Domination 2

      Время неустанно продолжало бег. Брюс мог собою восхищаться, ведь у него неплохо получалось справляться со своими эмоциями. Он, будучи Бэтменом, в очередной раз встретившись с Джокером на сталелитейном заводе, смог, ничуть не колеблясь, полностью игнорируя слова безумца, схватить его и отправить обратно, в лечебницу. Казалось бы, всё кончено, однако тот — по собственному решению или по воле Рока — вновь восстал и вырвался на следующий же день. Это немало удивило и Брюса, и многих других. Тёмный Рыцарь вновь принялся искать Джокера — у него не ушло много времени на это: клоун всегда сам желал встретиться с ним.       Каждое новое противоборство двух врагов становилось со стороны Джокера всё более откровенным — хотя всегда в бóльшей степени носило скорее издевательский характер, нежели искреннее проявление чувств. При этом даже сам Джокер испытывал приятную неловкость от собственных действий. Но он старательно превращал длинные предложения о взаимной одержимости в шутку — так ему становилось легче морально.       Прошла пара месяцев прежде, чем Брюс вновь мог спокойно смотреть в глаза Джокера, — но недостойные мысли не покинули до конца его уставшую голову. Уступать безумцу он никаким образом не собирался, однако порой тайные фантазии посещали его ночами; он ещё ни разу им не отказал.       Со временем сами взаимоотношения между ними становилось всё тяжелее выносить: скопившиеся раздражение и гнев двигались по экспоненте, добираясь до самых высоких точек невозможного — в следствие чего время от времени разговоры их резко переходили в драку — и наоборот.       Джокер старательно внушал Бэтмену, что это будет просто их маленьким секретом, о котором никто никогда не узнает; любимая игра, каждый в которой является значимым звеном на едином уровне важности. Брюс внутренней беспечностью соглашался с Джокером и точно так же понимал, что если они и сделают что-то подобное, то ничего страшного не произойдёт. Но разумом прекрасно уяснял, что эта игра ничем хорошим не кончится. И Брюс несокрушимо утверждал, что Джокер просто издевается, а за его словами не стоит ничего серьёзного. Так продолжалось долгое время.       

***

      Джокер, расположившись у себя в камере на постели — скрипучей, с проступающими пружинами, — уставился в противоположную стену и думал, что им с Бэтменом давно пора заканчивать эту бессмыслицу и, может, даже сразу перейти к чему-то по-настоящему серьёзному. Он игнорировал всех, до кого только ему могло быть дело. Врачи и санитары думали, что это затишье сулит им дикую бурю, — и они старательно пытались избегать лишних, надоедливых встреч с безумцем.       Джокер — в состоянии напряжения, сосредоточенности и решительности; его разумность и уникальность мышления, несомненно, привлекали внимание окружающих. Молодые врачи и психологи — преимущественно женского пола, которым доводилось общаться с ним, и некоторые молодые люди — не могли скрывать своего восхищения. Джокер — подобно кобре — был наиболее привлекателен в момент, когда собирался убивать. Ибо кобра в наивысшей степени прекрасна именно тогда, когда, вздымаясь, раскрывает капюшон, готовится совершить смертельный выпад. Было что-то удивительное в этой парадоксальной, искажённой красоте; что-то доподлинно восхитительное и неповторимое. И Брюс видел это не хуже всех остальных. Он — как один из тех людей, который ближе всего общался с Джокером, — видел, до какой степени тот удивителен в жестокости и силе. Победить его — есть самая высокая точка удовольствия.       Джокер, сидя в лечебнице, почти не обращал внимания на косые — или восхищённые — взгляды, хотя не отрицал факт того, что это ему льстило. Джокеру иногда запоминались внимание и лишняя забота некоторых сотрудниц: например, та же Харлин Квинзель, — девушка, проходившая интернатуру в тюрьме Блекгейт, а теперь и в Аркхэме, — всегда дружелюбно улыбалась ему и выражала искреннее сочувствие его положению, обещая сделать всё, чтобы он вылечился. Джокер, слыша подобные заявления, всегда смеялся. Что могут исправить эти психологи с его разумом, если до нынешних времён ещё никто не знает, как именно работает этот мозг — сложный механизм, генератор мыслей и идей?       Джокер, размышляя, пришёл к выводу, что хочет лишь воззвать в своём враге чувство надобности, желание и убедить его, что так оно и есть. Но тот, в свою очередь, продолжал упрямо доказывать свою стойкость и безразличие. Такое равнодушное отношение задевало чувства Джокера. Конечно, он не знал, какие именно эмоции: это могло быть самолюбие или тщеславие, а может, и что-то искреннее. Удовольствие от подобного пренебрежения Джокер точно не получал; он только неизменно убеждался, что лучше бы Бэтмен и дальше просто избивал его до полусмерти, а не скрывал чувств, в которых его враг нуждался, как в собственной крови.       Бэтмен не собирался сдаваться — но Джокер знал, что герой совсем не так идеален, каким пытается казаться в глазах общества. Нет, он точно знал, что Бэтмен оступится — рано или поздно, так или иначе, — и для этого требуется всего лишь одна подходящая ситуация, из которой не будет выхода.       Джокер подозревал, что его жизнь наполнена иллюзиями, — но только в Бэтмене он никогда не сомневался. Но, возможно, эти чувства и были желанными иллюзиями.       В какой-то момент, устав от ожиданий и обдумываний, Джокера вдруг пробило сильнейшее желание действовать — и очередной побег не заставил себя долго ждать. Он довёл это действие до автоматизма — и в этот раз ему не составило труда покинуть Аркхэм. Он сбежал тайно, в полном одиночестве; ему нужно было уединение в приятной обстановке, чтобы полностью отдаться своим мыслям. Джокеру нужно было вынудить Бэтмена пойти на то, на что тот отказывался идти. Он хорошо помнил его слова, когда они находились на старой фабрике. Бэтмен хотел доминировать — и он до сих пор уверен, что сделал именно это. Но Джокер точно знал, чего не хватало Бэтмену. Если Тёмный Рыцарь считает, что он — ведущее звено в их игре, то Джокер уверен в обратном — и он это докажет.       Джокеру не потребовалось много времени, чтобы придумать достойный план по унижению Бэтмена. Поведение последнего оставило на чувствах Джокера заметный отпечаток — и его дальнейшие действия обещали быть достаточно жестокими и неожиданными для Бэтмена.       Понемногу их отношения приобретали внешний вид того, что было между ними всегда — ненависти и вражды. Однако на подсознательном уровне — на том, когда изменения видны лишь во взгляде, — они совсем иначе относились друг к другу.       Брюс предчувствовал совершение Джокером нового злодеяния — и у него не было времени на промедление. Его враг хитёр. Необходимо было искать его прямо сейчас. Но Брюс не знал, с чего ему начать: у него, как всегда, не было никаких подсказок насчёт того, что именно в этот раз задумал безумец. Ему оставалось только ждать, чем он занимался бóльшую часть своего времени.       Брюс умело скрывал своё напряжение от Альфреда. Дворецкий и верный помощник Бэтмена не замечал перемен в своём хозяине; единственное, что бросилось ему в глаза, — это задумчивость Уэйна, но он не воспринимал её серьёзно.       Всё шло как обычно — и только у Брюса внутри творилась настоящая война, которая в дальнейшем способна вырваться наружу. В следствие этого события может пострадать не только репутация Бэтмена, но и многие второстепенные вещи. Брюс силился не задумываться над этим; он сосредоточился на поисках Джокера, сопротивляясь неуместным желаниям и раздражению. Это было тяжело — чем больше шло времени, тем сложнее становилось игнорировать подобное проявление чувств.       Брюс быстро пришёл в себя, когда выяснил, что сейчас планирует Джокер: подельники клоуна не отличались особым умом и потому, запутавшись в приоритетах, быстро раскрывали все карты. Они ещё не знали, что лучше злить Бэтмена, чем своего босса — Джокера, — ибо тот не обойдётся обычным переломом лучевой кости. Полученную информацию легко удалось собрать воедино — и Бэтмену стало известно, как приблизительно будет действовать Джокер. Брюса не удивило наличие заложников и бомб — ему даже показалось это слишком банальным по сравнению с тем случаем в Парке Аттракционов. Но недооценивать клоуна ему точно не стоит: Джокер с лихвой скомпенсирует это жестокостью и сумасшедшим потоком предубеждений. Брюс надеялся, что безумец не будет домогаться его на глазах своих помощников или заложников; он чувствовал, что это будет одной из худших пыток, до которой сможет додуматься Джокер. При этом Брюс с ужасом осознал, что тот, вероятно, давно догадался и самым извращённым образом унизит Тёмного Рыцаря на глазах всего Готэма. Брюс старался держать себя в руках и — не беспокоиться. Ему были необходимы трезвый ум и спокойствие — тогда у него будет шанс противостоять Джокеру.       Делать предположения, чего-то бояться — глупое занятие. Единственное, что всё же не оставляло Брюса, — реальность его чувств. Он хотел Джокера — и ничего не мог с этим поделать. Всё, что ему оставалось, — это принять реальность этого желания и отодвинуть его на второй план, поставив перед собой приоритетную задачу — спасти заложников и арестовать преступника.       Бэтмен, допросив подельников Джокера, выяснил, что их босс обосновался на сталелитейном заводе и готовился к некому событию, для которого ему потребовались дополнительные люди и взрывчатые вещества для создания бомб. Альфред выяснил для Бэтмена несколько фактов о недавно пропавших людях, которые могли быть причастны к делу Джокера. Обстоятельства их исчезновения неизвестны: убиты ли они, просто потерялись или схвачены кем-то — ничего, что могло намекнуть на преступника. Альфред решился предположить, что, скорее всего, они схвачены людьми Джокера. Брюс согласился с ним.       Бэтмену было известно о действиях Джокера и общей ситуации в городе немного больше, чем, скажем, полицейским и их сыскным агентствам. Он снова убедился, что те плохо справляются со своей работой; он мечтал о том дне, когда от него не будет зависеть исход мелких преступлений и он сможет заняться более крупными проблемами, одолевающими Готэм. Тот день обязательно настанет. Брюс был уверен, что Бэтмен рано или поздно будет внушать страх одним только своим именем.       После исчезновения людей, в числе которых была и пара полицейских, Бэтмен выяснил о перевозках крупного количества оружия и взрывчатки, принадлежащих, наиболее вероятно, Кобболпоту. Освальд стремился занять ведущие позиции контрабандиста. Его клиентами были практически все преступники в городе — но ему этого определённо мало: его империя должна разрастись как минимум до масштабов штата. Бэтмен подозревал, что он поставляет взрывчатку и оружие людям Джокера, — и первое, что он предпринял, — вычислил преступников, работающих на Пингвина; они собирались встречаться с подельниками Джокера — Бэтмен об этом узнал из их переговоров. Брюс добрался до Ковентри и, сориентировавшись, принялся ждать преступников с обеих сторон, приближавшихся к месту назначения. Бэтмен не собирался мешать им обмениваться товаром — ему нужно, чтобы они считали, будто сделка состоялась, после этого он смог бы проследить за людьми Джокера и выяснить, куда именно свозится всё это добро.       После недолгой перебранки, произведённой исключительно для антуража и демонстрации превосходства, преступники разошлись. За время сделки Брюс вычислил личности бандитов Пингвина и оставил их до того момента, когда станет ловить их босса. Бэтмен перешёл в режим слежки и незаметно следовал за преступниками, ведущими его прямо в логово Джокера. Настроившись на частоту бандитов, Бэтмен слышал их разговоры по пути — но ничего интересного не выяснил: бандиты общались в основном на личные темы и ни одного слова не обронили, касающегося плана Джокера, — только о своих собственных проблемах.       За всё это время некогда звёздное небо затянуло чёрными тучами, из-за чего ночь становилась ещё более тёмной и неприветливой. С отдалёнными звуками грозы пошёл дождь — и очень сильный. Костюм был непромокаем и герметичен, потому Брюс не мог промокнуть — но ливень ухудшал видимость, а ветер направлял капли дождя прямо в лицо, заставляя прищуриваться и отвлекаться. Плащ Бэтмена блестел от влаги, а сама броня сверкала, будто её полировали несколько часов подряд самые умелые руки. Бэтмен продолжал слежку и успешно оставался незамеченным.       Добравшись до Промышленного района, преступники рассредоточились по территории, исследуя всё вокруг, стараясь избегать ненужного внимания. Они не знали, что уже были на крючке. Бэтмен пристроился на крыше соседнего здания, внимательно наблюдал. Бандиты, убедившись, что, по их мнению, никто за ними не следит, загнали гружёный фургон в подземный гараж одного из офисных строений, принадлежащих заводу.       Бэтмен, дождавшись, когда они полностью устроятся в логове и убедятся в успехе операции, пробрался внутрь. Воспользовавшись заброшенной шахтой лифта, Бэтмен продвигался к источнику звуков. Бандиты были рассредоточены по большой территории парковки; там же находились ещё несколько подобного вида фургонов — но пустых; преступники открыли двери, ведущие к самим офисам, и чего-то ждали. Бэтмен подобрался ближе. Здесь почти негде было спрятаться — и Брюсу пришлось действовать в несколько раз осторожнее. Следя за бандитами, чтобы они не смотрели в его сторону, он, высчитывая время, в нужный момент подкрадывался ближе. До ушей Брюса дошёл разговор одного из преступников, как он сразу понял — с Джокером. Их главарь отдавал некие команды, о которых Брюс не мог узнать, потому что находился слишком далеко и плохо слышал.       — Да, босс, всё сделали. Не нервничайте, — как будто успокаивал начальника преступник.       — Может, ты меня ещё конфеткой угостишь и мороженое купишь? — Шипящий голос Джокера доносился из динамиков рации. — Живо поднимайте все на верхний этаж. И смотрите, если принесли на хвосте Бэтмена, то... — угрожающий голос вдруг стал ласковым и добрым, — я похлопаю вас по плечу и выпишу премию.       Бандиты, недоумевая, посмотрели друг на друга.       — Что уши развесили? — вновь послышался злой, раздражённый голос Джокера. — Бегом, недоумки!       — Да, босс, сейчас, — отозвался бандит.       Связь сразу прервалась, закончившись соответствующим шипением.       — Что он орёт вечно? — взмахнул руками мужчина, державший рацию.       — Видимо, конфет давно никто не дарил, — предположил другой преступник, двинув плечами, подсказывая, на что именно он намекает. Он расхохотался — а остальные поддержали его одобрительными ухмылками.       — Ладно, заткнись, — пресёк его мужчина. — Нам ещё эти ящики по лестнице тащить.       Все разом приуныли на этих словах — но, не став долго возмущаться, собрались и принялись разгружать автомобиль. Брюс не хотел допускать этого и вышел из укрытия. Он не кинулся сразу, как мог бы поступить пару лет назад, он спокойно шёл к преступникам — решительно, вытаскивая на ходу бэтаранг. Устройство в одно мгновение, рассекая воздух, снесло бандита с ног, когда тот направил автомат в сторону Тёмного Рыцаря.       — Чёрт, это Бэтмен! Остановите его! — крикнул один из бандитов, первым же бросившись на Бэтмена.       Брюс не обратил внимания, сколько конкретно времени ушло на драку, — он лишь заметил, что боевые навыки соперников с годами практически нисколько не улучшались. Вскоре все они были побеждены. Бэтмен осмотрелся, убедившись, что никого сбежавшего или спрятавшегося нет, и принялся блокировать замки на ящиках с оружием, чтобы у преступников не было возможности воспользоваться их содержимым. Пока Брюс занимался своими делами, он краем глаза заметил развешанные по углам камеры слежения, которые наблюдали за ним. Когда Бэтмен испортил последний замок, то рация, валяющаяся рядом с бандитом, заработала — из неё послышался голос Джокера.       — Идите отсюда, вниз идите... — Бэтмен подошёл ближе, прислушиваясь. — Эй, Бэтси, я вижу, ты меня слышишь. Так вот, что я тебе скажу: вали отсюда! Ещё слишком рано. Приходи завтра, хорошо? Ещё лучше — жди приглашения. Или хотя бы стучать научись, а то у тебя слишком большие проблемы с манерами. Кто тебя вообще воспитывал? Не советую раскрывать подарок раньше времени: ещё даже Рождество не началось. Не играй с судьбой, малыш, поиграй лучше со мной!.. Ха, кажется, я отвлёкся. Так. Надеюсь, ты сообразишь и наберёшься терпения, а то моим людям придётся тебя убить. Твой труп, конечно, тоже будет большой радостью для меня — но тогда я не смогу тебе кое-что доказать; а тебе ведь тоже интересно, верно? Так что давай, мышеголовый, раскрой свои крылышки и лети отсюда.       Связь прервалась. Бэтмен перевёл угрюмый взгляд на одну из камер, зная, что Джокер сейчас смотрит на него, и ногой разбил рацию вдребезги. Джокер, увидев это действие на мониторах, вздохнул, закатив глаза.       — Какой ты упрямый! — Джокер наблюдал, как Бэтмен скрылся из поля зрения камер и, очевидно, собирался подниматься к нему. Джокер вспоминал их последние встречи, свои эмоции, припоминая повод, вынудивший его пойти на такое.       — Эй, ты, иди сюда, — позвал Джокер стоявшего за дверью приспешника — тот мгновенно вышел к боссу. — Готовь их. Будем всё делать сейчас.       Мужчина кивнул в ответ и сразу скрылся. Джокер задумчиво посмотрел на экраны мониторов.       — Так уж и быть, — пробубнил он себе под нос. — Ты сам напросился, Бэт.       Бэтмен при помощи бэткогтя преодолел несколько лестничных пролётов, потратив на это считаные секунды и минимальное количество усилий. Он оказался на четвёртом этаже. Здесь никого не было: коридоры и офисы пустовали — но следы ранее находившихся здесь людей всё же были обнаружены: и окурки от сигарет, которые бросили несколько часов назад и совсем недавно; и автоматные гильзы. Бэтмен не задержался в этом месте надолго — он следовал за надписями, попадающимися на стенах, — в основном это были междометия типа «ха-ха» или «хи-хи» и смайлики различных размеров, с улыбками, в виде перевёрнутых летучих мышей.       Бэтмен нашёл комнату охраны, из которой велось наблюдение за ним, когда он помешал людям Джокера разгружать фургон. Тут тоже никого не было. Брюса напрягала эта тишина и отсутствие врагов. Они не могли все разом исчезнуть в одно мгновение. Плохое предчувствие начинало преобладать в нём. Что хочет доказать Джокер — и сможет ли Бэтмен поспорить с ним?       Брюс обратил внимание на камеры слежения — только на нескольких мониторах пробежали люди и скрылись за дверьми конференц-зала. Брюс определил, на каком они этаже, и, покинув комнату охраны, направился к лестнице. Ему предстояло подняться на самый верхний этаж здания.       С того самого момента, как нога Бэтмена ступила в основной коридор последнего этажа, его лёгкое — до недавнего времени — передвижение по офисам серьёзно усложнилось присутствием многочисленных преступников. Бэтмен не ожидал, что их до такой степени много. Увидев Бэтмена, основная часть бандитов разбежалась по неизвестной причине, а остальные — кинулись в атаку. Брюсу пришлось драться. Можно было полагать, что в тесных коридорах шансы на победу у обеих сторон равны: Бэтмену было неудобно проводить ряд боевых приёмов, — однако это едва ли могло помешать ему одержать победу, перевесив чашу весов в сторону соперников. Когда он одолел первую группу преступников, на него бросились следующие, всячески препятствуя его продвижению к конференц-залу, в котором — уже не было сомнений — находился Джокер.       Брюс заметил, что начал уставать — соперников было очень много, — ему это не нравилось. Такое количество должно чем-то обуславливаться. Вероятность чего-то по-настоящему опасного напрягала — но более никаких намёков пока не было замечено.       Бэтмен успешно продвигался вперёд, оставляя за собой десятки преступников, потерявших сознание и любые шансы на победу. Остальные начали осознавать, что в этом очень мало смысла: им не одолеть Тёмного Рыцаря даже в таком количестве, как сейчас, — но они продолжали бросаться на него. Брюс подозревал, что они всего-навсего пытаются отвлечь его, задержать, чтобы у Джокера была возможность подготовиться. Бэтмен давно понял, что застать врасплох никого не получится. Он уже хотел проигнорировать все попытки одолеть себя и просто сразу добраться до зала, как послышался голос Джокера с другого конца коридора, по которому продвигался Бэтмен; двери открылись — и Брюс мог разглядеть врага. Джокер говорил в рупор, держа его в руках и прикладывая ко рту; он отзывал своих помощников, приглашая Бэтмена подойти к нему.       — Молодцы, мальчики, — хвалил бандитов Джокер, — всем, кому Бэтмен успел сломать руки-ноги, я оплачу лечение, а пока оставьте его мне. Проходи, Бэтс. Ты рад меня видеть?       Возможно, Брюсу только показалось — но он считал, что Джокер нарочно говорил таким неприятным голосом. Джокер шипел слова, а не произносил их; рупор только усиливал этот эффект. И пока Бэтмен мог свободно приближаться к залу, где в центре стоял Джокер, ему приходилось слушать его.       — Заставил ты нас побегать, посуетиться. Между прочим, я не всё доделал, так что если тебе покажется заметной эта незавершённость, то имей в виду, что это — исключительно твоя вина. Ты прибежал слишком рано, слишком. Идиотов, которые это допустили, я потом накажу. Могу поделиться, как, — если захочешь, — усмехнулся Джокер.       Бэтмен вошёл в конференц-зал, коим тот был когда-то. В нынешнее время он пустовал, как и всё здание. В помещении не было ни стола, ни стульев — никаких других элементов офисного интерьера. Остались только стёкла в окнах и местами обшарпанный паркет под ногами.       Бэтмен ещё на входе заметил сидящих на полу заложников Джокера; они были связаны, с кляпами во рту, а их тела опутали шашки динамита. Заложники с волнением смотрели на вошедшего Бэтмена, двери за которым закрылись. Сам Джокер отбросил рупор в сторону, так как в нём больше не было необходимости.       Брюс осмотрел врага — быстро, не задерживая взгляда ни на чём, кроме улыбающихся глаз. Брюс неосознанно заметил, что Джокер выглядел очень ухожено, хоть и не без безумных нот в утончённом стиле опасного преступника. Бэтмен остановился, задумался, оценивая ситуацию, понимая, что сейчас будет игра на заложников со совершенно непредсказуемыми правилами.       — Мне пришлось всё делать впопыхах, поэтому прости за беспорядок, — сказал Джокер, отталкивая лежащий у ног мусор.       — Отпусти их, — в приказной форме произнёс Бэтмен.       — О, нет, — взмахнул руками Джокер, — давай ты на время забудешь пару своих избитых реплик и для начала ознакомишься со сценарием прежде, чем сразу начинать играть не по правилам.       — Что ты хочешь?       — Опять двадцать пять, — устало вздохнул Джокер. — Ну ладно. Будем считать, что этот вопрос тут уместен, а не просто это — единственное, что ты умеешь спрашивать. Присаживайся поудобнее, дорогой, и — навостри ушки.       Джокер сделал реверанс, взмахивая кистью, намекая Бэтмену сесть на пол, — он посмеивался, явно сдерживая хохот. Брюс ничего из предложенного не выполнил — но тем не менее внимательно слушал.