Глава 3
15 июля 2016 г., 16:39
Гермиона бегала по дому в поисках Живоглота уже битый час. Оставалось всего пятнадцать минут до выхода, а кот все никак не хотел находиться. Девушка как ураган носилась по дому, обшаривая каждый уголок, где могло спрятаться упрямое животное. Наконец-то кот был найден под диваном в гостиной и бесцеремонно засунут в пластиковую коробку.
— Вроде как все, — переводя дух, сказала Гермиона. В мыслях с бешеной скоростью проносился список предметов, которые она могла забыть.
— Отлично, милая. Ты точно уверена, что тебя не надо провожать? — в который раз спросила ее мама. С отцом Гермиона попрощалась еще раньше, перед тем, как тот ушел на работу. Мама же осталась, чтобы помочь упаковать последние вещи.
— Нет, мам, все хорошо. Тут идти десять минут, к тому же, чемоданы будут переправлены в Нору отдельно. Не стоит беспокоиться.
— Будь осторожна. И не забывай писать нам! — сказала мама.
Гермиона наконец-то справилась со шнурками на кедах и посмотрела на мать. В горле появился тугой комок.
— Не волнуйся, мам, все будет хорошо, обещаю, — сказала девушка, крепко обнимая ее за плечи. — Все, мне пора, а то я опоздаю.
Гермиона улыбнулась, поцеловала ее в щеку, и вышла за дверь. Несмотря на то, что было еще утро, солнце светило уже вовсю, заставляя людей прятаться под кондиционерами. Девушка быстро зашагала в сторону метро, стараясь оставаться в тени. Это не помогло. К тому времени, как она дошла до станции, ее легкую футболку уже можно было выжимать.
Спустившись по широкой лестнице, Гермиона пошла медленнее, стараясь не пропустить мистера Уизли, который вот уже пять минут должен был ждать ее на платформе. В такой внимательности не было нужды. Кто еще, как не волшебник, станет в здравом уме выходить в такую жару в пиджаке и странной фетровой шляпе? Она приветливо помахала и подошла поближе. Несмотря на прохладу метрополитена, лицо мистера Уизли раскраснелось, и Гермиона была уверена, что пиджак уже насквозь мокрый.
— Здравствуй, Гермиона. Жарковато тут, тебе не кажется?
Девушка усмехнулась.
— Да, мистер Уизли, действительно жарко. Как вы доехали?
— Неплохо, неплохо… — отчего-то он выглядел смущенным. — Если честно, я не смог пройти на платформу, и мне пришлось сюда трансгрессировать. Гарри объяснял мне, как пройти через эти вертящиеся ворота, но они не пускали меня, несмотря на то, что я пытался приложить эту чертову карточку… — мистер Уизли выглядел совсем расстроенным.
— Давайте я покажу вам, сэр, — странная парочка направилась к платформе, благополучно миновала все преграды и уже через десять минут сидела в поезде.
— Джинни очень ждет тебя, Гермиона, — не отрывая зачарованного взгляда от окна, сказал волшебник. — Молли в последнее время… кхм-кхм, в общем, Джинни очень соскучилась по компании.
Гермиона еле сдержала смех. Всем было известно, что маленькая миссис Уизли умудрялась держать весь дом в ежовых рукавицах, что касалось и ее мужа в том числе.
Остаток поездки прошел в молчании. Выйдя на конечной, они зашли в узкий переулок и трансгрессировали оттуда в Нору. На секунду внутренности Гермионы сжались в тугой комок, и вот, мгновение спустя, они уже стояли перед воротами шаткого дома.
— Добро пожаловать! — сказал мистер Уизли, пропуская девушку вперед.
Гермиона зашла в дом. Все здесь было как и в прошлом году. Нора была, пожалуй, единственным местом, которое не изменилось под гнетом последних событий. Небольшая кухня, на которой что-то постоянно варилось, чистилось или резалось без посторонней помощи. Гостиная с волшебными часами на стене, которые показывали состояние всех членов семьи. Сейчас все стрелки указывали «смертельная опасность». Что ж, неудивительно. Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся, а почти вся семья Уизли состояла в Ордене Феникса, не говоря уже о том, что они год за годом предоставляли кров Гарри Поттеру.
Послышались торопливые шаги, и с лестницы ссыпались Гарри, Рон и Джинни, толкая друг друга и стараясь первыми добраться до Гермионы. Рон легонько толкнул Джинни на Гарри, что было не честно с тех пор, как они стали встречаться. Гарри, как и подобает джентльмену, подхватил Джинни, которая кинула убийственный взгляд в спину ухмыляющегося брата.
— Гермиона! — Рон заключил девушку в объятья. «Боже! Он когда-нибудь перестанет расти?» — подумалось ей.
Освободившись от его мертвой хватки, девушка обняла Гарри и Джинни.
Как же хорошо снова увидеть своих друзей! С лица Гермионы не сходила сияющая улыбка. На шум вышла миссис Уизли, которая, как и ее сын, не поскупилась на объятья.
— Наконец-то все здесь! Идите пока, погуляйте. Ланч будет готов через пару часов, — с этими словами она быстро выпроводила молодежь из дома.
Гуляя по небольшому саду, Гермиона с улыбкой слушала сбивчивые рассказы друзей: новая метла Рона, Дурсли, квиддич, предстоящий учебный год… темы сменяли одна другую и беседа ни на секунду не прекращалась. Гермиона с удовольствием отметила, что за все это время Гарри не выпускал руки Джинни, чьи глаза так и светились от радости.
Почему-то все их знакомые пророчили Гарри Гермионе, но их отношения никогда не были чем-то большим, чем дружба. Девушка знала, что сам Гарри чувствовал то же самое. Именно поэтому она была очень рада, когда после разрыва с Чжоу (которую она всегда недолюбливала), Гарри наконец-то обратил внимание на младшую сестренку Рона. Джинни была ее лучшей подругой, к тому же, она искренне любила Гарри еще с первого года в Хогвартсе. Не за то, что он был знаменитостью. И не за то, что в последние годы он из худощавого мальчишки превратился в очень привлекательного юношу. Нет, она любила его самого и, как казалось Гермионе, видела в нем намного больше, чем остальные девчонки в школе. Поэтому, видя, как они счастливы в этот солнечный день, гуляя под вечно цветущими яблонями, она сама почувствовала себя частью чего-то большего, чего-то прекрасного…
С Роном все было немного сложнее. Вплоть до последнего года Гермиона думала, что влюблена в него. Было больно видеть его с другими девушками, было обидно, когда он ее не замечал. Рон не был ее первой любовью, но пока что стал последней. До него все ее симпатии были простыми увлечениями, которые не длились больше нескольких месяцев. Но Рон… Гермиона была влюблена в него почти полтора года. Вернее, она признала это полтора года назад. Все прозаически закончилось, когда сам Рон стал проявлять к ней интерес. Помнится, она так злилась на себя! Получив то, чего так долго желала, она полностью к нему охладела. Там, где была «любовь», остались только чувство вины и разочарование. Слава Богу, их дружба была сильнее, чем недосказанность, образовавшаяся в тот момент. Один основательный разговор по душам, и ее агония закончилась. Теперь они были просто друзьями.
Гермиона смотрела на смеющихся Гарри и Джинни и завидовала им. Нет, не со злостью конечно. Просто они выглядели так, будто познали что-то особое, что-то, что понятно только им двоим. В свои почти семнадцать она так и не узнала, что такое настоящая любовь. Девушка очень скептически относилась к этому чувству. Если бы не эта парочка, она бы вообще не верила в нее. То, что описывалось в книгах, было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком сказочно, слишком противоречило тому, что успела испытать сама Гермиона. Но один взгляд на черноволосого юношу, который, смеясь, обнимает рыжеволосую девушку, и ей вот уже в который раз приходится ставить под вопрос свой цинизм. Может, все дело в ней самой? Может, она недостаточно хороша, чтобы быть любимой?
Гермиона не питала иллюзий по поводу себя. У нее не было идеальной фигуры, она не одевалась как супермодель, да и вообще, у нее были немного другие приоритеты в жизни. Нет, она была хорошенькой, если постараться, могла быть даже очень красивой. К тому же, она была умной… но если так, то почему же любовь обходила ее стороной? В большинстве случаев, у нее не было времени, чтобы думать об этом, но иногда, в одинокие вечера или бессонные ночи, тоска и отчаяние прокрадывались в сердце девушки, заставляя ворочаться с боку на бок, ища ответы на риторические вопросы.
Вот и сегодня в отблеске яркого августовского солнца девушка увидела свое одиночество. Автоматически тряхнув головой, она побежала догонять друзей, искренне надеясь, что меланхолия не испортит последний месяц лета.
***
Сумерки наступили очень неожиданно. Весь день они провели в саду, дурачась, брызгаясь водой из пруда и весело смеясь. В такие моменты Гермиона чувствовала себя маленькой девочкой, которая совсем недавно обнаружила совершенно новый для себя мир. В этом саду не было войны, не было Волдеморта, не было смерти. Были лишь солнце и смех убегающих друзей. С наступлением темноты на улице стало прохладно — верный признак неуклонно приближающейся осени. Четверо друзей поспешили в дом, где уже собрались почти все члены Ордена. Из кастрюлек на плите валил ароматный пар, а раскрасневшаяся миссис Уизли носилась по кухне, стараясь усадить и накормить каждого, кто попадал в радиус поражения. — Наконец-то я перестану быть единственной жертвой, — с выдохом сказала Джинни и, чмокнув Гарри в щеку, потащила Гермиону в сторону свободных мест рядом с Тонкс, волосы которой сегодня были невероятного цвета расплавленного золота. Мальчики же заняли места на противоположном конце стола рядом с Люпином, мистером Уизли и Кингсли. — Привет, Тонкс, — весело поздоровалась Джинни. Гермиона же просто с улыбкой обняла эту невероятную женщину. Сегодня она была удивительно красивой — длинные волосы, тонкие черты лица — не в пример ее обычным коротким розовым волосам и чуть вздернутому носику. Гермиона невольно задалась вопросом, какова же настоящая Тонкс. Но, независимо от внешности, ее открытая улыбка была все той же. — Садитесь, девочки, — с этими словами она подвинулась, одновременно опрокинув на пол стопку тарелок. Гермиона усмехнулась. Да, это тоже осталось неизменным. — Не волнуйся, Молли, я сейчас все исправлю, — быстро пролепетала чуть зардевшаяся Тонкс. «Репаро!» — одно слово, и тарелки, как и прежде, аккуратно стоят на столе. Миссис Уизли устало покачала головой, но ничего не сказала. Все уже привыкли, что, несмотря на то, что она была аврором, Тонкс отличалась просто колоссальной неуклюжестью. За столом на это даже не обратили внимания. — Как дела в Министерстве? — Гермиона постаралась отвлечь ее от самобичевания по поводу тарелок. Тонкс благодарно подхватила тему для разговора. — Ну… они признали, что Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся, но я не могу сказать, что Министерство принимает какие-то реальные шаги к его уничтожению. Все напуганы. К тому же, в управлении хватает вражеских агентов, которые всеми силами стараются сбить Министра с верного пути, — она пожала плечами. — Ничего хорошего, — прошептала Джинни. Гермиона взяла ее за руку, пытаясь утешить подругу, и, к своему удивлению, увидела в ее глазах слезы. Дело в том, что Джинни очень редко плакала, а тут… — Нуу… что такое? — обеспокоенно спросила Гермиона, стараясь закрыть собой подругу от взглядов окружающих. — Ничего… — сдавленно сказала она, — … просто я переживаю за Гарри. В последнее время он все чаще уносится мыслями куда-то далеко, он как будто не со мной вовсе. Я очень за него боюсь. Я не смогу жить без него, Гермиона… — голос Джинни приблизился к опасной грани рыдания. Гермиона поднялась со скамьи и потащила подругу за собой. — Куда вы? Ужин почти готов! — послышался голос Молли Уизли. — Мы сейчас вернемся, миссис Уизли. Я просто хотела показать Джинни прошлогодние колдографии, которые она у меня просила, — беззаботно соврала девушка, незаметно подталкивая подругу к выходу. — Мы вернемся через пять минут. И, прежде чем миссис Уизли успела что-то ответить, они скрылись за углом. Гермиона упрямо потянула Джинни к своей комнате. Там, плотно закрыв дверь, она наложила на нее Коллопортус и развернулась к девушке: — А теперь рассказывай все по порядку. Гермиона сразу же поняла, что не ошиблась, когда решила увести ее подальше от остальных, потому что по бледным щекам Джинни тут же побежали слезы. — Что рассказывать? Ты и сама все знаешь. После того, как он услышал пророчество… он не думает больше ни о чем, только о битве, которая его ожидает. Даже в те редкие моменты, когда мы одни, я вижу, что часть его витает где-то далеко. Я все понимаю, поверь, ты ведь знаешь, я не из тех девушек, которые привязывают парней к себе и не отпускают их дальше, чем на полметра, но…. Грядет война, и он может погибнуть, — на этих словах слезы Джинни переросли в настоящие рыдания, а слова стали вылетать все быстрее и сбивчивее. — Я не боюсь своей смерти, я боюсь, что он умрет, а я останусь одна… Если бы эти слова были сказаны кем-то другим и в других обстоятельствах, Гермиона бы задумалась об их искренности, но стоя тут перед рыдающей Джиневрой Уизли…. А тем временем девушка продолжала: — Я знаю, как он теряется при виде слез, к тому же, я стараюсь сделать все, чтобы он был счастлив, поэтому приходится держать все в себе… но… я… я больше так не могу, — всхлипывая, говорила она. — Я думала, что взорвусь тут без тебя! Гермиона ошарашенно обняла Джинни, а та уткнулась ей в плечо, заглушая рыдания. — Джинни, милая… Он любит тебя, поверь. Просто… просто все так запутанно. Я уверена, он очень счастлив сейчас, — обычно рассудительная Гермиона терялась в словах. — Знаешь, я смотрела сегодня на вас и чувствовала себя счастливой. Вы — идеальная пара. Я понимаю, что ты переживаешь за него, это вполне нормально… Но подумай, сколько раз ему уже удалось избежать смерти. Может, это и глупо, но я верю, что если бы его судьбой была смерть, то она бы уже его догнала. Видимо, эти слова прозвучали убедительно, потому что Джинни подняла голову и посмотрела на Гермиону: — Можно попросить тебя кое о чем? — Да, конечно, — Гермиона слегка насторожилась. — Обещай мне, что присмотришь за ним. Я знаю, я его девушка, и у нас будет еще целый год в Хогвартсе, но если он решит действовать, именно ты будешь рядом с ним, — это прозвучало без тени ревности или обиды, — обещай, что вернешь его мне. Гермиона смотрела в ее глаза и видела там что-то, что делало шестнадцатилетнюю девушку намного старше самой Гермионы. Слова слетели с ее губ, прежде чем она успела как следует подумать над ними. — Обещаю. Джинни снова уткнулась ей в плечо, но теперь уже с благодарностью, а не от всепоглощающего отчаяния. — ДЕЕВОЧКИ, УЖИН ГОТОВ! — казалось, от голоса миссис Уизли задрожали стены. Девушки засмеялись. — Ну да, как же мы без ужина? — уже окрепшим голосом съязвила Джинни. — Пойдем, пока она не послала за нами погоню. — Погоди, дай я сначала приведу тебя в порядок, — Гермиона достала палочку и несколькими взмахами стерла с лица девушки следы недавних переживаний. — Спасибо. Можешь еще высушить озеро, которое растеклось у тебя на плече, — рассмеялась подруга. Улыбнувшись, Гермиона высушила мокрое пятно на своей футболке. Спускаясь на кухню, они уже смеялись какой-то общей шутке.***
— Ну наконец-то! Садитесь за стол, все уже готово, — хлопотала миссис Уизли. Девочки заняли свои места и приступили к ужину. До этих самых пор Гермиона и не думала, что успела так проголодаться. С энтузиазмом накладывая себе ревеневый пудинг, она потихоньку выскользнула из общего разговора. Все-таки волшебная еда — это что-то! Она полностью могла понять Гарри, который с таким же энтузиазмом уминал уже вторую порцию тыквенного пюре на противоположном конце стола. — … Малфой, да, это действительно ужасно. Непонятно почему, эти слова Кингсли привлекли ее внимание. — Что-что, Бруствер? — автоматически переспросила она. — Я говорил о том, что Люциус Малфой находится в бегах. Мы подозреваем, что он скрывается в своем поместье, но пока на нем лежит заклинание доверия, мы не сможем туда попасть. — Но что в этом такого ужасного? Я имею в виду, вряд ли Малфой сможет нанести серьезный удар из подполья. Пока он в розыске, он бессилен, разве нет? Кингсли нахмурился: — Так-то оно так, но Малфой-мэнор — это идеальное место для собраний Пожирателей. Пока Люциус остается там, оно открыто для каждого последователя Волан-де-Морта. Его поимка лишила бы их штаб-квартиры. К тому же, не следует недооценивать влияние их семьи в кругах Пожирателей. Даже теперь, когда Люциус, очевидно, уже не в фаворе. — Но ведь есть еще Малфой-младший и Нарцисса, они все равно бы открыли дом для Пожирателей, — не сдавалась Гермиона. Ей самой было не понятно, зачем она расспрашивает об этом Кингсли. Люпин облокотился на стол: — Нет, не думаю, что Нарцисса бы это сделала. Она совсем не похожа на Люциуса. По крайней мере, так было в Хогвартсе, — его выражение лица сложно было истолковать. — А Драко, насколько я знаю, сможет распоряжаться поместьем только после совершеннолетия, и то, до смерти отца — только частично. Нет, Люциус — это действительно важная цель для авроров. Гермиона кивнула. Странно, она ни за что бы не подумала, что кто-то из Малфоев не поддержал бы их обожаемого «Темного Лорда». Разговор продолжался, а мысли девушки все вертелись вокруг пресловутой семьи. Она плохо знала Люциуса. Почти совсем не знала Нарциссу. И, как ни странно, она не могла сказать, что знает Драко, хотя и училась с ним на протяжении шести лет. С самых первых дней знакомства он всегда вызывал у нее отвращение: наглый, высокомерный, злобный, надутый индюк. Она всегда следила за ним. Нет, не потому что «видела в нем что-то хорошее», а потому что он был врагом. Врагом, который никогда не упускал шанса отыграться на ней или ее друзьях. Пожалуй, Драко Малфой был единственным человеком, которого обычно добрая и снисходительная Гермиона Грейнджер считала безнадежным. Человеком, недостойным того, чтобы в него верили. Ужин закончился, члены Ордена разошлись, а Гермиона, пожелав всем спокойной ночи, поднялась в свою комнату. Ее чемоданы были уже здесь, как и пластиковый контейнер для животных. Контейнер… Живоглот! Девушка совершенно про него забыла! Выпустив рассерженного кота, она распаковала чемоданы и отправилась в душ. С потоком теплой воды на нее разом навалилась усталость этого дня: переезд, прощание с родителями, просьба Джинни, Малфои… Гермиона постаралась отогнать неприятные мысли. Она расстелила небольшую кровать, легла, но сон никак не приходил. Отчаявшись заснуть, девушка решила почитать, но потом вспомнила, что оставила книгу в гостиной. Спускаться за ней не хотелось, потому что скрипучие ступеньки наверняка разбудили бы всех обитателей дома. Вздохнув, она подошла к окну и распахнула его. В лицо подул освежающий ветерок. Ночь выдалась невероятно ясной, и Гермиона принялась искать знакомые созвездия. Вскоре она уронила голову на руки и так и заснула: сидя на небольшой кушетке, облокотившись на подоконник у открытого окна.
