Чувствуешь взгляд?

      Поросший вереском пустырь. Когда-то здесь было старое здание больницы, но её снесли из-за грунтовых вод, подмывающих фундамент. Питер помнил его ещё на вершине величия, приходилось пару раз отвозить сюда человеческих членов стаи. Теперь же он стоял на опушке леса, прислонившись спиной к дереву, и ждал. Ждал, пока объявится знакомый запах, сдобренный нотками оружейного масла, рябины и аконита.       — Ты просил встречи? — спросил Крис, выходя на пустырь. — Что-то слышно о последнем альфе?       — Нет, это же ты мне написал СМС… — проговорил Питер, по инерции подходя ближе.       — Ловушка? — остановился охотник.       — Мы здесь одни, — возразил оборотень.       — Тогда что? Чёрт!       Это страшно — чувствовать, как земля уходит из-под ног, когда она проваливается куда-то вниз, и ты теряешь точку опоры, не зная, за что зацепиться и куда бежать. Единственное, что было в пределах досягаемости — это Крис. И Питер дёрнул охотника на себя, практически укладывая сверху, чтоб, если падать окажется очень глубоко, хрупкий человек имел хотя бы шанс выжить.       Приземление вышло неприятным. Несколько сломанных ребер, впившийся в бок обломок камня и нелёгонький охотник сверху. Питер с хрипом втянул воздух, силой проталкивая его в легкие. Под ухом закашлялся Крис, сплевывая набившуюся в рот пыль:       — Я, конечно, ценю твою заботливость, но если ты уберешь руки с моей задницы, то я смогу добраться до аптечки. Эй, Хейл, ты там живой хоть?       — Кха! Да, — прохрипел оборотень. — Что попалось, за то и схватил, не жалуйся. И слезь с меня, наконец, у меня ребро лёгкое пробило… Ох чёрт, чтоб я ещё раз с охотниками связался…       — Я воздержусь от комментариев… — Крис сполз на пол, усыпанный битым камнем. Падение и для него не прошло бесследно, хоть Питер и смягчил приземление. Пересилив себя, охотник сел, нашарил в кармане обезболивающее.       — Глотай. Я в курсе, что на вас наркотики не действуют, это травы. И постарайся не покусать меня, пока я буду вправлять тебе ребра, — Аржент уже приготовил эластичный бинт.       — Обойдусь, — Питер буркнул, попытавшись сесть. Но после воскрешения регенерация его подводила, так что эта попытка выглядела откровенно жалко. — Сначала надо разобраться с тем, кто это нас сюда затащил. Кха. Кажется, я слышу шум мотора.       — Не дергайся, — пальцы охотника чутко скользили по ребрам, соединяя сломанные кости и накладывая сверху эластичную повязку. — В моих же интересах, чтобы ты очухался побыстрее, в одиночку я с альфой не справлюсь. Еще переломы есть? Встать сможешь?       — Через десяток минут буду в порядке, — поморщился Хейл. — Старость не в радость, сам понимаешь… Надеюсь, ты взял с собой аконитовые пули, все катакомбы провоняли альфой. Фу. Он что, здесь, жил?.. Никакой тяги к цивилизации… Неужели нельзя было найти место посимпатичнее.       Крис помог оборотню встать на ноги, фыркнул, сдерживая смешок:       — В местах посимпатичней обычно пол под ногами не проваливается. Откуда вообще в провинциальном городке могли взяться эти катакомбы? — на вопрос о пулях охотник отвечать не стал, посчитав риторическим. А то Хейл аконит не унюхал, несмотря на коробку и металлическую оболочку пуль.       — О, только в провинциальных городках и прячутся самые зловещие тайны, — оживился Питер. — Но тут раньше была больница. Это — остатки служебных помещений, соединяющих корпуса. Тут около сотни метров одних только коридоров. Правда, большая часть из них должна быть затоплена, но надеюсь, мы до них не дойдём. Может, попытаемся выбраться через эту же дыру? Здесь не так уж и высоко.       — Плохая идея, — не согласился Крис. — Невысоко здесь только для оборотня, да и наверху нас с распростертыми объятиями ждет злой альфа. И потом, нет гарантии, что при попытке выбраться нам на голову не обвалится еще что-нибудь, а я регенерировать не умею. По логике, здесь должен быть нормальный выход.       — Где ты в этом городе логику видел? — резонно возразил Питер. — В любом случае, уже поздно.       И правда, в тот же момент над дырой, в которую они провалились, проехала некая строительная машина — снизу они плохо опознаются, — волоча за собой бетонную плиту. Несколько кило мусора скинулось вниз, и свет окончательно исчез.       — Замечательно. И, надеюсь, очки ночного виденья ты захватил?       — Могу предложить только инфракрасный прицел, но, к сожалению, я забыл его в арсенале. Как-то не планировал сегодня изображать из себя героя подростковой стрелялки, — Крис достал пистолет, на ощупь вставил в обойму патрон с аконитом. — Придется тебе поработать наводчиком в случае чего. Или глазами подсветишь? — строительный мусор за шиворотом не улучшал Арженту настроения.       — Могу покусать, если сильно попросишь, — фыркнул Хейл, доставая телефон. — Ах, довоенное строительство, свинцовые перекладины… Нет сигнала. Пошли тогда, выход искать будем. Надеюсь, встретим по пути того альфу.       — А тебе не кажется, что в данной ситуации преимущество на его стороне? — Крису было обидно. Угодить в такую примитивную ловушку! Утешало только то, что Питер тоже попался на эту уловку.       — Нас двое, и у тебя есть аконитовые пули, так что в плюсе мы.       — Да ты оптимист, — фыркнул охотник. Глаза постепенно привыкали к темноте, он начинал понемногу различать очертания окружающих его предметов. И да, присутствие рядом оборотня действовало нерационально успокаивающе.       — Нет, мне просто очень хочется убивать, — в темноте сверкнули клыки и ярко-голубые глаза.       Или не очень успокаивающе.       — Тогда пойдем искать подходящую тушку для твоих когтей, — преувеличенно бодро сообщил Крис. — Ты первый, у тебя зрение лучше.       — Тогда держись поближе. Не хочу, чтобы ты случайно подстрелил меня. Итак, налево или направо… — Питер подкинул монетку. — Направо.       — Серьёзно? Монетка? — не поверил Аржент.       — А что ты хотел? Всё равно идти-то куда-то надо, а я раньше тут не был.       — Я надеялся на волчье чутье. Ну, там, почувствовать сквозняк или что-либо похожее…       — Сквозняка нет. А альфой здесь всё так провоняло, что даже не знаю, какое направление более выгодное. Так что полагаюсь на удачу. Ты не против?       — Ну, если тебя не проклинал в последнее время какой-нибудь колдун-самоучка, то это не худший вариант, — усмехнулся Крис. — Направо так направо. И кстати, фонарик у меня все-таки есть.       — А самоучка меня и не проклянёт. Смерть, знаешь ли, защищает… Доставай, — подумав, кивнул оборотень. — Всё равно шансов скрыться от альфы у нас ноль, так, может, ослепить на мгновение сможем…       Небольшой, но мощный фонарик занял место в левой руке охотника. В правой уже давно был сжат пистолет — в драке с оборотнями даже крохотное мгновение может оказаться решающим. Яркий луч света прорезал темноту, очерчивая силуэт Хейла — Крис встал так, чтобы свет не слепил напарника. М-да, и когда он стал считать оборотня именно напарником, а не случайным союзником?              На третий час блуждания по катакомбам Крис испытывал только одно желание: найти создателя этих лабиринтов и от души набить ему морду. Или сначала прогнать по этим лабиринтам, а потом все равно набить морду.       — Всё, надоело! — громко заявил Питер. — Вот сяду прямо тут… Нет, немножко вот тут, здесь почище и оборону держать удобнее… И никуда отсюда не уйду. Нужны мы альфе — пусть сам приходит и убивает!       — Ты прав, логикой тут и не пахнет, — Аржент с облегчением плюхнулся рядом. — Даже «правило лабиринта» не работает. Самое место для чокнутого альфы.       — Ну, знаешь ли, когда я был чокнутым альфой, то предпочитал чистую и аккуратную действующую больницу…       — Тоже больницу? Видимо, инстинкт самосохранения пробивается даже через сумасшествие, — съязвил Аржент.       — Эй! Там кормили вкусно. И Сверхъестественное показывали каждый день.       — Еще скажи, что тебе Ван Хельсинг нравится, — устало прислонился к стене охотник. — И ты окончательно разрушишь мои стереотипы.       — В данном случае я бы поставил на Дракулу. Просто из видовой солидарности и тяги к прекрасному. Но сам по себе ван Хельсинг неплох…       Дурацкий разговор. Сидят охотник и оборотень, обсуждают фильмы. И ведь никакого ощущения неправильности!       — И что все находят в этом бодибилдере недоделанном? — огорчился Крис. — Лично я после перевоплощения на него без смеха глянуть не мог. Кстати, Хейл, пить хочешь?       — Лично я в нём нашёл его дам и замок, — хихикнул Питер. — Хочу. Неужели решил поделиться содержимым той заветной фляги, от которой за версту несёт коньяком?..       — Не замок, а промороженная готичная гадость. Ни водопровода, ни нормального отопления, да и электричество какое-то ущербное. И вообще, тут тоже холодно, а коньяк отлично согревает, — Крис протянул флягу оборотню. — Вот как ты его унюхал, она ж вроде герметично закрывается?       — Я оборотень, — пожал плечами Хейл, принимая. — Я многое могу унюхать. Как, например, остатки коньяка на фляге… Ух, забористый. Уважаю. Гадостью не травишься, как современная молодёжь.       — Могу я позволить себе маленькие слабости? — Крис забрал флягу, глотнул сам. — Молодежь просто не понимает всю прелесть хорошего коньяка.       — Это называется непрямой поцелуй, ты в курсе? — весело блеснул глазами Хейл.       — Не думал, что после нашего эротичного приземления тебя смутят такие мелочи, — хмыкнул Аржент.       — Меня? Нет. Но я удивлён, что это не смущает тебя. Я же оборотень, ваш коварный враг… Сейчас спою и скормлю альфе.       — Который сначала сожрет тебя за неприятности, постигшие его обожаемого вожака. А я буду стоять рядом, подсвечивать трагическую сцену выстрелами и запивать расстройство коньяком, — охотник поерзал, выкидывая в сторону впившийся в бедро камушек.       — Неприятности? О, то ли ещё будет… — мечтательно проговорил Хейл. — Эх… Только как бы он нас здесь не оставил просто с голоду помирать. Мне бы не хотелось жевать человечину, вы жёсткие.       — И имеем нехорошую привычку стрелять аконитовыми пулями, — подтвердил Крис.       — Кстати, говорят, в спиртном много калорий, так что ты пей, не стесняйся, — почему-то пассаж про человечинку охотника совершенно не напряг. Может, все дело было в коньяке на голодный желудок?       — Я бы посоветовал постесняться тебе. Мне будет совсем невесело быть единственным трезвым в компании пьяного.       — Зануда, — пробурчал Крис, отставляя фляжку. — Войди в мое положение — я сижу чёрти где в компании убитого на моих глазах оборотня и жду, когда нас найдет долбанутый на всю голову альфа, потому что эта сволочь должна знать, где здесь выход.       — А ты представь, каково мне, — тем же тоном начал Хейл. — Сижу чёрти где в компании охотника, который в одной руке держит пистолет с аконитовыми пулями, а в другой — фляжку. Жду, пока альфа со сломанным заклинанием явится, чтоб убить его и по его следам найти выход. И вообще, дай сюда. Мне понравилось, что ты там говорил про калории?..       Крис засмеялся, но флягу отдал.       — Скажи мне кто неделю назад, что я буду угощать своим коньяком оборотня, я бы даже ему в морду не дал — убогих бить нехорошо. И вообще, Хейл, я бы сказал, что ты отличный парень, не будь ты оборотнем.       — Расскажи это моей стае… — и внезапно обиженным тоном сказал: — Они до сих пор называют меня зомби!       — Юношеский максимализм, — пожал плечами Крис. — И потом, что ты хочешь, являясь единственным относительно адекватным человеком в этом сборище сумасшедших? В любом случае, для зомби ты чересчур шустрый.       — И на том спасибо, — проворчал Хейл. — За адекватного — особенно. Но никто не слушает доброго дядюшку Питера… Конечно же, первым делом надо устроить дурацкую выходку вроде обращения малолетнего аутсайдера…       — Могу сказать, что ты обаятельный, если тебе от этого полегчает. МакКолл до сих пор не может простить тебе подкат к своей матери, ибо здорово проигрывает в ее глазах по сравнению с тобой, — охотник прикрыл глаза.       — Мелиссу надо было кусать, Мелиссу, а не Скотта, — поморщился оборотень. — Вот уж умная и отважная женщина… Да разве же я тогда соображал? Убить причастных, создать ядро новой стаи… А чуть подумать о будущем? Никак. Не работал мозг в этом направлении.       — Расскажешь? — все так же не открывая глаз, спросил Крис. — Мне любопытно. Я могу понять убийство Кейт и обращение Скотта, раз уж он потенциальный альфа, но все остальное? Почему, например, ты отпустил Стилински? Не могу не признать, что он прекрасно дополнил бы МакКолла.       — Рассказать тебе парочку святая святых из секретов оборотней? — усмехнулся Хейл. — Почему бы и нет. Ядро стаи составляют двое. У людей бы их назвали королём и серым кардиналом, у оборотней — альфа и ведун. Ты знаешь, как проходит обращение? После укуса подсознательная часть человека формируется в личность, личность волка и начинает напирать на сознательную, пытаясь завоевать власть. Это классический оборотень. А бывают ещё люди, сознательная часть которых чересчур развита, они отличаются умом и благоразумием… Такие и становятся ведунами. Но для этого сначала им надо принять укус, принять своего волка… А ведь они вполне способны его и задавить.       — То есть, это именно те, кто гибнет, отторгая укус?       — Нет, это те, кто, как Лидия, может свести его к простой ране в боку. Ведуны должны добровольно согласиться на укус, иначе хрен его знает, что выйдет.       — И ты — ведун? — сложил два и два Аржент. — Какого ж хрена ты из себя альфу строил?       — Инстинкты, — снова морщится Хейл. — Ведун может задавить волка, пока тот ещё слаб и не окончательно оформился. Если ты его принял и позволил войти в свою жизнь, то он всегда остаётся рядом. Гораздо ближе, чем у обычного оборотня. И когда человек больше не смог выносить этого всего, волк перехватил контроль. А его единственная цель — восстановить стаю. Благо, смерть мне прочистила мозги… Воскресать волк не умеет, так что ему пришлось передать контроль ведуну.       — Ясно, — Крис снова отобрал коньяк, отпил. Он бы с удовольствием вытянул из оборотня еще какую-нибудь стратегически важную информацию, но инстинкт самосохранения у Аржента еще не атрофировался. Да и топтаться по чужим мозолям охотник не любил.       Несколько минут они сидели молча. Крис поймал себя на том, что клюет носом, позавидовал оборотню, по которому и не скажешь, что он три часа шатался по полузатопленным катакомбам. Сменил позу, чтобы осколок арматуры не колол бок.       — Жрать охота… — задумчиво сообщил охотник в пространство.       — М-да… Всё-таки, похоже, это коварный план, чтобы мы здесь умерли. Жаль. А я так надеялся на весёлые догонялки и труп альфы под ногами. Мы уже облазили все коридоры, но выходы, похоже, надёжно забаррикадированы. Если сильно невмоготу, можешь попросить помощи у своего волка.       — Ты сейчас кого имел в виду? — подозрительно осведомился Аржент, подавляя порыв отодвинуться подальше от Хейла. Дело было даже не в доверии и тому подобном, просто Питер, в отличие от окружающих стен, был теплым, а подхватить пневмонию Крису очень не хотелось. Но в голове-таки мелькнула мыслишка, что однажды съехавший с катушек полностью нормальным не станет.       — Да поздно уже сейчас пугаться, не находишь? — улыбнулся Хейл. — Я тебя просто и бескорыстно решил научить одному ведовскому трюку. В оборотня тебя это не превратит, в ведуна — тоже, а вот с житейскими проблемами, вроде ран или усталости справиться поможет.       — Почему у меня такое чувство, что если я откажусь, ты скрутишь меня в узелок и все равно научишь? — поинтересовался Крис.       — Потому что мне нужен вменяемый напарник, а не засыпающая на ходу обуза? — выгнул бровь Питер.       — Ясно. А почему ты решил, что мой «внутренний зверь» именно волк?       — Во-первых, он стоит по умолчанию. Люди — те ещё волки… Никакого надлома я в тебе не чувствую, только боль и сожаление насчёт жены, но это не смертельно и не должно повлиять на подсознание. Во-вторых… Ты же охотник. С кем поведёшься, от того и блох нахватаешься. Давай, передвинься поближе, мне совсем не хочется, чтобы ты околел, если ничего не получится…       — Надеюсь, у тебя-то блох нет? — Аржент с удовольствием прижался к теплому боку Хейла. — Эй, а из оборотней выходят неплохие обогреватели.       — Ага, использовали бы их и в индустриальных масштабах, да риск слишком велик, — Питер на мгновение обнажил зубы. — Расслабься, прикрой глаза. Попробуй представить катакомбы, себя и меня рядом. Всё то же самое, что сейчас, только не глядя.       — Есть, — произнёс Крис через несколько минут. Про себя он удивился, что не было никаких ритуалов вроде устроенного Хейлом на складе, но возражать не стал. Не его компетенция, как ни крути.       — На тебя кто-то смотрит. Ты чувствуешь взгляд?       — Да.       — Чей он?       — Твой.       — Я на тебя не смотрю.       — Что? — Крис распахнул глаза. Питер и в самом деле смотрел в сторону, но ощущение чужого взгляда не пропало, лишь ослабло. Аржент снова опустил веки, пытаясь расслабиться — что оказалось неожиданно сложно.       — На нас точно не пялится альфа откуда-нибудь из-за угла? — поинтересовался он пару минут спустя.       — Нет, — с удовольствием сказал Питер. — Это твой внутренний волк. Не бойся его… Ты же чувствуешь, что не надо его бояться? Не смотри на него, если он не хочет тебе показываться. Он ещё не готов. Просто протяни к нему руку, мысленно. Попроси у него помощи. Не словами, ощущениями. Позволь ему стать с тобой одним целым, позволь ему восстановить то, чего тебе не хватает…       Тихий, низкий голос Питера завораживал. Было легко и просто следовать его рекомендациям… До тех пор, пока внутренний волк не вошёл в его тело полностью.       — Ты! — воскликнул Аржент, отскакивая от оборотня.       — Успокойся. Ты не превратишься, — поднял руки в защитном жесте Питер. — Просто у тебя… М-м-м… Немного почешутся клыки. Ничего серьёзного. Это будто ты их просто не почистил.       Крис злобно сверлил оборотня взглядом. Пока что у него чесались кулаки. Правда, стоит отметить, что сонливость в самом деле отступила, да и тяжесть, скопившая в мышцах, куда-то пропала. Но больше всего Аржента напрягала даже не проблема с клыками, а отношение этого самого внутреннего волка к Хейлу. Тот явно признал старшего сородича и теперь всячески хотел очутиться к нему поближе.       — Ты сделал это специально, — уверенно заявил охотник.       — Сделал что?       — Твой «трюк». Ты ведь знал, как на тебя отреагирует мой предполагаемый волк.       — И понятия не имел. А как? — с живейшим интересом спросил Питер.       Крис еще немного посверкал глазами, потом сдался и сел рядом.       — Он воспринял тебя как старшего сородича. Не альфу, но… Физический контакт ведь для волков необходим, — то ли спросил, то ли сообщил охотник.       — Твой внутренний зверь — это неотъемлемая часть тебя, — мягко произнёс Питер. — На него наши стайные заморочки не распространяются. Единственное, что он может тебе передать, так это то, что ты сам от себя скрывал. Например, что ты меня уважаешь. Или что хочешь погреться рядом, но скован людскими обычаями…       Охотник устало потер лоб:       — Только не надо говорить со мной тоном доброго психиатра. И да, здесь холодно, а ты теплый.       — Вообще-то, я и есть добренький психиатр. По меркам оборотней. Тогда давай, садись поближе… — Питер похлопал рядом с собой. — Твой зверь не настолько силён, чтобы спасти тебя от воспаления лёгких, если ты и дальше будешь там прохлаждаться.       Крис решительно затолкал возражения куда подальше и устроился рядом с Хейлом, постепенно отогреваясь.       — Если б не клыки — цены б тебе не было, психиатр доморощенный. Почему ты не боишься выдавать мне свои секреты?       — Какие секреты? Я ещё даже не начинал! — усмехнулся оборотень. — А вообще… Просто захотелось. Ты не выдашь.       Крис хмыкнул.       — В последний раз я вот так сидел с кем-то рядом когда в летнем лагере организовывали поход с ночевкой. Ночь, звезды, костер… Правда, коньяка тогда не было.       — А сейчас — звезд и костра. Но вообще-то, да, забавно так посидеть вдали от цивилизации, в приятной компании. И чтоб подростки никакую пакость не задумали…       — Да ты романтик, Хейл, — улыбнулся охотник. — Самый настоящий, из тех, кто поет серенады под окнами и целуется под луной.       — Ага, ты еще скажи, под полной…       Рассмеялись. Повинуясь внезапному порыву, Питер резко подтянул к себе охотника и чмокнул его в макушку. Мягкие короткие волосы пахли потом, землёй и совсем немного гарью. А ещё?..       — Альфа изволил почтить нас визитом, — сообщил оборотень, прежде чем Крис успел удивиться вслух. — Он недалеко отсюда. Готовься.       Пистолет скользнул в руку сам собой, аконитовые пули давно были в обойме. Питер отстранился, занимая более удобную позицию чуть впереди охотника. Крис поймал себя на мысли, что слегка… Разочарован? Охотник нахмурился, но решил отложить самокопания до более удачного момента.       — Ну, иди сюда, малыш, иди… — тихонько прошептал Питер. — Или грозный сильный альфа без папочки не может справиться с недобитой бетой и охотником?       Крис услышал низкий, вымораживающий рык, от которого мелко-мелко дрожали стены и подгибались колени. Но страха не было. Наоборот, какое-то предвкушение захватило его всего, от кончиков пальцев ног до… Самых клыков.       Так, похоже, волчий допинг ещё действует. И ведун стаи не зря расстался со своим секретом.       — О, ну да, рычишь ты грозно… А что-то кроме? Или тебя так, просто как собачку для устрашения держали? Ха, прекрасная участь для такого альфы, как ты.       После этой фразы Крис и сам услышал топот и громкий скрип когтей по бетону. Разозлённый альфа — вдвойне опасный альфа? Или, наоборот? Охотник сглотнул. Сейчас он бы предпочёл, чтоб его страховал весь его клан, но о таком даже мечтать бесполезно.       Питер молча кивнул, командуя ему отступить в сторону, а сам загнул рукава до самых локтей и присел в позу спринтера.       Разозлённый альфа, скрипя когтями, вырвался из-за поворота. Огромная, едва помещающаяся в низком коридоре туша, покрытая шерстью и сверкающая ярко-красными глазами. Не промахнёшься. Крис, не задумываясь, спустил полбоймы между этих глаз и чуть пониже, целя в сердце. Монстр заревел, блистая дымящимися голубоватыми дырками, но притормозил ненадолго. Правильно, чтобы убить оборотня, аконит сначала должен добраться до сердца и хорошенько его отравить. А охотник не был уверен, что попал именно в сердце.       Питер кинулся на окончательно потерявшего самоконтроль альфу. Раз — увернуться практически балетным движением от ставших весьма медленными рук; два — распороть зверю брюхо, доставая кишки; три — намотать эти кишки ему на шею и начать душить. Это смотрелось даже красиво — дикой, звериной красотой схватки, где на кону стоит твоя жизнь, и адреналин вскипает, обостряя восприятие до предела. Альфа рычал, бился, но вывернуться из хватки Питера не мог. Крис все еще держал пистолет наготове, но было видно, что это уже агония. Хейл с каким-то мстительным удовольствием полоснул противника когтями — раз, другой, третий — покрывая шкуру длинными кровоточащими бороздами. Постепенно альфа затих, переставая дергаться, но оборотень продолжал терзать тушу, словно съехав с катушек.       — Достаточно, — Крис шагнул вперед, перехватывая занесенную для очередного удара руку Хейла.       Тот вскинул на него глаза и оскалился, словно волк, защищающий добычу.       — Он мертв. Достаточно, Питер, — твердо повторил охотник, не обращая внимания на кровь, пачкающую куртку.       Хейл моргнул, постепенно возвращаясь к человеческому облику. Последними исчезли когти на руках, оставив просто заляпанные красным ладони.       — Видок у тебя сейчас, — хмыкнул Аржент, все еще не выпуская запястья.       — Сексуальный? — навскидку предположил Питер, усмехнувшись. Затем коснулся кончиком языка окровавленного пальца. — Сладкая. Не хочешь попробовать?       Возможно, в другой ситуации Аржент послал бы его. Но сейчас в крови бурлил адреналин, а внутренний зверь весело скалился, топорща шерсть. Крис сверкнул глазами:       — Возможно, — но не наклонился к руке, как ожидал Хейл, а дернул оборотня на себя и коротко провел языком по его губам.       — Вкусно, — сообщил он оборотню.       — Отважно, — усмехнулся Хейл. — А продолжить смелости хватит?       Он демонстративно оскалил клыки. Да, можно было воспользоваться немного изменённым состоянием Криса, но это грозило ему неприятностями со стороны всего охотничьего сообщества. А вот если он сам начнёт, то и крыть будет нечем.       Если, конечно, он не признается, что его нагло соблазнили.       Аржент, увидев клыки, вспомнил о своих, которые по-прежнему чесались. А тут он в тусклом свете лежащего на полу фонарика увидел бледную кожу шеи, ограниченную угольно-чёрным воротником. Кожу, которая так и просилась на клык…       Он оскалился в ответ, все же отпуская запястье Питера. Медленно провел по щеке оборотня, оставляя красную полосу. И с нескрываемым удовольствием укусил Хейла за шею — глубоко, но все же не до крови, наслаждаясь чуть солоноватым вкусом. Он действительно кайфовал от этого ощущения чужой кожи под зубами. От того, как напрягся рядом оборотень, вряд ли ожидавший от своих слов именно такого эффекта. Крис повернулся, прижимая Питера к стене:       — Провоцируешь?       — А если я скажу, что да? — протянул оборотень, быстро облизнувшись. — Что тогда? Вспомнишь про гордость охотников и уйдёшь?       Глаза его лихорадочно, довольно блестели. Редко когда ему удавалось разбудить зверя в человеке, не кусая его за бок. Зверя… Сильного, решительного… Искреннего. Люди склонны врать другим и самим себе. Звери — нет.       — Вообще-то, я предпочитаю кровать, а не полуразрушенный коридор с тушей альфы вместо подушки. Но я готов пересмотреть свое отношение к экстремальному сексу, — Аржент хищно улыбался, глядя прямо в глаза Питеру.       Он не мог не знать, что любой зверь воспринимает это, как вызов. Он и бросал сейчас вызов — оборотню, врагу, которого уже пытался однажды убить, и не исключено, что попытается снова… Но Крис сейчас хотел этого, хотел Питера — сильного, жаркого… Равного. И охотник привык получать желаемое.       — Я тоже обычно предпочитаю несколько более… Цивилизованные места, — мурлыкнул-прорычал Питер в чужие губы. — Но тут — место победы. Нашей. Совместной. Думаю, это многое ему прощает…       Глаза оборотня чуть-чуть, совсем незаметно замерцали голубоватым. Если бы не темнота, Крис ни за что бы этого не заметил. А так… Вызов — принят. Равным — признан. И право первого удара — у него.       Аржент поднял руку, зарываясь в кудрявые волосы на затылке, и коснулся чужих губ, проникая языком между ними. Сейчас наличие смертоносных клыков не столько пугало, сколько подстёгивало, стуча по мозгам очередной порцией адреналина. Питер широко, приглашающе открыл рот, увлекая его, а затем шагнул вперёд, прижимая к стене и перехватывая инициативу.       Они целовались до онемевших губ и нехватки воздуха. Здесь не было нежности — они сражались языками, стремясь перехватить инициативу, заставить второго подчиниться. Это был почти секс — яростный, беспощадный, обжигающий. Крис все же задел клыки — в какой-то момент в поцелуй добавился солоноватый привкус крови, — но сейчас возможность обращения волновала его меньше всего. Питер был сильней физически, но тем интереснее было завлечь его, попытаться подчинить в этой схватке, где сила — далеко не главное… Хейл вжимал в стену всем телом, но руки охотника остались свободны, чем Крис не преминул воспользоваться, с нажимом проводя по спине оборотня ногтями, заставляя того невольно выгнуться, не разрывая поцелуя. Сам выгнулся следом, крутанулся, меняясь местами и уже самостоятельно вжимая Питера в стену.       — О, неплохо, — оценил оборотень. — Весьма… Неплохо.       Хейл умел проигрывать… И умел брать реванши. Поэтому он позволил и дальше прижимать его к стене, позволил сжимать его запястья, вроде как становясь беспомощным и неподвижным. Затем он склонил голову набок, открывая шею… Если внутреннему зверю охотника она нравится, Питер не видел смысла её скрывать. Тем более, что от предыдущего укуса не осталось ни следа.       Крис приглашением воспользовался, но теперь укус был более ласковым, почти нежным. Следом за зубами скользнул язык, зализывая, лаская, рисуя причудливые узоры на коже. Питер пах кровью и чуть уловимо — полынью и пеплом, словно никак не мог избавиться от призраков того старого пожара. Аржент с удовольствием втянул воздух, проводя кончиком носа вдоль шеи, впитывая в себя этот запах, запоминая его. Коротко лизнул Хейла в уголок губ, забрался руками под рубашку:       — Не думал, что ты так легко уступишь, — вышло откровенно провоцирующее.       — Зря, — тихонько засмеялся Питер. — Я вообще легко отступаю с занятых позиций… Перегруппировываюсь и снова иду в бой. Не зря же у меня слава крайне живучего существа.       Он смеялся, помогая себя раздевать. В какой-то момент чёрная модная рубашка полетела в лужу крови, а за ней, как-то совершенно незаметно и внезапно, там же оказалась кожаная куртка охотника. Крис проводил её удивлённым взглядом.       — А я предупреждал, — триумфально улыбнулся Питер.       И это — снова вызов.       — Подчиняясь, тоже можно подчинять? — Крис снова хищно оскалился. Эта игра с непредсказуемым исходом щекотала нервы, заставляла чувствовать себя живым, как никогда раньше. Снаружи остались тревога за дочь, груз главы охотников и усталость от бесконечной войны. Здесь было только соревнование, балансирование на грани, с которой очень легко можно было сорваться в любую сторону. И Крис соврал бы, если б сказал, что ему это не нравится. Или что ему не нравится целоваться с Хейлом — агрессивный, напористый, легко отступающий и также легко перехватывающий инициативу, он был ничуть не похож ни на кого из бывших у Криса раньше. Он был абсолютно неправильным выбором — оборотень, враг, мужчина. Но это тоже заводило.       — А ты, что, думал, стаей альфа правит? — снова засмеялся Хейл.       Вещи, которые должны были его отталкивать, привлекают. Проигрывая, побеждать. Всё верно, всё очень-очень верно. И эти смеющиеся, чуть светящиеся в темноте глаза прекрасно знают все его сомнения.       Питер рванулся вперёд, ловко ставя подножку. Они вместе рухнули в лужу крови, оборотень на этот раз, для разнообразия, сверху. В темноте сверкнули клыки, Аржент на секунду испугался, что его кишки тоже присоединятся к этому живописному пейзажу, но нет… Хейл всего лишь распахнул рубашку и прижался губами к ключице.       Питеру хотелось целоваться. Лизаться, если быть более корректным в словах. Сейчас он чувствовал себя на удивление целым: волк, которому он объявил бойкот после воскрешения, хотел того же самого. Лизаться, ластиться, с силой сжимать в объятьях, почти до нехватки кислорода, тереться бок о бок, почти до крови.       Волчья нежность, она такая…       Работа охотника не располагает к брезгливости, и к крови Крис Аржент привык давно. Но в подобной ситуации ему еще оказываться не доводилось — обычно люди не имеют привычки принимать кровавые ванны, и уж тем более — получать от этого удовольствие. Но сейчас резкий металлический запах только добавлял дополнительный градус к удовольствию. И Крис не стал выворачиваться из-под Питера, наоборот, притянул оборотня к себе сильнее, сталкиваясь с ним грудью и шалея от мягких волос под пальцами. Накал ушел, больше не было желания кусаться до крови и вжимать в стену до хруста. Внезапно захотелось проверить слова Питера. Победить, уступая.       Почувствовав перемену настроения, оборотень тоже сбавил обороты, начиная медленно и методично исследовать губами каждый миллиметр чужой кожи. Одежда буквально жгла. Никогда ещё Питер так остервенело от неё не избавлялся, будучи в человеческом облике. Он игриво чмокнул охотника в пупок, прижался подбородком и ме-е-едленно потёрся всем телом об него, от пояса до шеи. А в конце застыл на руках, прижимаясь к человеку только ногами.       Крис не думал, что ощущение мужской щетины на коже может так возбуждать. Джинсы были здесь явно лишними, но чтобы снять их, надо было сначала скинуть Питера. А Питера сбрасывать не хотелось, хотелось прижать его к себе, провести ладонями по горячей коже, прикусить ключицу, ставя засос.       — А регенерация работает независимо от сознания? — все же не удержался от вопроса Аржент, глядя в мерцающие голубоватым глаза оборотня.       Хейл вопросительно выгнул брови.       — Считаю несправедливым, что метить здесь можешь только ты.       — Не волнуйся, твой запах так меня пропитает, что любой чертов оборотень в этом городишке будет в курсе, чем мы тут занимались, — звучит как угроза.       — Тебя это волнует? — ухмыльнулся Крис. Про далеко идущие последствия своего поведения он сейчас не думал. Сейчас он был на все сто согласен с оборотнем — люди те еще волки и собственники не меньшие. И охотнику ничуть не хотелось упускать неожиданную добычу. Равно как и делить ее с кем-то еще. Поэтому руки Аржента только крепче сомкнулись на голой спине Хейла, словно отрезая пути к отступлению.       — Полагаю, это больше должно волновать тебя, — усмехнулся Питер, наклоняясь. — Но, раз нет, я, пожалуй, продолжу.       Он наклонился, целуя медленно, вдумчиво, почти лениво. Затем опустился, наваливаясь всем весом, прижимаясь, и с силой провёл руками по полу, рядом с головой Криса. Тёплая, почти горячая кровь альфы заструилась между пальцами. «Как удачно, — про себя подумал Питер. — Что он согрел тут всё собой».       Оторвавшись от искусанных губ, он так же неторопливо повёл дорожку поцелуев вниз, стараясь не отдаляться от чужой кожи больше необходимого. Он прижимался даже руками от подмышек до самых кончиков пальцев, отчего на белеющей в темноте груди появились две широкие кровавые полосы.       Охотник с силой выдохнул, облизывая внезапно пересохшие губы. Сочетание Питером напора и аккуратности будоражило. Он, несомненно, пытался не повредить человеку, но вместе с тем не сдерживался больше необходимого. Не пытался подчинить, но это не было признаком слабости — скорее, это была уверенность, что никуда его неожиданный любовник не денется. «Мое». Без лихорадочной поспешности и глупой неловкости, вызванной предрассудками. Хейл был оборотнем и не стеснялся своих желаний. Пожалуй, за этот неполный час Аржент понял своих извечных противников гораздо лучше, чем за всю предыдущую жизнь. Можно сказать, почувствовал себя одним из них. И пусть Крис не вонзал клыки в бок противника, он все же попробовал на вкус его кровь. На самом деле, все просто: хочешь — бери, но не пытайся потом свалить вину на кого-то другого, это ведь только твое решение. Питер предоставил выбор человеку… Или хотя бы видимость этого выбора, потому что кто знает, чем все обернулось бы, реши Крис отказаться. Но он согласился. Сам. И готов был принять все последствия своего выбора. И охотник окончательно отпустил себя, отдаваясь на волю инстинктов. И даже когти, мелькнувшие в опасной близости от его живота, не испугали. Хотя Крис и огорчился мимолетно испоганенным джинсам.       «Техника секса удивительно скучная штука, — думал Питер, методично избавляя охотника от различных ножен, смертоносных штук и, наконец, штанов. — Несколько банальных движений, как поршни в машине… И как чудесно, если этот процесс приправлен бурей эмоций…»       Он аккуратно прикусил бедро, буквально видя, как под кожей охотника пульсирует золотой свет. Человек, принявший своего зверя. Почти оборотень. В чём-то — сильнее. В чём-то — слабее. И поэтому равный. Питер и надеяться не мог, что за отведённое ему время найдёт в этом городишке кого-то столь прекрасного.       Крис был уверен, что Питер колдовал. Как иначе объяснить, что от каждого его прикосновения по телу растекались волны жара. Словно он был озером, в которое кидали камни, только расходящиеся круги были из чистого пламени. И что хотелось еще — больше, жарче, ближе. Сгореть до конца и восстать из пепла. А потом руки оборотня стали успокаивающе прохладны. Прикосновения теперь не обжигали, но притягательны были не меньше, заставляя невольно выгибаться вслед за ладонью, проходясь по нервам контрастом с жаром распаленной кожи. В какой-то момент охотника словно током пробило, сорвав с губ стон-выдох то ли боли, то ли удовольствия. Это было слишком… Остро. Слишком много. Но при этом — без приторной сладости. Правильно. Так, как и должно было быть.       Любезно одолженная альфой кровь стала прекрасной смазкой. Кто бы мог подумать, что оборотни могут быть так полезны… Точно не охотник. Криса даже распалять уже не надо было, он уже сам по себе превратился в одно сплошное нервное окончание, непроизвольно дрожа от каждого прикосновения, переполненный адреналином, эмоциями и…       Магией.       Вторжение прошло безболезненно, почти без подготовки. Волк внутри Хейла рвал и метал, требовал потереться, вгрызться, подчинить, но человеческая часть только клыкасто ухмылялась, двигаясь медленно и размеренно. Это было двойное наслаждение: контроль над собственным, обезумевшим монстром и контроль над чужим, но не более трезвым человеком. И только одна мысль тревожила его сердце: совсем скоро сорвётся и он…       Но та же мысль с бо-о-ольшим удовольствием колола его в задницу.       Крис оказался жадным любовником. Он требовал от Питера все, что тот мог дать, притягивал к себе, не давая отстраниться, собственнически кусался в поцелуях и пачкал оборотня в чужой крови так, словно ставил магическую печать. Казалось, он хотел втереться в Хейла, проникнуть ему под кожу, чтобы нельзя было вытравить никаким аконитом. И это было так созвучно с желаниями волка, что Питер просто не удержался, позволяя себе сорваться и делать то, что хотелось. Но какая-то часть рассудка еще помнила, что Крис — человек и регенерацией не обладает. Зверь недовольно заворчал, лишенный возможности впиться зубами в эту бледную кожу, почувствовать на языке вкус крови, которая наверняка намного вкуснее той, что уже заляпала их обоих. Но все же подчинился.       У самого Аржента таких ограничений не стояло, и Крис мог не сдерживаться — сломать ребра оборотню ему не грозило, а прокусить горло человеческими зубами было довольно затруднительно. Питер наслаждался. Ведь это было так… Искренне, жадно, на грани, не прячась за масками лицемерия, как это любят делать люди. Великолепно.       Когда его тело свело судорогой настоящего, звериного наслаждения, Питер, во избежание, вцепился руками в старый, окровавленный бетон. Его выгнуло дугой, из горла вырвался низкий, почти на грани инфразвука, рык. Казалось, он сам вибрировал всем телом, заставляя трястись окружающую обстановку. Ощущения обострились до предела. Хейл услышал как в лесу, в паре километров отсюда, испугано вспорхнула стая птиц… Молодой оленёнок поскакал подальше от этого пугающего места… Дорогой племянничек нахмурился больше обычного. Они тоже его слышали.       — Гр-р-рау! — выдохнул оборотень, рывком возвращаясь в своё тело.       Руки из бетона достать получилось с неким трудом.       Рядом Крис пытался восстановить дыхание. Человека тоже накрыло этим рыком, но, похоже, он стал последней каплей, которой Арженту не хватало до разрядки. Через несколько минут охотник завозился, попытался сесть. Заметил дыры от пальцев в бетоне. Оглядел утопленную в кровавой луже куртку, лохмотья, оставшиеся от джинсов.       — М-да… А мне ведь еще через полгорода домой возвращаться, — задумчиво сообщил он, пытаясь вытереть кровь хотя бы с лица, но только еще больше размазывая. — Но это было феерично.       — Давай помогу, — усмехнулся Питер, слизывая со щеки кровь. — М-м-м, так гораздо эффективнее… И в чём проблема? Ты же охотник. Наверняка приехал на машине, в которой есть сменная одежда. Или я не прав и преувеличиваю предусмотрительность охотников, м?..       Оказывается, оборотни тоже мурлыкают. Мурлыкают-ворчат. Для этого им нужно рычать на самой тихой, самой ласковой тональности, на которую они способны. И тогда, прижав подушечку пальца в любое место от выступа гортани до середины груди, можно почувствовать легкую вибрацию. Говорят, что урчание кошки успокаивает. Вы просто не слышали воркотню разнежившегося оборотня, подумал Крис.       — Одежду я собой вожу, а вот запасной душ в машину не влез, — фыркнул охотник, прижимая кончики пальцев к груди Хейла и с каким-то странным удовольствием чувствуя эту вибрацию. — Кстати, сможешь теперь найти выход?       — М-м-м, я могу тебя умыть, — мурлыкнул Хейл, вылизывая теперь за ухом. — Хоть не кот, но оно вкусно… А выход найду… Да и ты сам сможешь, по следам от когтей на полу. Он превратился почти сразу, как вошёл в катакомбы.       — Нет уж, свалились мы сюда вдвоем, значит, и выходить будем вместе, — Крис машинально потянулся почесать Хейла за ухом. Ну, не вылизывать же оборотня в ответ? — Мне совсем не хочется объяснять твоей стае, куда я дел ее мозговой центр.       — Когда это задница огорчалась отсутствию мозгов? — фыркнул Питер. — Поверь, они только спросят у тебя адрес могилки… И дату предполагаемого воскрешения. Но, конечно, я ещё не настолько двинулся умом, чтоб оставаться в этих катакомбах ещё на пару часиков… Хотя, надо признать, некая прелесть в таком пейзаже есть. Во всяком случае, ассоциации приятные… Пойдём, кровь почти остыла. Не хочу, чтобы ты простыл.       — Мир определенно сошел с ума… Но спасибо за заботу, — охотник уже успел собрать свой арсенал и даже распихать его по остаткам одежды.              Выход, по законам Мерфи, оказался не так уж далеко, но чтобы заподозрить его в захламленном тупичке, угрожающе поскрипывающем прогнувшейся арматурой, надо было иметь немалую долю фантазии. Крис приостановился, провел пальцами по царапинам от когтей на полу и стене:       — Интересно, как он тут раньше следов не оставил? Оно ж голыми руками крошится…       — Оборотни, — пожал плечами Питер. — Мы прекрасно чувствуем баланс. К тому же, тут всё настолько им пропахло, что невозможно понять, где он был, а где — нет. Пошли. Надеюсь, твоя машина недалеко. Уже должен наступить вечер… И да, меня там не встретят твои родственники радостным аконитовым залпом?..       — Не думаю. Здесь же не ловит, так что узнать мое местонахождение не могли. Да и мне уже не двенадцать лет, чтобы поднимать на ноги весь город, если меня нет пару часов в поле зрения.       — Как вас с такой философией еще злые оборотни не сожрали, — фыркнул Хейл.       — Глава клана должен быть независимым, прежде всего. И потом, кто бы говорил. Тебя подбросить до города?       — Не-е-ет, — протянул Питер, усмехаясь. — Я, пожалуй, пробегусь. Полагаю, молодняк не успел съесть всех кроликов в округе. Вы займётесь трупом или нам подсуетиться?.. Чтоб не восстал, подлюка. А то альфы имеют это чудесное свойство…       — Я заметил, — невольно улыбнулся Крис. — И, думаю, с аконитом у нас все же более простые отношения. Я пришлю людей, след от когтей там достаточно четкий, — охотник вытащил из багажника запасной комплект одежды и, морщась, стал натягивать его на грязное тело. Что ни говори, а вылизывание оборотнем не сравнится с нормальным душем. Но зато теперь хоть не нужно наматывать круги, возвращаясь домой окольными дорогами.       Мотор мягко заурчал, заводясь, машина так же мягко тронулась с места. Крис порадовался, что альфе не пришло в голову повредить автомобиль — видимо, посчитал это несущественным. Не придется ломать голову, как добраться до дома.