Для Ле-Феев нет ничего невозможного

Тёмное помещение с колоннами, подпиравшими высокие сводчатые потолки, что чернели где-то там, во мраке, было отделано чёрным мрамором, который, казалось, поглощал весь тот немногий, проникавший в зал свет. В центре этой комнаты стоял высокий, острый даже на вид алтарь, выглядящий как-то незаконченно, будто вырубленный в цельной породе. На нём тонкими белыми вкраплениями обозначались древние руны, смысл которых был ведом лишь их создателю. От них в буквальном смысле веяло жутью — такой большой силой они обладали. Зал встретил магов и гоблина непроницаемым мраком. Савион щелкнул пальцами и чаши, что держали, прежде незамеченные уродливые горгульи в своих не менее уродливых лапах с когтями, вспыхнули колдовским зеленоватым пламенем, освещая все помещение. Гарри, Северус и Савион подошли к алтарю. Гоблин заговорил: — Мистер Снейп, будьте добры, отойдите от алтаря, ибо сейчас здесь будет твориться такое, что может прикончить неосторожного. Его магические каналы и ядро не смогут выдержать столь сильного воздействия. Не поймите меня неправильно, я отнюдь не сомневаюсь в вашей волшебной силе, просто этот ребёнок, — на последнем слове Поттер фыркнул, насмешливо глянув на гоблина. — Этот ребёнок исключение из всех правил. С ним ни в чём нельзя быть уверенным. Мужчина побледнел и отошёл к входу. Гоблин молча взял неизвестно откуда взявшуюся серебряную чашу с замысловатым узором из слившихся воедино рун, а также нож с лезвием из обработанного рога единорога, самостоятельно залечивающий нанесенные им раны. Юный Поттер так же молча, принял артефакты из рук гоблина и порезал себе запястье. Кровь, хлынувшая в сосуд маленьким ручейком, прекратила течь, едва количество алой жидкости достигло нужной отметки. Уже через минуту на фарфоровой коже Поттер-Блэка не осталось и следа от ран. — Подойди, Гарри. — Сказал Савион. Поттер-Блэк подошел к алтарю и облил кровью из чаши большой рубин, оказавшийся в сердце конструкции. Тот полыхнул алым огнём, принимая жертву. С минуту ничего не происходило, но вдруг зал тряхнуло с такой силой, что Снейп упал, а Поттер едва удержался на ногах. Гоблин, на лбу которого моментально выступил пот, запел катрены, сдерживая буйство Магии, которую можно было увидеть невооружённым глазом. Алтарь, мелко дрожа, засиял, излучая мощное красноватое свечение. Руны вспыхивали одна за другой, отрываясь от полыхавшего чистой, ничем незамутнённой Магией и переплетаясь в неведомом танце, словно осенние листья на ветру, закружили вокруг Гарри Поттера, пульсируя и переливаясь всеми оттенками красного и оранжевого, подстраивались под ритм биения сердца самого парня. Вихрящиеся потоки энергии, рваными, разрознёнными голубыми лентами метались по всему залу, будто ища укрытия. Вскоре они прекратили бросаться из стороны в сторону и начали складываться в какую-то упорядоченную форму, через пару минут ставшую напоминать сферу или шар. Вот вся энергия сконцентрировалась над алтарем, колдовское пламя взметнулось до потолка, освещая те тёмные, ранее невидимые глазу углы помещения, а песня Савиона дошла до своей кульминации. Пол дрожал, а магия все прибывала и прибывала. И тут гоблин резко замолчал. Чистую Магию более ничего не сдерживало, и она вырвалась из сферы, в которую была заключена, затопив весь зал. Объединившись в несколько организованных потоков, направилась в стены. Нечеткие размытые контуры вспыхнули, обозначая линии, те складывались в щиты, а на щитах проявились рисунки. Среди этого разнообразия безошибочно угадывались гербы Поттеров и Блэков, но были и те, что юный наследник даже не ожидал увидеть. Савион открыл было рот, чтобы что-то сказать, как вдруг его глаза засияли ярким синим светом, а его голосом заговорила сама магия: — Имя тебе Гелмир Феанор, наследник Ле-Фей, лорд Поттер, лорд Певерелл, лорд Блэк. Зал содрогнулся в последний раз. — Уф! Гарри, мог бы и предупредить, что всё будет так сложно! В прошлый раз было куда легче! — ворчливо произнёс пришедший в себя гоблин. — Поверь мне, друг, я бы не стал молчать о таких вещах, если бы знал… — внезапно в помещении резко похолодало. Стены покрылись инеем, а огонь, горевший в чашах, что держали всё те же горгульи потускнел. Над алтарём вновь начал разгораться свет, но не красный, а синий. — Не может быть! — прошептал гоблин с расширившимися от удивления глазами. Порыв мощного холодного, пронизывающего насквозь ветра, пронёсся мимо застывшего юноши. — Что это, Савион?! — пытаясь перекрыть рёв неожиданно возникшей бури. — Что происходит?! — Это она… — словно не слыша вопроса, благовейно шептал Савион. Не весть откуда появившаяся вода начала формировать тело, как выяснилось, женское. — Наконец-то. — шепнул голос, вырвавшийся из уст водяной дамочки. Её глаза распахнулись. — Здравствуй, потомок, дитя смерти и разума. Обретая всё больше человеческих черт, через пару мгновений она стала выглядеть, как девушка-аристократка. Платье, сотканное из струящейся жидкости обнимало изящную фигуру. Тонкие черты лица, изящные брови, длинные волосы и пронизывающие насквозь глаза — всё это принадлежало ей. — Мои имя Моргана Ле-Фей. Но твоё имя мне не ведомо. — Меня зовут Га… Гелмир Феанор. Лорд Поттер, Лорд Певерелл, Лорд Блэк, наследник Ле-Фей. — смотри экс-герой на себя в эти мгновения, то увидел бы, что его изумрудно-зелёные глаза светились потусторонним огнём, что облик его вдруг подёрнулся дымкой, а за спиной его немым призраком стоял высокий эльф, чьи длинные волосы шевелились под воздействием несуществующего ветра. Ребёнок и взрослый говорили в унисон, что навеевало жути. — Вот как… Что-ж, рада познакомиться с потомком Феанора. — чуть расширившиеся глаза выдавали удивление. Повисла неловкая пауза — Взаимно, леди Моргана, но позвольте всё же узнать, вы назвали меня потомком Смерти и Разума, извольте же объяснить, что это значит? — наконец проговорил Гелмир. — За несколько тысяч лет до моего рождения, когда в мире царствовали первозданные силы Магии, Смерти и Судьбы, неким Мандосом было изречено Великое Пророчество. — она начала издалека. — О ком? — сдерживая раздражение, возникшее на почве внезапно нарисовавшегося пророчества, Гелмир. — О тебе. На лице потомка Морганы застыла каменная маска. Савион посмотрел на него с опаской. Поттер приставил к вискам пальцы и тихо произнес: «Силенцио» и начал тихо порицать существующий порядок, в котором он обязательно влипнет в какую-нибудь идиотскую историю, естественно проговаривая всё это в витееватой и изысканной форме, постоянно накладывая на себя заклятие немоты, ибо оно периодически переставало работать. Наконец успокоившись, Гелмир спокойно спросил: — О чем оно? — Я ничего о нём не знаю, но мне известно, кто может что-то знать.