Гермиона на слизерине

      Джиневра и Пэнси сидели в Выручай-комнате и задорно обсуждали предстоящий праздник, который они готовили для лучшей подруги. Одна из девушек что-то записывала в блокнот, пока другая увлеченно говорила, при этом махая руками. Со стороны это выглядело довольно смешно, а еще было бы смешно если Пэнси ударит гриффиндорку опять в глаз, который у нее все еще проходит. Девушки уже обговорили насчет меню, тематики, и теперь им только осталось подсчитать сколько гостей нужно будет приглашать. Зная ситуацию с гриффиндорцами, а точнее что не всех гриффиндорцев стоит звать на закрытую вечеринку, девчонки решили, что из львиного факультета будет не так уж много людей. Она с Гарри точно должны были присутствовать, такие пожелания были у Джиневры, которая знала, что, если бы Гермиона была бы с ними сейчас, она бы не задумываясь пригласила их, свою лучшую подруга и лучшего друга детства. Возможно тогда бы она так и сделала, а сейчас... Кто знает. - Я думаю, что нужно пригласить всего пару человек, тем более что она особо ни с кем не общается. Вот скажи, с кем она общается из Когтеврана и Пуффендуя? - тут же задает вопрос слизеринка, почесывая у себя за ухом. Раз уж Уизли говорит, что она ее лучшая подруга, то на такой вопрос она должна знать ответ. Это ведь не такой сложный вопрос. - Проще сказать с кем она не общается. - хмыкает в ответ рыжая, и почесав затылок произносит: - С Полумной Лавгуд она точно общается. Ну, может еще с Парвати Патил, хотя это вряд ли. Знаешь, она не с кем кроме как с гриффиндорцами и не общалась, до того момента как мой дебил-брат все не испортил. - произносит рыжая, осматривая выручай-комнату, будто в этот момент тут что-то должно было появится, - Слушай, почему нельзя сделать праздник только для близких? Зачем ей люди на дне рождение, с которыми она не общается? - Это не просто какой-то праздник. Последний день рождение в школе она должна провести на сто процентов, чтобы потом все еще долго не приходили в себя и говорили какая, была мега-крутая тусовка у нее. - вновь размахивая руками произносит Паркинсон, отчего Джинни кое как изворачивается от махов. Боится, что еще раз получит. - Грейнджер все равно, что будут говорить о ее вечеринке. Ей достаточно чтобы на ней присутствовали лишь близкие люди, а остальные ее даже не волнуют. - подытоживает рыжая, - Нужно будет сходить к ней, кстати. - девушка встает со стула, и смотрит на слизеринку. На лице немой вопрос «ты идешь?». И не дождавшись ответа, она выходит из выручай-комнаты, а сзади плетется Паркинсон, бормоча себе под нос о том, что мелкая Уизли ничего не понимает, и на вечеринку стоит пригласить всех семикурсников, кроме как может быть гриффиндорцев. В конце концов, Джинни же не инициатор.        Тренировка прошла более-менее нормально чем прошлая. Новенькие игроки, конечно не выиграли, но играли они куда лучше, чем в прошлой игре. Драко в конце даже всех похвалил, потому что именно он был раньше капитаном команды, пока его не убрали из-за экзаменов. Тренировать команду он решил чуть ли не каждые два дня, чтобы на следующей игре они смогли выиграть, пусть даже и своих, но он не даст им упасть лицом в грязь. Ему как-то вспомнился второй курс, свою первую тренировку, когда ему на глаза попалась золотая троица. Грейнджер со своей дурацкой манерой а-ля явсезнаюивсехдостану, Поттер со своим ятожевсехдостануибезмозгов, и Уизли на которого если взглянешь одним глазком можно тут же ему посочувствовать. - Зато никто в Гриффиндоре не покупал себе место. Всех игроков взяли за талант.       И надо было ей говорить тогда это при всех? Не то чтобы ее слова что-то значили для него, но в тот момент маленький Драко слишком уж сильно злился. Конечно, в тот момент девушка была права. Ведь его отец, действительно, можно сказать купил ему место только благодаря новому инвентарю в команде. Посудите сами, если бы он пришел без новых метел, и сказал мол «я хочу у вас играть, потому что отец так хочет», его взяли бы в команду? Конечно нет. Не то чтобы Драко Малфой вообще хотел играть в двенадцать лет, просто так уж вышло, что ему хотелось хоть как-то затмевать знаменитого Гарри Поттера. На втором курсе он так и не затмил его, кстати. - Привет, о чем думаешь? - рядом с ним, в гостиной, плюхается Теодор Нотт, который как нельзя кстати приходит помешать воспоминаниям Драко обрушится на него. Нельзя сказать, что воспоминания детства такие плохие у Драко Люциуса Малфоя, но вспоминать их, он явно не собирался. Взглянув на однокурсника, блондин почесал затылок и тут же отмахнулся от воспоминаний руками. Хватит с него этого! - На самом деле не о чем. Жаль, что ты не присутствовал на тренировке, потому что было очень круто. Я прям разыгрался, когда мы выиграли, но они молодцы, кстати, получше чем в прошлый раз играли. - с восхищением произносит Малфой, отчего его глаза тут же загорелись неким азартным огоньком, чего нельзя было не заметить. От этого Нотт лишь похлопал его по плечу. - Я так понимаю, что в следующий раз будет тоже самое, в смысле новички против стареньких? Пригласите меня, может так же, как и ты повеселюсь, и в глазах появится азарт, в общем будет весело, наверное. Нотт против Малфоя. Спорим я тя сделаю? Вот на что хочешь поспорим, но я тебя сделаю. - указательным пальцем юноша тыкает в грудь однокурсника. Он не сомневается, что такая перспектива ему будет по душе, тем более если спорить на желание. Когда это Малфой отказывался от такого? Да никогда. - Не боишься, что потом сделаешь все что я захочу? - вновь с азартом произносит блондин, глаза все еще поблескивают. - А ты не боишься, что потом сделаешь все что я захочу? - так же спрашивает Нотт, на что Драко тут же отмахивается. Азарт всегда его привлекал. Азарт вообще всегда привлекал слизеринцев. - Мерлин, не смеши меня. Чтобы Нотт хоть раз в жизни обыграл Малфоя? Да никогда. Ты бы обыграл меня в том случае, если бы родился в семье Малфоев, в семье победителей, увы, но ты родился не в семье победителей. Так что, ничего личного. - он издает смешок, а позже уже и Теодор не сдерживает улыбки. Они оба начинают смеяться на всю гостиную. - Посмотрим на чьей стороне будет удача. - и в эту секунду оба парня пожимают друг другу руки.        Следующая неделя будет весьма интересной.        Грейнджер все также валяется на своей кровати, и у нее все также никого нет. На этот раз в комнате кроме нее, действительно, никого не было. Даже Живоглот куда-то запропастился, вот только куда - без понятия. Дверь она ему не открывала, а летать и проходить через стены он вроде бы не умеет. Хотя кто знает. Настроение все также не появилось, да и как оно тут вообще может появиться? Письма также не было. Будто бы ее вообще все забыли и такого человека как Гермиона Джин Грейнджер не существует и в помине. Наверное, от этого ей становилось еще больнее на душе, чем обычно. Конечно, она могла бы выйти из своего укрытия, но собственно зачем ей это делать? Как будто что-то поменяется после того как она это сделает? Конечно же нет. Реветь из-за Рона уже вошло в ее привычку, поэтому она, не задумываясь тут же это делает. Как же хреново на душе. Грейнджер готова аж сейчас завыть от безысходности, но делать она этого, конечно же, не будет. - Никто не достоин твоих слез, Грейнджер. - эхом раздается в ее голове голос, теперь уже не такой близкой подруги - Персефоны Паркинсон. Хотя вопрос была ли она ей вообще подругой пока неизвестен.        И все же слизеринка права. И вновь гриффиндорка соглашается с ней, причем уже второй раз как минимум. Кое-как шатенка вытирает слезы, встает с кровати, и принимает еще одно самое тупое решение, хотя их скорее всего два.        Во-первых, как она уже и сказала, Паркинсон права, и ей стоит прекращать распускать нюни из-за мальчиков, в данном случае из-за Рональда Уизли. В конце концов их больше ничего не связывает/объединяет, кроме как факультета, но что с этим делать она подумает позже. Во-вторых, ей вдруг захотелось кардинально поменяться. И начнет она эти два пункта сегодня же, причем незамедлительно. Ну что ж, удачи ей в этом.