5. Убитых словом добивают молчанием
18 июля 2016 г., 09:24
Всё начиналось мирно и не предвещало той трагедии, которая разыгралась ближе к вечеру. Лодка легко разрезала точеным носом серебристую гладь озера. Дул прохладный, но не такой промозглый, как предполагалось сначала, ветер. Конечно, от его присутствия путешественникам было, как говорится, ни горячо ни холодно — их средство передвижения не предусматривало парусов, а раз так, то и радоваться ветрам не было смысла.
Торин стоял на носу, пристально всматриваясь в разрастающиеся очертания Одинокой горы. Вся его фигура так и дышала величием. Сразу было видно, что он не простой рядовой гном, а самый что ни на есть настоящий король. Конечно, пока ещё не официальный, но он свято верил, что уже к ночи отряд будет на месте, а, значит, изгнание дракона и его водворение в Эреборе — лишь вопрос времени.
Бильбо сидел рядом с ним. Он, правда, порывался помочь друзьям в вёслами, но его маленький размер не давал ему грести как следует. Хоббит промучился около пяти минут, пока Балин, наконец, не забрал средство передвижения и не посоветовал ему отдохнуть. Теперь мистер Бэггинс если и помогал, то только зрительно, предупреждая гномов о глыбах, которые торчали из воды и представляли серьёзную опасность лодке, скрытые в тумане.
Вскоре их путешествие по озеру благополучно завершилось. Лодка мягко ударилась об песчаное дно пляжа и замерла, покачиваясь и скрипя. Гномы отложили вёсла и с волнительным предвкушением глянули на стянутый полупрозрачным туманом берег. Что-то да ждёт их на этой суше!
— Ну что, идём? — заметил Торин в абсолютной тишине.
Казалось, отряд только и ждал этих слов. В мгновение ока лодка была вытащена на берег и спрятана под окрестными валунами. Двалин поправил корму, чтобы её не было видно тому, кто не знает о её здешнем местонахождении, и гномы, радостно переговариваясь, столпились вокруг узбада.
Всё это время Бильбо стоял рядом с Торином, кляня свой маленький рост за то, что ничем не мог помочь своим друзьям. Вблизи Дубощит выглядел ещё более взбудораженным и возбуждённым. Он то и дело кидал голодные взгляды на темнеющую в далёком тумане Гору, и хоббиту казалось, что ещё мгновение — и он бросится вперёд, не дожидаясь своих товарищей.
— Мы сделали это, Бильбо. Сделали, — вдруг выдохнул он, обернувшись и посмотрев на мистера Бэггинса изумительными голубыми глазами.
Хоббит кивнул, радуясь за короля. Как же надо было желать поскорее попасть в Эребор, если во взгляде узбада стояло такое фееричное счастье?
— Я очень рад за нас всех. Честно, — признался Бильбо Дубощиту.
Вместо ответа гном притянул к себе хоббита и легонько, почти невесомо, поцеловал в лоб. Его действия отдавали невероятной для такой натуры нежностью, однако Бильбо вдруг почувствовал себя странно, словно бы действия Торина были несколько двуличны. Это озадачило взломщика, и он отстранился, виновато глядя на гнома. Торин недоуменно приподнял брови, но спрашивать ничего не стал — тем более, что остальные уже спрятали лодку и приблизились.
Всю дорогу до вершин холмов Бильбо продолжал чувствовать какую-то двойственность происходящих вокруг событий. Гномы вели себя, как обычно — разве что шутили чаще, радостней и охотней. Торин спорил с Балином о каких-то технических деталях, иногда к ним присоединялся Двалин. Фили и Кили в основном шутили да смеялись, их смех звонко отдавался в безжизненных пустошах. Ори следовал следом за племянниками узбада, что-то шепча себе под нос — видно, составлял очередной виток их походной летописи. Бофур достал дудочку и, идя, тихо выводил на ней какие-то трели. Бифур поглаживал бороду. Бомбур ел на ходу, роняя на камни крошки. Дори и Нори возбужденно обсуждали, что будут делать со своей частью сокровищ, если удастся проникнуть в Эребор. Оин прочищал слуховую трубку, умудряясь не отставать от своих не в меру быстрых товарищей. Глоин тоже бормотал что-то и вздыхал — очевидно, вспоминал о своей семье, оставленной в Синих горах, о бородатой жене и сыночке Гимли.
В общем, всё было спокойно, все вели себя абсолютно обыденно. И всё же Бильбо не мог избавиться от ощущения, что где-то что-то не так. Проявлялось ли это «что-то» в странных взглядах, что иногда мимолётно бросал на него Торин? Или, может, чувствовалось в неловкости, что возникало между гномами, когда Бильбо вклинивался в их беседу? Это было неизвестно. Но мистер Бэггинс с каждой новой минутой чувствовал себя всё более и более неуютно в компании — неужели! — друзей, с которыми разделил столько опасностей и приключений.
Наконец отряд забрался на холмы. К этому времени солнце уже встало, туман немного развеялся, и Одинокая гора (кстати, уже не такая одинокая) воздвиглась перед ними во всём своём великолепии. Гномы так и замерли, восхищённо глядя на неё. А Торин тем временем отвёл Бильбо подальше от них.
— Смотри. — Он указал на руины некогда огромного каменного города, белевшие у подножия холмов. — Это Дэйл.
— Судя по всему, раньше он был большим и богатым, — задумчиво произнёс хоббит, не без содрогания глядя на этот, с позволения сказать, каменный труп.
Мистер Бэггинс не любил человеческие города. Слишком они были безрадостные, без капли природной зелени. Мохнатые ноги хоббита стирались от деревянных и каменных дорог в таких местах, и он уже безмерно скучал по бескрайним просторам родного Шира, по мягкой земле и обильной зелени Хоббитании.
— Так оно и было, — кивнул гном, странно косясь на взломщика. Тот почувствовал на себе этот обжигающий взор и резко обернулся. — Дэйл был одним из самых известных и богатых городов Средиземья. Не такой, конечно, как Эребор, но среди человеческих ему не было равных. Однако Смауг не дал Дэйлу воссиять над остальными, подобно драгоценному камню. Многих он убил тогда, и часть разрушений, которые ты видел — его лап дело.
— В таком случае, нужно отомстить, — задумчиво произнёс Бильбо. — Правда я, если честно, не представляю, как мы будем побеждать дракона, если его не смогла подстрелить целая армия хорошо вооружённых и специально обученных гномов.
— Может, его и не придётся побеждать, — негромко заметил Дубощит.
Взломщик обернулся, намереваясь спросить, с чего это он так решил, как вдруг король стремительно сократил между ними расстояние и, обхватив полурослика за плечи, поцеловал — жарко, глубоко, так, как целуют действительно любимых. Бильбо дёрнулся от неожиданности, но уже спустя мгновение расслабил тело. Торин просто его поцеловал — опять, — в самом деле, он же не убивать его собрался! Подумав так, хоббит вообще расслабился. Обняв оторвавшегося от поцелуя гнома, он уткнулся головой в его грудь и замер, наслаждаясь теплом и любовью. Дубощит не возражал, легонько перебирая растрёпанные кудри своего вора и погрузившись в раздумья, судя по лицу, слишком мрачные для такого светлого момента.
К ним подошёл Балин, и Бильбо, слегка смущённый, тут же отслонился от гномьего короля.
— Идём? — любопытно глянув на него, поинтересовался у Торина старый гном.
Тот кивнул, потянувшись:
— Пора. До заката нам надо быть у потайной двери.
Отряд снова направился в путь, который лежал через Дэйл. Если руины издалека выглядели ничего так, то вблизи они были зловещи, тихи и пустынны и навевали не самые приятные мысли. Бильбо снова почувствовал неясную тревогу. Он шёл рядом с Кили и Фили, которые, видно, тоже повинуясь общему настроению, замолчали и просто шли, настороженно поглядывая вокруг.
— А ведь я помню этот город цветущим и полным детского смеха, — грустно заметил во всеобщей тишине Балин, и хоббита передёрнуло. Он представил, какого это — видеть такую перемену в родных местах, и ему стало ещё больше не по себе.
Видно, Двалин тоже так подумал. Он поравнялся с братом и ободряюще стукнул его по плечу:
— Ничего, мы ещё вдохнём жизнь в это унылое местечко. Вот увидишь.
— Неплохо бы, а то что-то мне не по себе. Словно призраки прошлого сейчас наблюдают за нами и говорят: «Вот ещё отряд безрассудных смельчаков. Скоро они присоединятся к нам.» Не дай Махал, конечно, но чем быстрее мы выйдем из города, тем лучше.
Слова Балина ещё более омрачнили и без того не радужное состояние Бильбо. Теперь в каждом камне, в каждой потемневшей от времени стене он видел страшное предостережение будущим потомкам. Ко всему прочему пошёл снег, в вихре переплетений которого хоббит то и дело видел странные расплывчатые фигуры, а в его шелесте — жуткий голос когда-то погибших здесь людей. Состояние постоянной тревоги чуть уменьшилось, когда отряд покинул мёртвый Дэйл, но не ушло до конца, что тревожило привыкшего верить ощущениям суеверного взломщика.
У начала горных отрогов Торин остановился. Сначала Бильбо не понял, почему, но потом до него дошло — дверь! Главный вход в Эребор был разрушен, и проникнуть через него не представлялось возможным. А потайной ход на то и был потайным, что его надо было искать, причём тщательно.
Гномы разбрелись по разным концам площадки, выискивая лестницу, потому что, как было показано на карте, потайная дверь была наверху. Бильбо тоже присоединился к поискам, но старался держаться ближе к друзьям. На утренний параноизм он уже не обращал внимания — не до того было.
Поиски не увенчались успехом ни через час, ни через два. Солнце вошло уже в зенит, хотя это было почти незаметно из-за вьюги, и данная ситуация тревожила теперь уже Дубощита. Сегодня уже день Дурина, и если отряду не удастся найти вход, то попасть внутрь Горы они смогут только через долгий год. А это значит, что их путешествие будет напрасным. Торин не собирался возвращаться в Синие горы с пустыми руками, поэтому приложил все усилия на поиски лестницы, кляня своих предков за сверхсекретность, из-за которой он теперь так мучился.
Тишину пустоши вдруг разорвал чистый голос Бильбо, и Торин обязательно прикрикнул бы на громкого члена отряда, если бы они находились в другом месте и в других обстоятельствах.
— Сюда, сюда! — звал хоббит, глядя куда-то вверх.
Растерянные гномы собрались вокруг своего взломщика, и Торин тоже запрокинул голову, вглядываясь в метель.
Кхуздула бы не хватило, чтобы описать оригинальность предков. А ведь он-то думал, что эти каменные гиганты-гномы просто для украшения…
— Глаз-алмаз, мистер Бэггинс! — похвалил он Бильбо.
Подъём наверх не занял особого труда, хотя из-за снега надо было глядеть в оба — не ровен час, как упадёшь на низ, и поминай как звали! Дверь тоже разглядеть было делом нетрудным. А вот дальше снова начались трудности.
Скважина никак не находилась. Ну вот вообще никак. Торин облазил всю поверхность двери, но всё, что он нашёл — это ничего. Дверь была кристально гладкой и, что было совершенно понятно — без всяких примочек вроде скважины для ключа.
Тогда Торин психанул. Конечно, бить зачарованный камень киркой — не лучшая идея, но всё равно других не было.
А день Дурина к тому времени подошёл к концу. Последний луч последнего в этом году солнца прощально мигнул и пропал.
Гора погрузилась во мглу.
Они проиграли.
***
Как он тогда смог устоять на ногах, Торин не знал. Его оглушило чувство боли, ведь он так жаждал вновь возродить Эребор и могущество предков!.. Уныло склонив голову, он пинком отбросил ненужный уже ключ и, не оглядываясь, отправился назад. Остальные гномы, не сдерживая эмоций, последовали за своим лидером. Возле входа в Гору остался один лишь Бильбо. Торин не знал, что такое сделал хоббит, одно лишь он понимал — если бы не полурослик, продолжал бы Эребор стоять заброшенным в безжизненной пустоши на пару с мёртвым Дэйлом. Как бы стыдно не было признавать это, но Бильбо тогда оказался упорнее и терпеливее, чем гномы. Он как-то догадался, что речь в пророчестве шла не о солнце, а о луне. Её луч как раз-таки и открыл замочную скважину в заколдованной двери эреборских гномов. Разумеется, в ответ за, практически, спасение миссии Бильбо не получил ни слова благодарности. Гномы, в особенности Торин и Балин, выросшие тут, были так рады видеть внутренности родной Горы, что совсем потеряли голову от восторга. Они с блаженным трепетом вошли в темноту прохода, разглядывая родные стены. На одной из них был изображён гномий трон с сияющим над ним странным камнем. По словам Бомбура, это был символ королевской власти. — Аркенстон, — глухо произнёс Дубощит, и его слова эхом пронеслись по тоннелям. — То, ради чего вы здесь, мистер Бэггинс. Бильбо насторожился, услышав такое официальное обращение. Из уст узбада он не слышал его давно, очень давно — с самого начала путешествия. В конце концов, это ничего не значило — Торин просто устал и взбудоражен, чтобы разбираться в тонкостях обращений. Однако Бильбо снова стало страшно, тревога вернулась, и призраки прошлого были здесь не причём. — Я должен найти этот камень? — уточнил он, стараясь говорить так, чтобы голос не дрожал. Гномы согласно загудели. — Я провожу тебя, — вызвался Балин. Он ободряюще улыбнулся хоббиту и повёл его по тёмным извилистым коридорам куда-то вглубь Горы. Если бы Бильбо шёл один, он бы никогда не нашёл правильный путь. Коридоры то сужались, то, напротив, расширялись, петляли, словно пьяные охотники за сокровищами в Бри, переходили один в другой и внезапно оканчивались галереей — в общем, не знакомый с местными ходами уже давно бы заблудился. Однако Балину был известен путь. Он уверенно шёл вперёд, лишь иногда останавливаясь, чтобы свериться с мысленной картой. Спустя час или два (тут время текло как-то иначе) гном и хоббит вышли в коридор, который несколько отличался от остальных. Он был из более светлого камня, и на его стенах висели покрытые паутиной, давно погасшие факелы. Тут Балин остановился и обратился к Бильбо: — Сокровищница вон там, за той дверью. Иди вперёд — и ты придёшь на место. Найди Аркенстон. — А как я вернусь обратно? — Я буду ждать тебя здесь. Получив такой ответ, Бильбо отправился в дальнейший путь уже в одиночестве. Идти одному было вовсе не так просто, как с Балином. И дело было вовсе не в трудности. В конце концов, дорога была идеально прямая, заблудиться тут смог бы разве что идиот. Бильбо же идиотом не был. Нет, дело было не в дороге, а снова в ощущениях. Хоббиту казалось, что Гора дышит и следит за ним, и это пугало даже больше, чем безжизненные пустыни Дэйла. Вскоре путь ему преградил большой обломок колонны. Обойдя его, Бэггинс увидел огромный зал, и у него захватило дух от количества денег и драгоценностей, что здесь покоились. Завороженный, он сделал шаг, потом ещё и ещё… Очнулся хоббит, стоя на коленках перед большим золотым щитом и держа в руках алмазную корону. Отбросив её, Бильбо вскочил на ноги. «Ну и как я тут Аркенстон найду?» — подумал он озабоченно. Только сейчас до взломщика дошло, что гномы, по сути, заставили его искать иголку в стоге сена. Аркенстон, конечно, большой и приметный камень, но он может быть где угодно — даже под толщей золота и серебра! «Ну и дела», — подумал он и со вздохом начал поиски…***
А гномы тем временем вовсю вели переговоры. — Ну не знаю. Как-то это не по-нашему, — задумчиво протянул Бофур. — Ну да, согласен с Бофуром. В конце концов, он был хорошим товарищем. Если он узнает… — Мы это сделаем, — твёрдо произнёс Торин, чьи глаза ярко сияли во тьме. — Лично я не собираюсь делиться с этим вонючим хоббитом, как много он бы нас ни выручал. Бофур и Ори переглянулись одинаково несогласно. — Ну не знаю, не знаю, — пробормотал мориец, качая головой. — Это жестоко и некрасиво.***
Бильбо думал, что не было ничего хуже опасений. Но вся его уверенность рассыпалась в прах, едва Торин вынес решительное: — Убирайся! — Ч-что?! — Хоббит по очереди оглядел весь отряд, не веря своим ушам. — Что значит «убирайся»? — Это значит то, что должно значит. Уходи. Ты сделал своё дело, больше ты нам не нужен. И Бильбо всё понял. Понял и то, почему всю дорогу испытывал тревогу. Понял — и разочарование так отразилось на его лице, что гномы вздрогнули. — Вот оно, значит, как, — негромко произнёс он, гневно обводя всех синим укоряющим взором. — Вот, значит, какие вы честные! Что ж, и вы тоже считаете, что я должен уйти? Гномы молчали, стыдливо опустив головы. Они не могли ослушаться узбада, но и поступать так с другом было мучительно больно. Бильбо никто ничего не ответил. Да и он не требовал ответа. Молчание всё рассказало… — В таком случае, удачи вам со спящим драконом, — почти выплюнул хоббит и, не обращая внимания на ошарашенные взгляды бывших друзей, отправился вниз по ледяным пустошам. Не менее холодный вгляд Торина обратился на Кили. — На, — он вложил в руку племянника стрелу и кивнул в спину уходящего Бильбо. — Ты знаешь, что делать.
