калейдоскоп слов

Высшие силы наградили семью правителей Эренделла чудесным даром, сделав старшую принцессу волшебницей. Ее, с ее чудесными силами, впечатленные люди могли бы называть "укротительницей зимы", "заклинательницей льда", "повелительницей снегов". Ее волшебство могло бы стать благословением для королевства. Вместо этого оно обернулось проклятием для самой Эльзы. – Перчатки защитят тебя, – взволнованно говорил король-отец, натягивая плотную голубую ткань на детские пальчики. – Помни: молчи, терпи... – От всех укрой, – послушно заканчивала девочка, разглядывая обновку на своих руках. Понимание того, что струящаяся в ее венах магия не сможет прорваться сквозь барьер перчаток, притупляло всеобъемлющий страх; однако хрупкой снежинкой, тонкой прослойкой льда в мозгу застывал вопрос – неужели из-за простой оплошности ее дар обратился в смертельно опасного зверя, которого Эльза будет сдерживать всю жизнь? И маленькая волшебница ежилась, воображая себе годы наедине с северным зверем в душе. Эренделл не знал жестоких зим, но видел иногда редкие снегопады, обряжавшие все королевство в праздничное белое платье. Король и королева, занятые связанными с похолоданием приготовлениями к зиме, начисто забывали про Эльзу - а она с любопытством, присущим всякому подростку, тихонько отворяла окно своей комнаты в отсутствие родителей и с оглядкой стягивала перчатку с правой руки. На обледенелом подоконнике ее комнаты моментально вырастали высокие замки с острыми шпилями башен, сказочные существа, невиданные цветы – все то, что подсказывало Эльзе ее живое воображение, то, что она так мечтала увидеть, выбравшись за пределы замка – если бы не ее дар. Дар, который нужно держать на цепи, ведь он жесток и внушает ужас. Эльза хочет взмахом руки разрушить все, что наскоро возвела из замерзшей воды, но вдруг останавливается, запнувшись на единой мысли: кому ее магия внушает ужас? За долгие годы она уже привыкла к зверю внутри – он ластился к ней, стоило колдунье мысленно протянуть ему бледную руку, и поистине помогал ей творить чудеса: Эльзе не верилось, что снежные замки на подоконнике были ее пределами, более того, она точно знала, что могла бы возвести тысячи таких замков в натуральную величину, не напрягаясь даже – северный зверь послушался бы ее без раздумий. Эльза взглянула вниз – туда, где за высокой стеной дворца стоял огромный город и танцевали люди. Ледяная змейка подозрения скользнула по спине – так это они считают ее ужасным монстром? Ей бы выйти, спросить, показать людям, что ее зверь не опасен, что бояться его не стоит, как не боится она - но комната, увы, заперта. И Эльза закрылась тоже – заперла клетку изнутри и присела на колени возле северного зверя, протягивая корм в раскрытой ладони. Северный зверь принял подачку и облизал принцессе холодные руки - и с тех пор она тщательно вскармливала свой дар и свою невысказанную боль. Зверь рос, становился диким, сильным, обещал волшебнице показать каждую грань ее ледяного таланта, если она пожелает спустить его с цепи. Когда замки в комнате Эльзы впервые открыла не отцовская рука, зверь был напряжен до предела, был готов сорваться с места отчаянным прыжком, как только хозяйская рука перестанет гладить его по холке. Но принцесса, легко шагавшая по грани перед становлением королевой, пока не давала ему свободы – изучала ситуацию, напуганными голубыми глазами смотрела вокруг и видела, что ее стены сломаны. На коронации ей было страшно – рычание зверя отдавалось мурашками по коже, прорывало временные барьеры, выставленные колдуньей, и скипетр и держава в тонких пальцах покрывались слоем непокорного льда. Но еще страшнее стало, когда она вышла к людям. Чудесная холодная решимость истаяла в душе Эльзы, обнажая напряженные нервы и тонкие звериные инстинкты. Люди смотрели на нее настороженно, думая, чего от нее ожидать, и вдруг ядовитый женский голос произнес: – Это правда, что ваше затворничество началось из-за того, что вы – ведьма? Ледяная волшебница шумно сглотнула, пытаясь успокоиться и вспомнить: как наследная принцесса, она должна вести себя подобающе. «Ты королева, - обронил северный зверь, скаля белые клыки. – Это они должны вести себя подобающе, разве нет?» – Это правда, - выдохнул зверь губами Эльзы, а ворвавшийся в окно ледяной порыв ветра разнес граничившие с шепотом слова по залу. Анна взволнованно взглянула на сестру; люди зашептались – королева напряглась, ловя каждое слово. Но напряжение оказалось лишним – чтобы услышать камнем упавшее из чьего-то рта слово «монстр», она могла и не прислушиваться. Эльза вспомнила, как всего несколько лет назад хотела показать людям красоту своего дара; показать, что ее магия не несет страха, только красоту и радость – но тем соблазнительнее шанс дать северному зверю обнажить клыки, сорваться на торопливый бег по ее запустелой снежной душе. Благодарность людей будет велика - но велико и искушение поддаться. Эльза убрала руку с холки северного зверя. Первой заживо застыла принцесса Анна – вместе с попыткой утешить сестру, со словами, так и не сорвавшимися с губ. Следом за ней всплеск магии накрыл всех гостей в зале, обращая их в ледяные статуи, скованные льдом и страхом. Северный зверь довольно потерся белоснежной шерстью об ногу хозяйки. – И это тоже правда, – объявила Эльза осмелившемуся озвучить ее истинную сущность неизвестному. А заодно и всему миру.