калейдоскоп слов

– Мисс О’Хара – девушка целеустремленная и на редкость упрямая, – комментирует Джесси вслед уходящей Тюлип, отхлебывая еще бурбона из бутылки. Эмили сочувственно качает головой и соглашается с ним, когда дверь за темпераментной девушкой захлопывается, и чувствует, как в ее сердце тяжело ворочается сожаление – при всех недостатках Тюлип проповедник смотрит на нее с той нежностью, с которой он на Эмили никогда не смотрел. Завидовать грешно, поэтому Эмили подавляет в себе это чувство и наливает еще минералки. Иногда, глядя в зеркало, Эмили видит маленькую тихую девочку, прилежно посещающую церковь по воскресеньям и поверяющую тайному дневнику свое глубокое чувство к мальчишке из соседского дома. Она сравнивает эту девочку с задиристой, язвительной, яркой, бесстрашной Тюлип О'Хара – она вспоминает все достоинства темнокожей разбойницы и все свои недостатки, и весы неотвратимо склоняются в пользу Тюлип. В такие моменты она быстро отворачивается и потирает кончиками пальцев виски, словно от головной боли. Эмили привыкла думать, что она обычная, но девушка, пятном алой краски вписавшаяся в картину маленького техасского городка, одним своим присутствием опускает Вудроу до звания синего чулка, тыкает носком туфли остатки ее самолюбия, сиятельно при этом улыбаясь. Эмили Вудроу раздражает Тюлип до глубины души. Богобоязненная педантичка-чистюля из хорошей семьи, явно положившая глаз на Джесси Кастера – от нее так и несло претенциозностью и нравоучениями. О'Хара в свои школьные годы таскала таких выскочек за длинные косы без всякой жалости: брали верх детские обиды, желание иметь нормальную, как у всех, семью, симпатичную внешность вместо торчащих во все стороны волос и ненавистной смуглой кожи. К сожалению, все эти жизненные бонусы выпали не маленькой девочке с цветочным именем, а техасской любимой доченьке заботливых родителей - еще и с бонусом в виде природной вежливости и покладистого характера. Тюлип не любит те ситуации, когда она одиноко сидит в машине, вцепившись пальцами в руль, и размышляет, как она докатилась до жизни такой. В этих условиях она очень часто возвращается мыслями к Эмили и сравнивает ее с собой, гадая, сколько у нее шансов вернуть Джесси назад. Против покладистой, милой и постоянно поддерживающей Кастера очаровашки шансов у бывшей преступницы, ночующей в борделе, получается мало. Тюлип остервенело бьет по рулю, вылезает из машины и идет в ближайший магазинчик за пивом. Возвращаясь в машину, она видит, как по дорожке домой идет Эмили и ведет за руку свою дочурку – та старательно перепрыгивает трещины на асфальте, пища «мам, но там же лава!». Тюлип поворачивается спиной и открывает бутылку пива – за ней записано столько грехов, что зависть кажется мелочью. О'Хара вспоминает лучезарное детство и решает взять дело в свои руки спустя пару недель после своего приезда. Делает она это с решительностью танка с отказавшими тормозами, в прекрасный солнечный день, когда весь город погружен в душную субботнюю дремоту. Надев свою счастливую кожанку (по сорокаградусной жаре) и накрасившись, она решительно долбится в дверь Эмили, надеясь прояснить пару моментов. Если придется – то и насильственными методами. Вудроу, мысленно проклиная неурочного гостя, распахивает дверь жестом бесконечно усталым, готовя вежливое «извините, я занята» еще с порога. Тюлип едва не сбивает ее с ног, быстрым шагом входя в помещение, отчаянно кричит что-то о своем парне. В голове Эмили, занятой переживаниями о больной дочери, путаются мысли, из которых она пытается составить цельную картину. Звон осколков и взволнованно-слабый голос дочери возвращает ее в реальность – это О'Хара уже расколотила игрушку ее ребенка о стену и гордо покинула помещение. В отличие от Тюлип, Эмили на эмоциях не действует. Она успокаивает дочь, подметает осколки игрушки и дает волю своей злости, лишь стучась в окно стоящей у ее дома машины. - Ты разбила игрушку моего ребенка. Отличная работа! – кричит она, не позволяя себе сорваться на нецензурщину, и уходит в дом – словно на каторгу. Тюлип не провожает ее взглядом – не дай Бог она увидит, что у преступников тоже есть совесть. Эмили не видит этого даже спустя час кропотливой работы у нее на кухне, когда Тюлип вся перемазана клеем, но все еще старательно приставляет на место кусочки поделки. Уставшая от неловкого молчания, помощница священника предлагает: - Хочешь пить? Принести тебе воды или там лимонада? В ответ слышно только гордое и независимое сопение Тюлип – она не удосуживается даже посмотреть на Эмили, словно не она виновата в данной ситуации. Вудроу просто так не сдается: - У меня есть пиво. О'Хара открывает рот, чтобы выдавить презрительное «сейчас десять утра», но вместо этого слышит произнесенное ее голосом: - Тащи. «Отлично, Тюлип. Давай выпьем с Эми Вудроуд!» - саркастически замечает вдруг проснувшийся внутренний голос и затыкается, уверенный в собственной правоте. Тюлип мысленно его поддерживает – пить за чужой счет всегда хорошо, но пить с той, кто уводит твоего парня, по меньшей мере нелогично. Эмили приносит две бутылки и, запинаясь, начинает разговор с правильных слов, подхватывающих мысль О'Хара: - Знаю, я могу казаться врагом, но у нас с Джесси и правда ничего нет и не было, - она глотает свое «к сожалению» - перед Тюлип неуместно. – Мы только друзья. - Ага, - она подавляет желание насмешливо улыбнуться – Эмили выглядит донельзя честной – и на пару минут откладывает поделку. Несомненно, О'Хара пробовала пиво и повкуснее, но эти три глотка из бутылки выглядят скорее как закрепление мирного договора. Эмили подписывает его в свою очередь и кладет свою узкую холеную ладонь поверх грубоватых, измазанных клеем пальцев Тюлип – на пару коротких секунд, а затем вскакивает и бежит на тихий зов дочери. Смуглая девушка, наклонившись чуть вперед, смотрит, как Эми сидит на краешке кровати и этими же руками поправляет дочери волосы, мягко уговаривая ее заснуть. Эмили чувствует внимательный взгляд спиной, немного напрягаясь, и пытается понять, что о ней сейчас думает Тюлип. Спустя несколько минут она с удивлением выслушивает предложение помочь. «Она ведь, в сущности, неплохая», - думают обе, тихонько радуясь налаженным отношениям, и О'Хара уходит со списком поручений в руках, разглядывая аккуратный почерк Эмили (к мысли о хорошести прибавляется подсознательное «все равно педантичка»). Спустя неделю поручений Эмили уже досконально знает, где в Лос-Анджелесе можно достать дешевую наркоту, Тюлип осознает, что домашний лимонад бывает вкуснее бурбона, а Джесси Кастер с подозрением смотрит на обеих. Он не понимает, что ему не нравится – отсутствие внимания к нему со стороны обеих, появившиеся у них общие шутки, объятия при встрече или все это вместе взятое. С другой стороны – и проблем по части О'Хара и ее предложения прикончить их бывшего напарника поубавилось. Вернее, их не стало совсем – Джесси почти скучает по ним и ужасно радуется, когда Тюлип приглашает его на званый ужин в дом семьи Вудроу. - Она тебя испортит, Эмили, - бормочет он и делает глоток из бутылки с мутным пойлом Кэссиди. Старшая Вудроу достает печенье из духовки и с мягкой улыбкой качает головой. - Я хорошо на нее влияю, - уверенно заявляет она и подмигивает из ниоткуда взявшейся Тюлип. - Да, Джесси, не переживай, - подтрунивает та, стягивая с блюда печеньку - Эмили не успевает шлепнуть ее по рукам. – Мы же с ней вместе надрались, тут настоящая женская дружба. - Это были три глотка пива! – шипит Эмили, пока Джесси картинно закрывает лицо руками под гогот Кэссиди.