Односторонняя связь

Утро было совсем недобрым. После ночного проветривания я забыл завесить штору, из-за чего солнце со всей беспощадностью светило мне в глаза. Преодолевая притяжение кровати, я с трудом встал на ноги и взглянул на часы. 5:48. Кажется, я лёг где-то в три. Нормально так выспался. Потянувшись как следует, я стал собирать разбросанные по столу и полу краски. Чувствовал себя бодрым и полным сил, словно и нет метки. Вампиру не нужно долго спать, чтобы восполнить силы, хватит и двух часов. При желании вообще можно не спать годами, только тогда энергию придётся восполнять за счёт крови. Поэтому, чем я больше сплю, тем меньше мне нужно питаться. Конечно, кровь мне придётся пить в любом случае. Убравшись в комнате, я спустился вниз. Отец тоже не спал, готовя завтрак. Человеческая пища помогает снизить процент потребляемой крови, поэтому-то нет резких истощений запасов в больнице. Итого: сон и еда снижают потребление крови до двух литров в неделю. Я пошёл в ванную умываться, а когда закончил, завтрак был на столе. Отец сидел за ноутбуком с чашкой кофе в руке и просматривал новости. — Ну, как себя чувствуешь? — Неплохо, — я сел рядом, наливая в стакан сок. — А что с рукой? — из-под чёлки сверкнули глаза. Главное сделать лицо попроще. — А? Да я когда падал, наверное, порезался, вот медсестра и забинтовала. Все уже зажило, только придётся ходить с бинтом, а то подозрительно будет. — Это должно сработать. — Да, правильно, нельзя вызывать подозрений, — отец выключил ноутбук и отхлебнул кофе. — А твой друг, Сэм, — лучше бы я его не знал, — хороший парень. Относись к нему подружелюбнее. — Я и так с ним разговариваю, что ещё от меня надо? Отец засмеялся, а я взглянул на него в недоумении. — А почему бы тебе не пригласить его к нам на ужин? — он взглянул на меня, широко улыбаясь, — Отказ не принимается. — Но… — чёрт! — Хорошо, только если он откажется, я не буду настаивать. — Он не откажется, будь уверен, — хм, отец так говорит, будто видит Сэма насквозь. — И чем его кормить? Отольешь ему крови в тарелку? Ситуация с ужином начинала раздражать, а интуиция подсказывала, что хорошо это не закончится. Отец снова засмеялся. Последнее время он слишком весёлый. Это настораживает, ведь отыгрывается он по большей части на мне. — Я попрошу Риту приготовить что-нибудь особенное. Рита — домработница. Отец мог неделями пропадать на работе, а оставлять меня одного не хотел. Если он не был дома, Рита приходила в обед убираться и готовить мне еду, потом возвращалась вечером, чтобы приготовить ужин и завтрак. Я мог бы и сам справиться, но отец настаивал, а так у меня оставалось свободное время. Обычно, вечером, когда отца не было, она мыла посуду или возилась в ванной, но когда он приходил вовремя, Рита ужинала с нами. Он настаивал. А когда она уходила, отец доставал бокалы и разливал кровь. Потом он ушёл. А я остался один. Один. Раньше я думал о том, что станет с миром через сто лет или через двести. Исполнятся ли догадки писателей? Или они так и останутся лишь предположениями. У меня был шанс увидеть это всё своими глазами, а теперь он бесследно исчез в метке. От безысходности хотелось кричать. Не мешало бы избить кого-нибудь, чтобы спустить пар. Только отец будет не в восторге. По возможности я хотел избегать Сэма, но отец, будто назло, позвал его в гости. Для людей являлось чем-то нормальным ходить друг к другу в гости, но я мысленно благодарил отца за то, что он не зовёт в дом этих существ. Мне нужно было только терпеть молчаливое присутствие Риты и благодарить её за проделанную работу. Всё просто. До школы было ещё много времени, которое я решил провести за книгой. Погрузившись в чтение, я пропустил оптимальное время выхода, когда я приходил точно к звонку. Впервые я опаздывал на урок. Потратив всю энергию на ускоренный бег, мне удалось сократить опоздание до минуты. Я стоял у закрытой двери в класс, почему-то боясь постучать. Сердце колотилось как у человека, из-за чего в голове возникали тревожные мысли. Это была неправильная реакция. Я постучал в дверь и вошёл, извиняясь. Все взгляды устремились на меня, один был от Сэма. — Прошу простить меня за опоздание, такого больше не повторится. Учитель сонно посмотрел на меня. — С тобой точно всё в порядке? Вчера ты упал в обморок, а сегодня красный, будто давление за двести двадцать. — Нет, все в порядке, — ложь. Внутри меня словно бушевал пожар, силы покидали меня. — Садись на свободное место. Место было лишь сзади Сэма. Видно он специально занял его для меня. Урок прошёл быстро, я практически не слушал, пытаясь понять происходящее со мной. На перемене мне пришлось лицом к лицу встретиться с Сэмом. Расспросов не избежать. — Ты первый раз опоздал, я уж думал, ты заболел или ещё чего. Как самочувствие? — хуже не бывает, — Что случилось? — дерьмо случилось. — Все хорошо, просто пришлось бежать до школы, — он был удивлён. — Ты бежал всю дорогу? А ты выносливый, хотя по тебе не скажешь. По моему виду вообще много чего можно сказать. Слишком худой и болезненного серовато-белого цвета, да еще и челка закрывает пол лица. Одним словом мизантроп. — Хэй, ты меня слышишь? — Сэм дотронулся до плеча. — А? — я что отключился ненадолго? — Сейчас придёт миссис Лейк, хватит смотреть отсутствующим взглядом, третий урок как зомби, а она еще затерроризирует тебя опросами. Опрос не так сложно, но что он… — Ты сказал третий?! Дела были хуже некуда. Завтрака было недостаточно. Мне нужна кровь. Как можно больше крови. — Да, а что? Ты уже во времени теряешься? Нужно идти домой. Срочно. — Скажи миссис Лейк, что я заболел. — Но… — Не нокай! Скажи, что у меня грипп, нет чума. Я болен. Умираю! — я выбежал из класса, но потом, кое-что вспомнив, вернулся, подбежал к Сэму и шепнул на ухо. — Приходи в шесть вечера ко мне домой на ужин. Что же я такое сказал. Вдруг он ещё подумает чего. В любом случае я выполнил просьбу отца, так что всё равно. Я бежал домой, боясь вновь отключиться. Повезло, что в классе я просто сидел, ничего не предпринимая. Такие моменты были самыми опасными, ведь я мог напасть на кого-то и даже убить. Поэтому, лучше было сбежать с уроков, чем отмывать руки от крови. Убийство человека каралось по всей строгости. И если за одного тебе отрезали руки, которые потом долго и болезненно регенерировали, то за двух и более следовала казнь. Это было одно из правил в договоре с охотниками. Нам бы грозила ещё одна война, а за ним и вымирание, если бы они не пошли на сделку. Мерзкие люди отобрали у нас всё, но вампиры изо всех сил старались поддерживать хрупкий баланс. Я не хотел лишаться головы из-за парочки надоедливых людишек, поэтому выжимал остатки сил, чтобы добраться до дома быстрей. Мне вновь повезло, Риты дома не оказалось, поэтому я помчался в подвал. Там в небольшом холодильнике хранилась кровь на всю следующую неделю. Пары пакетов должно хватить. Я не стал нести бокал, а просто сдернул клапан и жадно всасывался в пачку. После второй я почувствовал себя гораздо легче, словно тех зависаний и не было. Стоило прилечь ненадолго, чтобы окончательно восстановиться. Неужели всё это из-за метки? Проснулся я уже ближе к вечеру, когда должен был прийти Сэм, точнее он не обязан был приходить. Мне бы было гораздо легче, если б он не явился. Стол уже был накрыт, а отец ждал прихода гостя за чтением газеты. Оглянувшись, я понял, что Рита ушла. Сэм всё-таки пришёл. Конечно, нельзя было обвинять его в этом, но я надеялся, что он не заявится. Его настойчивость меня раздражала. Почему я, а не кто-то другой? В классе были люди, слишком много людей, чтобы найти себе человека по интересам. Но он припёрся ко мне. Ворвался в мою жизнь, нарушил покой и тишину, разбил вдребезги моё будущее. Я встретил его на улице возле дома. На нем были джинсы и пуловер, в руках он нес коробку с тортом. — Зачем? — теперь нам придётся давиться синтетическим кремом. Многую пищу я мог употреблять спокойно. Но предпочитал низкокалорийные продукты с минимальным добавлением консервантов. Организм вампира был плохо приспособлен к перевариванию тяжёлой пищи и синтетических изделий. — Хотел порадовать тебя, — порадовал, если б дома остался. — Ты выбежал из кабинета такой испуганный, ведь что-то случилось? — Нет, всё хорошо, — наконец-то он отстает. Я повернулся, чтобы пойти в дом. Но Сэм не сдвинулся с места. — Хватит лгать, что у тебя всё хорошо. Я ведь вижу, что это не так! — почему этот болван так волнуется из-за меня? — Пошли на кухню, отец ждёт. Я хотел уже идти, как он схватил меня. Схватил за запястье, попав прямо на метку. Тут же отпустил, нащупав припухлость. — Что с рукой? — Все в порядке, — так он точно не отстанет. — Просто она слегка воспалилась, завтра пройдёт. Ситуация сильно накалилась, с этим шутить было нельзя. — Покажи, — он был серьезён, словно Сэм стал кем-то другим. — Или я всё расскажу твоему отцу, — да как ты достал. — Ты ведь тогда не хотел, чтобы я говорил ему о руке? — Не сейчас, — и как мне ему объяснить появившееся там? — Отец ждёт. Наконец, он замолчал, хотя бы ненадолго, и пошел за мной. Отец встретил его очень дружелюбно, забрав из рук торт, и поставил изделие в холодильник. — Чудесный торт, где купил? — Мама его сделала, я помогал. — О, вот как, — отец выглядел очень удивлённым и одновременно обрадованным. Я облегчённо выдохнул. Отец много расспрашивал его о школе и семье, много шутил и рассказывал о поездках в другие страны. Я же молча наблюдал за ними. Удивительно, как Сэм быстро нашёл общий язык с отцом. Ведь даже я, его сын, иногда не знал, как с ним заговорить. Всё-таки несколько лет разлуки давали о себе знать. Он навещал меня часто, но это было совсем не то, по сравнению с обычной семейной жизнью. Отец хотел забрать меня, но строгие правила города запрещали ему это сделать. Из меня выращивали воина, который бы смог победить охотника при нападении. Это стоило мне десяти лет жизни без отца. Конечно, учили меня не только драться, меня обучали по людским предметам, причём я окончил весь школьный курс. Там меня научили рисовать… — Эй, Лео, что-то ты совсем молчишь. Расскажешь что-нибудь? И что мне им рассказать?! — Я. Я закончил картину, — на лице Сэма появилось удивление. — Ты рисуешь?! — Да, — отец многозначительно посмотрел на меня, — я рисую масляными красками. Вчера закончил картину с изображением западного парка. — Ого. Тоже любишь там гулять? — Да, очень. — А почему мы никогда не сталкивались там, он не такой большой, я бы тебя заметил. И что ему теперь всю свою жизнь рассказать? — Я гуляю ночью, запоминаю вид и переношу его на холст. — Здорово. Покажешь? Тогда он в моей комнате. Только этого не хватало. Но если я ничего не скажу, отец поведет его сам, да ещё покажет все картины развешенные по дому. Нельзя этого допустить. — Да конечно. — Так, а как же торт? — отец оттянул неизбежное. На вид торт выглядел аппетитно, таким же оказался на вкус. Нам повезло, что мать Сэма сама делала его. Ужин был завершен. Отец стал убирать со стола и мыть посуду, видимо не хотел тревожить Риту. А я повел Сэма к себе в комнату. Это было довольно просторное помещение для одного человека, поэтому я не стал занимать гостевую комнату для рисования. В ней было всё необходимое: кровать, что стояла возле окна, стол у правой стены, рядом полка с книгами, у левой стены шкаф с одеждой, возле двери стоял мольберт, внизу же стояли холсты. Некоторые картины я повесил, а остальные просто стояли возле стены. В доме их уже некуда было вешать. Отец предлагал устроить выставку, где бы люди захотели их приобрести. Я же с помощью картин пытался не забыть. Как постепенно забывал её… Сэм внимательно рассматривал картину, а потом заметил другую. — О, а это что? — он показал на картину на стене, где я нарисовал город вампиров. — Это город, в котором я вырос. Как и все картины, она была выполнена в тёмных тонах, но в этот раз я нарисовал луну, освещающую верхушки построек и улицы. Кроме этой, было ещё три холста с ним и ещё один, где было изображено озеро за городом. — Странный город, здания какие-то неправильные, — людям никогда не понять его красоты. Он повернулся ко мне. — Показывай. Делать было нечего. Я стал медленно снимать бинт с руки, оголяя метку. Когда Сэм был рядом, от неё исходила слабая пульсация, будто реагировала на него. — Что это? Вопрос был обоснован, ведь то, что появилось у меня на руке, совсем не было похоже на укус, оставленный Сэмом. Метка формой походила на овал, в центре которого был небольшой круг. От него витиевато шли линии к краям, переплетаясь друг с другом. Сейчас она выглядела как ожог, и рисунок нельзя было разобрать, но потом воспаление должно было пройти. — Я обжегся, когда готовил. — Понятно всё с тобой. Он мне не поверил. Может он знает о метке? Он сел на кровать возле меня. Я вдыхал аромат его тела, понимая, что он приятный. Даже слишком. — Я был удивлён, когда узнал, что ты рисуешь. Догадывался, что ты читать любишь, ведь у тебя всегда такие сочинения идеальные. Я так никогда не смогу написать. — Что-то изменилось, узнав, что я рисую? — Только то, что я лучше узнал тебя. У тебя красивые картины. Поначалу меня раздражало, что он сел так близко, но теперь мне нравилась эта близость. — А хочешь, — со мной явно было что-то не так, — хочешь, я подарю тебе картину с парком? Она же понравилась тебе? — Не думал, что ты такое предложишь. Но если ты не против, я приму подарок. Он улыбнулся, а я улыбнулся в ответ. Я. Улыбнулся. Улыбнулся Сэму. Такое странное ощущение возникло в груди. Я выбежал из комнаты, желая исчезнуть из этого дома, только чтобы не быть рядом с ним. Стук сердца гулко отдавался в висках. Внутри все горело. Что это со мной? Какие глупости. Я болен? Да, наверняка болен, вон уши как горят. Я слетел с лестницы и метнулся в ванную. Отец уже был у себя в спальне, смотрел телевизор. В зеркале на меня смотрел испуганный до чертиков мальчишка. Я врубил холодную воду и попытался смыть его с себя. Не вышло. Как я мог? Неужели? Нет, этого просто не может быть. Мне просто нужно подышать свежим воздухом, очистить мысли, вернуть свою неприязнь назад. Может попить крови? Да так и сделаю. Я вышел из ванны и столкнулся с Сэмом. Он выглядел как-то иначе в моих глазах. — Ты так внезапно сорвался с места. Что-то случилось? Тебе плохо? Взгляд все такой же переживающий. Ненавижу его жалость по отношению ко мне. — Иди домой. — Что? — перестань смотреть на меня так! — Пошёл вон, — я чуть было не сорвался на крик. Мне нельзя находиться рядом с ним. Из-за него становлюсь странным. Теряю себя. — Я уйду, только не злись на меня. Видимо мне не стоило приходить. — Ты прав, лучше бы ты остался дома. Он улыбнулся, отчего меня передернуло. Захотелось врезать ему по лицу, чтобы стереть навсегда это выражение лица. Он ушёл, оставив в доме свой аромат. Больно. Как же тяжело на сердце, будто его придавили камнем. Метка перестала пульсировать, и я облегченно вздохнул. Хоть что-то хорошее. — Сэм уже ушёл? — Да. Я поднялся к себе. Одного взгляда на картину мне хватило, чтобы вспомнить его лицо. А потом свои слова. Метка кольнула, и боль эхом пронеслась по всему телу. Надо будет завтра извиниться. Я убрал картину и поставил её за другой. Я взял холст и начал рисовать что-то солнечное, похожее на улыбку Сэма. За холстом я провёл практически всю ночь. Даже не ходил гулять, что было редкостью. Прозвенел будильник и я спустился в подвал, чтобы налить на всякий случай крови. То, что произошло вчера, могло повториться и, пока не узнаю, как работает метка, решил не рисковать. Отец заметил это, но ничего не сказал, доверяя мне. Пришлось принять душ, чтобы отмыть краску и запах от неё. Уже в школе меня ожидал не самый приятный сюрприз. Целая гора сюрпризов. Учитель пришёл за пять минут до звонка и попросил внимания. В тот момент я только зашёл в класс. — Скорее садись, Лео, — я заволновался и поспешил занять свободное место. — Итак, в нашем городе проходит конкурс художников и нашу школу попросили выдвинуть от каждого класса кандидата. Кто обладает навыками художника или просто хочет поучаствовать, поднимите руку. Никто не поднял руку. Все затихли, ожидая пока учитель сам не назовет кого-нибудь. — Мистер Андерс, Лео очень талантливый художник. Сэм, что ты творишь! — Тогда решено. Лео, зайдёшь в учительскую после уроков. Он записал моё имя в список и быстро ушёл. Я одарил Сэма злобным взглядом, но тот лишь виновато улыбнулся. Прозвенел звонок, а после меня ожидал ещё один неприятный подарок.