кругленькая сумма. Она все-таки сделала заказ! Дура! Регина отставила гадкий напиток, который лишь слегка уменьшил противное послевкусие, и закрыла лицо ладонями. Только не паниковать. Может, ее просто обманули. Лучше бы ее просто обманули, и даже денег не жалко… Но что, если нет? Какие сюрпризы ее теперь ждут? Она поддалась ненависти, столь старательно заглушаемой на протяжении десяти лет. 27 апреля 2000 года, 23.35, Нью-Йорк Огромный город никогда не спит. Продолжают светиться вывески. Одни заведения закрываются тогда, когда другие только начинают работать. Здесь не бывает тихо. Шум тысяч машин, несущихся по дорогам, крики прохожих и таксистов, незамолкающие дверные колокольчики на дверях, впускающих и выпускающих посетителей. Офисный планктон уже расползся по домам, уже зажглись фонари и неоновые вывески злачных заведений в самых разных кварталах, где за разную цену можно получить практически одни и те же услуги: снять путану, что с готовностью раздвинет ноги и будет приторно стонать, послушать чернокожую исполнительницу или выпить виски. В самых опасных кварталах уже вышли на охоту, пряча за пазухами ножи и огнестрельное оружие, банды. В фешенебельных заведениях уже начали выступления звезды мирового балета и оперы. Он видел и то, и другое. Снимал с женщин и дорогое кружево, и обычный хлопок. Огромный город никогда не спит. Но по счастью, его жители иногда спят. И сегодня его интересовал один-единственный темнокожий мужчина, репортер какой-то газеты, случайно получивший ценную информацию. Очевидно, ему даже предлагали огромные суммы за неразглашение, но журналистишка, почуяв сенсацию и баснословный гонорар, не повелся. И очень зря, потому что следующим шагом тех, кто находился под угрозой разоблачения, стало обращение к таким, как Локсли. А здесь уже четко оговоренные задание, сроки и суммы. Огромный город никогда не спит. И Локсли провел две недели практически без сна, изучая свою мишень, ее привычки, быт, распорядок дня, наличие телохранителей, домашних животных и любовниц. Именно так действуют высокопрофессиональные наемные убийцы: изучил свою цель, нашел слабину, выбрал время и место для единственного выстрела, выбрал нужный калибр оружия, выстрелил, попал в цель. И Локсли, без сомнения, был одним из лучших. Хотя к нему чаще обращались за кражами, когда нужно было достать ценную информацию или владелец антиквариата никак не хотел уступать в цене на оригинал Рембрандта… Но случались и вот такие, сдвоенные заказы, когда нужно было и убрать человека, и завладеть бумагами. Он не любил убивать, не получал от этого разрушительного удовольствия, как его «коллеги» с психическими расстройствами или наркотической зависимостью, поэтому предпочитал дальние расстояния. И его пуля всегда находила свою цель, а он получил соответствующее прозвище. Расположившись на крыше дома напротив, стрелок методично готовился. Выверенными легкими движениями он собирал оружие почти бесшумно. Только раз клацнул затвор. Апрельская ночь выдалась сухая, и холода в своем костюме из черной эластичной ткани, что делала его практически невидимым в темноте и позволяла свободно двигаться, он не чувствовал. Еще пара щелчков, и винтовка приведена в боевую готовность, арбалет рядом, набор отмычек в жилете, цифровой прицел ночного виденья установлен. По пятницам его «задание» выпивало в баре «Лонгрит» и возвращалось под руку с проституткой по имени Лейси. Но в четверг вечером это был еще добропорядочный гражданин и примерный работник нью-йоркской газеты «Зеркало», который в двадцать три часа укладывался спать. Уже сорок минут Сидни Гласс должен был видеть сны, и ничего сложного в миссии Робина не было: ликвидировав жертву, он должен был забрать из сейфа несколько писем и скрыться во мраке ночи. Приложив глаз к окуляру, он увидел свою цель. На картинке четко выделялась человеческая фигура в горизонтальном положении. Вообще, все складывалось очень гладко с этим журналистом: от одного дома до другого не более 50 метров, тут даже не нужен был дальний прицел, кровать жертвы стояла параллельно окну, напротив – входная дверь в спальню. Робин еще раз проверил глушитель и приготовился выполнять задание по минутам, у него оставалось еще 38 секунд до 23.45, когда он сделает выстрел. Неожиданно в прицеле стрелок увидел еще одну фигуру. Движущуюся. Ее не должно было быть. Журналист жил один. Кто мог еще там находиться? Сегодня четверг, женщины быть тоже не должно. Фигура приблизилась к его жертве и закрыла обзор, сделав несколько движений возле головы несчастного. Время 23.45. Черт! Действовать нужно быстро. Он уже понял, что кто-то сегодня ему решил помешать. Схватив лежащий рядом арбалет, Локсли выстрелил, попав точно в обшивку, и закрепил оружие. От него тянулся металлический трос, по которому мужчина съехал к квартире неудачника-журналиста. Из-за того, что лицо было скрыто такой же черной маской, как его костюм и перчатки, ветер практически не чувствовался во время полета. Зависнув у окна, Локсли уперся ногами в стену, а руками извлек одну из отмычек и открыл створку. Все это заняло у него секунд десять. 27 апреля 2000 года, 23.40, Нью-Йорк Обычная квартира, каких множество. Обычная кровать, каких тоже множество. И сумевший чем-то отличится клерк, бухгалтер или кто он там? Она не насиловала память такими деталями. Ее больше интересовала организация дела, место, время и цель. Целей в этот раз было две: не просто убрать неугодного человека, но и завладеть необходимыми документами. Их местоположение, детали обстановки она успела за два дня, отведенных на подготовку, изучить досконально. Объект находился в спальне: оттуда доносился храп, а документы – в кабинете в сейфе, туда предстояло пойти позже, после устранения цели номер один. В бизнесе смерти ей не было равных, хотя бы потому что здесь было крайне мало женщин. Она не знала в лицо сотрудников компании, которая обеспечивала ее заказами, кроме тех нескольких, что передавали необходимую информацию и перечисляли деньги, но иногда, заходя в офис, слышала имена. Она была единственной и неповторимой: бесстрашной, во многом благодаря своему опыту и учителю. Ее даже подозревали в легком помешательстве. Помешательства не было, были четко сформулированная цель, аналитическое мышление и отсутствие чувств. Ее за глаза называли бессердечной и даже злой, но – Королевой за умение убивать быстро и даже без оружия. Говорили, что она вырывает сердца своим жертвам, потому что пять минут ее присутствия приравнивались к остановке сердца минимум одного человека. В арсенале ее «коллег» было множество видов оружия, включая взрывные устройства, срабатывающие от радиосигнала; можно было найти специалиста по организации «несчастных случаев» – натуралиста, но понадобилась именно она. Она убивала красиво, тихо, непринужденно, без ненужных пятен крови, криков и свидетелей. Регина прошла в спальню и посмотрела на спящего человека: он точно соответствовал полученному ею снимку. Она слышала его дыхание. Какой-то чернокожий журналистишка, случайно получивший в свои мерзкие лапки ценный компромат? Малыш, ты был неправ, когда подумал, что тебе повезло с находкой. Тебе не повезло в тот момент и очень сильно. Одна рука, затянутая в черную перчатку, аккуратно легла на подбородок жертвы, а другая обхватила затылок спящего. Отработанный рывок по кругу, и голова вывернута из сустава, поражен спинной мозг. Она знала, что сразу возникает полный паралич тела, и он умрет от остановки дыхания. Ну вот. Снова прислушалась и прощупала пальцами артерию: жертва мертва. Одна часть задания выполнена. Но в этот момент она заметила красную точку прицела на кровати. Черт! Нужно быстро в кабинет! 27 апреля 2000 года, 23.50, Нью-Йорк Робин огляделся. Темная спальня, кровать стоит точно так же, как он и предполагал. Он подошел ближе к мужчине, что лежал в постели, как-то неестественно запрокинув голову, и прислушался: дыхания не было. Локсли аккуратно, дабы удостоверится, приложил два пальца к тому месту на шее, где должна была отсчитывать удары сонная артерия, но пульса не было. Мертв. Кто? В этот момент вор услышал тихий щелчок из соседней комнаты и, не дыша, бесшумно двинулся туда. Она ненавидела сейфы! Этот относился к огнестойким, что не удивило ее, учитывая профессию хозяина. Наверняка оснащен тепловым замком, кроме шифровального. Черт бы побрал этот несгораемый ящик! Ей почти удалось открыть кодовый замок, оставалось подобрать одну цифру, но дверь в кабинет отворилась… Два взгляда сквозь прорези черных масок встретились. Робин быстро оценил ситуацию: кому-то еще понадобилось то же, что и ему. И сегодня. От двери до сейфа около пяти шагов. На пути стол, несомненно, из тяжелого дерева, но в темноте было сложно разглядеть, за столом – окно. Какой-то маленький, щупленький проныра сорвал ему полдела и уже подобрался к документам… Хорошо, что его снаряжение при нем, а стол не позволит этому выскочке ничего предпринять. Быстрый маневр, и вот он уже стоит перед преградой, что разделяет его и сейф, его и необходимые документы, его и противника. Робин аккуратно обходит стол, заходя к застывшему в ожидании сопернику со спины. Боль пронизывает коленный сустав, когда он не успевает среагировать и получает мощный удар. Следующая атака обрушивается на грудную клетку, и мужчина теряется от его силы. Но враг уже замахивается для нового удара, чтобы пяткой ладони вогнать носовой хрящ в череп. Локсли успевает перехватить тонкую кисть и заломить за спину руку. В данный момент он выигрывает за счет большего объема тела и веса, но получает еще один толчок пяткой в пах и на миг разжимает руки. Этого хватает, чтобы его противник вывернулся и обхватил его за шею. Робин напрягает шейные мышцы, понимая, что станет следующим ходом его врага, что тот бьется не на жизнь, а на смерть. Слышно только дыхание, никто не произносит ни слова. Но в какой-то момент Локсли видит, что они уже развернулись, и теперь он стоит ближе к сейфу. Рывок – и он свободен, а его противник лежит на полу. – Черт! – и это первое слово между ними. – Тебе лучше не впутываться в это дело, парниша. «Спасибо» будет достаточно. Робин отворачивается к сейфу, оставляя противника поверженным, и с первого раза подбирает нужную цифру, глядя на предыдущие. Все-таки он лучший среди воров своего времени. – Как тебе удалось? – теперь он обращает внимание на то, какой высокий голос у этого смелого… стоп. – Ты женщина? – Робин удивленно оборачивается, человек в маске уже на ногах и за его спиной. – Девушка! – в этот раз ей удается ударить его в кадык, и на несколько мгновений Робин теряет ориентацию и дыхание, сгибаясь пополам. Регина бессовестно пользуется этим, она уже видит соответствующий описанию конверт, ее рука уже тянется к документам, но в последний момент оказывается перехваченной его цепкими, сильными пальцами. – Не… – он еще хрипит. Эта ведьма хорошо умеет убивать, и ей ничего не стоит оставить после себя здесь не один, а два трупа. Только вот у Локсли другие планы на свою жизнь. – Не так быстро, миледи. – Ты… – Я свободен в отличие от тебя, – губы и глаза, не скрытые черной тканью, улыбнулись. Она не успела уследить, когда, отвлекая ее захватом одной руки, мужчина приковал ее другую руку наручником к ручке сейфа. Регина дернула свою руку, а Локсли уже спокойно извлек конверт. – Ты поплатишься за это… – зашипела разозленная Королева. – Это немного задержит тебя, и я успею уйти. Кстати, спасибо, что убийство взяла на себя, – он с высоты своего роста заглянул в черные глаза напротив. Такая встреча на территории впервые в его практике. Да, еще нужно будет удвоить цену за риск... Локсли помахал зажатым в пальцах конвертом перед носом неудачницы. Она ухватила его за запястье, мужчина попытался высвободить руку, но от этого только оголилась его кожа. Регина замерла и ослабила хватку, увидев татуировку на запястье: льва, стоящего на задних лапах. Лев, рычащий Лев… О нем и его татуировке ходили легенды в их кругах… Ее глаза расширились от удивления. – Ты – Робин Гуд! – вот кто обыграл ее сегодня! – Самостоятельный исполнитель заказов... – Сказал бы: к вашим услугам, миледи, но мне пора! 15 сентября 2003 года, 12.20, Сторибрук Блондинка застыла у края детской площадки. Около десятка малышей разного возраста носились по ней, гоняясь друг за другом, а те, что были помладше, тянулись за старшими, поддерживаемые заботливыми матерями и бабушками. Идиллия. В песочницу уже нападали первые листья: желтые, оранжевые, красные; и маленький мальчик сидел на бортике, с интересом их разглядывая и прислушиваясь к матери, которая что-то тихонько ему рассказывала. Женщина приблизилась к ним и услышала ее мелодичный голос: – А вот этот листик прилетел к нам из Зачарованного Леса. Это такая сказочная земля, где живут принцы и принцессы разных королевств, – брюнетка в желтом шарфике, таком же, как листик, что она держала в руках, заглянула в широко открытые глаза своего ребенка и умилилась тому, как внимательно он слушал. Мальчонка поднял зеленый листик, неизвестно как тоже сорванный с дерева, и ротиком, похожим на сердечко, не четко выговаривая буквы, задал вопрос: – А этот откуда? Две женщины улыбнулись, а сидящая рядом с ним продолжила: – А этот… Этот, наверное, из Неверлэнда к нам пожаловал? Смотри, какой он зеленый и вечно молодой! Брюнетка была красивой. Это новая жительница города отметила сразу. Черные волосы блестели на солнце, распахнутое пальто открывало изящную фигуру в строгом синем платье, высокий каблук подчеркивал стройность ножек. И то, как она улыбалась подведенными яркой помадой губами, склоняясь к своему сыну, просто пленяло. Мгновение, и ребенок, сорвавшись с места, куда-то побежал. – Генри! – окрик его матери не подействовал, а малыш несся прямо на нее. Маленькие ножки перебирали быстро-быстро, карие глазки были устремлены на голубку, что опережала его – теперь стала понятна причина такого резкого побега от матери. – Генри! – неудобные туфли на тонкой шпильке никак не позволяли брюнетке его догнать. Генри совершенно не смотрел под ноги и споткнулся о первый попавшийся камешек. Раз – и угодил прямо в объятия блондинке. – Генри, – спасительница ласково произнесла его имя и подняла мальчика на руки. – Генри! – подоспела и Миллс. Она протянула руки, чтобы забрать сына: – Благодарю вас, шериф Свон. Эмма, поцеловав пухленькую и нежную детскую щечку, с сожалением приготовилась расстаться с ношей. Но мальчик вцепился в ее белые кудри. – Простите, – Регина принялась выпутывать детские пальцы, стараясь как можно меньше дергать женщину за волосы. – Сынок, пожалуйста, отпусти, ты делаешь тете больно. – Чудесный мальчик, – по окончании манипуляций Свон передала ребенка матери. – Спасибо. Как освоились в новой должности? Уже изучили жителей и город, мисс Свон? – Можно просто Эмма, – блондинка не отрывала взгляд от очаровательного личика Генри, но пришлось отвлечься. – Эмма, как вам у нас в должности шерифа? Блондинка пожала плечами. – Пара инцидентов была, в основном шалит Лерой, но честь спасти такого молодого человека мне выпадает впервые, – она снова взглянула на ребенка. – Я рада, что вам здесь нравится, – Регина взглянула на Генри и продолжила: – Скажи тете «До свиданья», – мальчик помахал рукой и пролепетал что-то похожее на «досиданя». – Мой обеденный перерыв заканчивается, всего доброго, – Регина тоже попрощалась. – Взаимно. Миллс стремительно зашагала к краю площадки и усадила Генри в ждущую их там коляску. Эмма провожала глазами пару, пока те не скрылись за углом. Кажется, ее поиски увенчались успехом. Она нашла, нашла нужного человека! Два с половиной года понадобилось для того, чтобы отыскать хоть какие-то следы, зацепки. Два с половиной года казалось, что все впустую. Информации не было. Два с половиной года она колесила из города в город, не находила ничего и отчаивалась, понимая, что ее шансы ничтожны. Два с половиной года она подкупала, рылась в запыленных бумажках больниц и архивов… Пока не оказалась в этом городишке. А ведь он совсем недалеко от Нью-Йорка. И в Сторибруке, получив работу шерифа и доступ к документам, она бросилась внимательно изучать и проверять, искать подходящие варианты, засиживаясь в участке допоздна и делая вид, что ей нужна база жителей, чтобы лучше знать, с чем она может столкнуться в этом городе... Но сейчас, сейчас удача улыбнулась ей! Свершилось. Широкая улыбка расцвела на ее лице от осознания того, что эта удаляющаяся пара – Регина и Генри – самая лучшая ее находка за всю жизнь. 26 ноября 2003 года, Сторибрук В этом кабинете Регине понравилась только площадь. Все остальное требовало изменений: и бледно-розовые стены, и стол, за которым предстояло работать, шторы, люстра – абсолютно все… Она уже наметила в голове план действий и желаний. Следует обновить каминную полку, возле нее поставить уютный диванчик, в противоположной стороне – длинный стол для заседаний, посредине – ее рабочий стол, спиной к окну. А обивка… Что-то строгое, какие-то черные вензеля на светлом фоне и такие же шторы… Точно… И обязательно – большое удобное кресло для нее. – Ах, вот вы где, мисс Миллс! – ее размышления прервал бодрый старческий голос. – Мистер Голд! – женщина обернулась к посетителю. – Зашли меня поздравить? – О, как же! С новой должностью, мэр Миллс! – мужчина ехидно усмехнулся. – Но нет, я не принес вам шампанское, я здесь по делу. – Наши с вами договоренности теперь… – …остаются в силе. Если кто-то не собрался их нарушить. – Я не… – Вы сделаете то, о чем я попрошу, – тоном, не терпящим возражений, заключил Голд. Миллс недовольно уставилась на него. – А я попрошу подписать мне документы. В Нью-Йорке. – Нет. Нет. Нет. И вы это прекрасно понимаете, – женщина улыбнулась и, наплевав на посетителя, ушла к окну. – Да, мисс… – он сделал паузу, а потом невзначай договорил с нажимом: – Миллс. Ваша фамилия Миллс, верно? Регина обернулась и не смогла вдохнуть. Это была уже открытая угроза. Кто знал, что этот черт окажется здесь, в этом городе! И будет пытаться манипулировать ею и дальше! – Мы же хотим, чтобы все в этом городе знали вас только как Миллс, верно? Женщине хотелось прожечь в нем дыру взглядом, чтобы этот хмырь подох наконец-то и оставил ее в покое. Рука инстинктивно поднялась. И, представив, что сжимает в руке его сердце, а то мифически растворяется или рассыпается седым пеплом в ее ладони, Регина выдохнула и закрыла глаза. – Когда? – Завтра, дорогуша, – этот упакованный в дорогой костюм старик улыбнулся так спокойно, словно падший ангел. А женщине захотелось вспомнить старое, почувствовать нужный позвонок под пальцами или кадык, захотелось увидеть его подвешенным на собственном галстуке. Но она слишком хорошо знала, что не успеет моргнуть, как сама будет подвешена в прямом и переносном смысле, если только попробует что-то предпринять. И тем не менее она сопротивлялась давлению. – Няня Генри заболела. Это невозможно. – Найди способ. Завтра. Я не люблю ждать. Мужчина развернулся и вышел из ее будущего кабинета, оставив после себя давящие чувство бесполезности предпринимаемых действий. Как всегда... Регина вздохнула и выглянула в окно, чтобы все-таки рассмотреть яблоневый сад на лужайке, но не успела ничего подумать, как вновь постучали. – Регина? Ты здесь? – Эмма, что у вас стряслось? – она начинала выходить из себя. – Что-то с Генри? Ребенок показался из-за спины шерифа и весело побежал к матери. – Генри… – Регина прижалась к нежной детской щечке, ища успокоения и сил, и закрыла глаза. – Ты хорошо себя вел, мой мальчик? – Хорошо, – поспешила успокоить мэра Свон. – Мы погуляли, но я подумала… Генри вырвался из материнских рук и начал прыгать вокруг Регины, радостно щебеча и глотая буквы на свой манер: – Мама, мама! Мы кормили голубей! А они летали вокруг! Никогда еще не было так много птиц! – Генри подбежал к Эмме и потянул ее за собой, продолжая прыгать. – Вижу вы довольны, мой маленький рыцарь? – Миллс присела и вновь поймала его. – Да. Очень, – мальчик наконец устал и уткнулся в ее плечо. – Было не слишком хлопотно? – вопрос адресовался стоящей рядом Эмме. – Спасибо, что погуляла с ним, – Регина, забыв недавние печали, искренне и тепло улыбнулась. – Мне было в радость, – также широко улыбаясь, ответила Свон. – Регина… – она замялась на мгновение, – может… может, я могу стать его крестной? – Что, прости? – от удивления у брюнетки поднялись брови и расширились глаза. – Ну, у него ведь нет крестной матери? А я с удовольствием буду иногда проводить с ним время, играть и… – И это подразумевает определенную ответственность, – отрезала Регина, попеременно взирая на заговорщицкие лица блондинки и сына. – Я готова. И, думаю, Генри тоже не будет возражать, – Свон улыбнулась и подмигнула Генри. – То есть вы уже все решили? – Миллс нахмурилась и вздохнула. – Все ясно... 6 мая 2010 года, 12.53, Нью-Йорк Так, она почти готова. Такси заказала. Машина приедет в 14.30, и к 15.00 она успеет на деловой обед с представителями компании, что желает заключить сделку с Голдом. Черт хренов! Привык везде посылать ее на переговоры… «Ты же высококвалифицированный юрист, выпускница Гарварда… Ты же женщина, им склонны уступать… Ты не провалила ни одной сделки, я тобой горжусь, дорогуша…» В кипящих мозгах эхом раздавался скрипучий голос, будто Голд стоял рядом. Голова после принятых таблеток перестала раскалываться на части, и Регина уже даже не держалась за нее руками при каждом движении. Темно-синяя юбка обтягивала ягодицы и задиралась, когда женщина садилась. Ну и ладно, под столом никто не будет видеть ее ноги. Регина покрутилась перед зеркалом: а ноги очень даже ничего. Тонкие чулки все равно пришлось надеть, но они не заметны, если не смотреть сзади: там ровной линией идет черный шов, заканчивающийся прямо у кромки кружева, а кружево – у ягодиц. Регина вздохнула. Даже продемонстрировать некому и стянуть это кружево с нее тоже некому. Обувшись в красные туфли на шпильке, она почувствовала себя уверенней, но хуже. Ноги тут же сдавила неудобная обувь. И почему красиво – практически всегда неудобно? Черт! Как выдержать до вечера? Колодка неудобная! Но вчера в бутике они были так хороши! Женщина прошлась взад-вперед по номеру и вновь остановилась у зеркала. Ну что с тобой, Регина? Глаза подведены, тушь не посыпалась и не потекла, на губах – алая помада, белое кружево обнимает пышную грудь… Женщина нервно поправила лямку лифчика. Все из-за собственной глупости! И выпивки! Идиотка! В гневном запале она пнула пуфик ногой, и тот опрокинулся. Бросилась к принесенной утром по ее просьбе бутылке виски, чтоб разбить ее, но не успела: в дверь постучали. – Кого там еще принесло?! Конечно, это могла быть только горничная с уборкой, но она так не вовремя, что сейчас почувствует кипящую злость мисс Миллс. На ходу она накинула белую блузку, и, застегнув только две пуговицы, резко распахнула дверь. Регина застыла каменной статуей. Рот как был, так и остался открытым, глаза расширились, а она инстинктивно крепче сжала пальцами дверную ручку, чтобы устоять. На пороге мужчина. Светлые волосы. Голубые глаза. Ямочки на щеках. Статная фигура, облаченная в серый пиджак дизайнерского покроя. Золотые наручные часы. Мужчина ухмыльнулся. Миллс удалось моргнуть и закрыть рот. Она видела только это лицо. Это не могло быть реальностью. Женщина зажмурилась и помотала головой. Но мужчина не исчез, не изменил облик, не превратился в кого-то другого. Все так же самодовольно улыбался и наблюдал за Региной, получая удовольствие от того, что она потеряла дар речи. Она не могла поверить: это казалось невероятным. Оступившись, Регина пошатнулась. Тонкая шпилька зацепилась за край ковра. Женщина полетела назад. Падая, она задела лежащие на столике бумаги и фотографии, те разлетелись в стороны. Но пара сильных рук подхватила ее и предупредила болезненное приземление женщины. – Значит, это все-таки была ты. А ты, кажется, все такая же. Это был его голос! Миллс не могла ни вдохнуть, ни выдохнуть. Это был он! – Ро… – слова застряли в горле, а мужчина, вернув ее в вертикальное положение, вошел в номер и закрыл за собой дверь. – Все такая же несговорчивая и не гостеприимная. Не приглашаешь войти? – голубые глаза смеялись. Смеялись зло и холодно, непривычно и незнакомо. – Ро… – она забыла обо всем. Она видела только его и потянулась к нему, чтобы на ощупь проверить, не мерещится ли ей. – Робин, – наконец она выдохнула это имя и заключила в свои ладони его лицо. В уголках глаз заблестели слезы. – Робин, это ты? Этого не может… быть, – она почти сорвалась на всхлип, но мужчина отчего-то резко убрал ее руки от себя. – Робин? Он отошел в сторону, обернулся и оценивающе пробежался взглядом по ее телу: от красных туфель, по не застегнутой блузке и остановился на карих глазах. У Регины задрожали коленки, и ей показалось, что она сейчас потеряет сознание. В голове все плыло и путалось. – Не ждала? – Ты… жив?.. Как? – Нужно было убедиться, что я действительно мертв и ты меня уничтожила, прежде чем верить в это, Регина, – он склонился, подбирая снимки и бумаги. – Что?..