Последний год

      Этот день был сплошным кошмаром. Гермиона носилась по территории Хогвартса, беспрестанно раздавая поручения и выполняя то, что изначально должен был делать Рон. Она уже успела пожалеть о своей доброте сегодня утром. «Сама согласилась, так что теперь пожинай плоды», — сказал язвительный голос у нее в голове. Большинство пунктов из ее списка были уже вычеркнуты, оставалось лишь собрание и письмо родителям. До собрания еще два часа, а на письмо не хватало сил, так что девушка ненадолго прилегла на диване в гостиной. Все ученики были на улице, поэтому там было достаточно тихо.       Звон будильника показался раскатами грома. Гермиона со стоном поднялась и посмотрела на часы. Без двадцати семь. Пора собираться. Она зашла в комнату, переоделась и привела себя в порядок. Захватив сумку, девушка направилась в кабинет трансфигурации, где должно было состояться первое собрание старост. Внезапно она вспомнила, что сегодня объявят старост школы. По телу пробежала легкая дрожь волнения, но она быстро ее отогнала.       Зайдя в просторный кабинет, она увидела, что почти все были уже в сборе. Включая и Эрни Макмиллана. Гермиона доброжелательно ответила на его приветствие, но все-таки выбрала место как можно дальше от того, где сидел пуффендуец. Наконец-то часы пробили семь, и с предпоследним ударом в класс вбежал чуть запыхавшийся Драко Малфой. «Странно. Что это его так задержало?» — подумала она. Окинув взглядом присутствующих, она поняла, что единственная из старост пришла сюда одна. Даже слизеринцы явились в полном составе. «Надо будет определенно поговорить с Роном», — решила она. Тем временем, собрание уже началось.       Казалось, оно тянулось бесконечно. Гермиона старалась записывать основные моменты, но то и дело отвлекалась. Рассматривать собравшихся было куда интереснее, чем слушать профессора Флитвика, который уже битый час рассказывал о каких-то проблемах с перьями для левитации. Девушка поймала себя на том, что периодически задерживает взгляд на слизеринцах. Паркинсон сидела со скучающим видом и что-то писала на небольшом кусочке пергамента. Ее выражение было таким же высокомерным и скучающим, как и всегда. Рядом с ней Малфой периодически кидал на свою соседку обеспокоенные взгляды. «Что это с ним?» — его лицо было абсолютно непроницаемым. Вот бы и ей научиться так прятать свои эмоции. Гермиона умела себя сдерживать, но понимала, что по скрытности ей до Малфоя еще очень далеко. Да что там, ей далеко до любого из слизеринцев. Девушке иногда казалось, что у них и вовсе нет эмоций, потому что даже самые маленькие из них обладали большим хладнокровием, чем она сама.       Вдруг она почувствовала на себе чей-то взгляд. Это был не Макмиллан. Его взгляд был просящим, а этот скорее оценивал ее. Холодный взгляд. Гермиона поежилась. Так мог смотреть только слизеринец. Но, подняв на них глаза, она увидела, что оба старосты смотрят совершенно в другую сторону. «Наверное, у меня паранойя», — подумала она, вспомнив, как испугалась утром порыва ветра.       Наконец-то, профессор Флитвик закончил свое выступление, и его сменила профессор Макгонагалл. Слава Мерлину, ее выступление было кратким, хотя и стало сюрпризом для большинства. Все ожидали, что старост объявят именно сегодня. Гермиона усмехнулась, увидев разочарование на лице Энтони Голдстейна из Когтеврана. Наверняка он ожидал уйти с собрания с новеньким значком. Погруженная в свои мысли, девушка не сразу заметила, что все начали расходиться. Запихивая в сумку письменные принадлежности и конспект собрания, Гермиона замешкалась и оказалась последней выходящей из опустевшего класса.       Шагая по пустым коридорам, она решила сократить дорогу до гостиной Гриффиндора и свернула налево. Перед поворотом, ведущим в подземелья, до нее донесся женский крик. Девушка застыла на месте и прижалась к стене, чтобы ее тень на полу была не так заметна. Тем временем голос продолжал:       — … прекрасно знаю, что ты с ним согласен. Мне не нужно еще больше осуждения, так что оставь свои попытки меня разговорить при себе! Со мной все нормально. Нор-маль-но, слышишь?! Если ты еще раз вернешься к этой теме, я наложу на тебя заклятие косноязычия, так что до конца года слова не скажешь!       Это же Пенси Паркинсон! Девушка ни разу не слышала, чтобы староста Слизерина повышала на кого-то голос, поэтому этот крик не сразу сопоставился с образом сногсшибательно высокомерной блондинки, который был известен Гермионе. Девушка услышала удаляющиеся шаги. Видимо, Паркинсон закончила свою тираду и стремительно уходила прочь. «На кого же она так кричала?» — заинтересовалась Гермиона. Любопытство победило, и, выглянув из-за угла, она увидела… Малфоя! Ну и вечер. До этого она не могла представить себе, чтобы Драко Малфой с такой кротостью отнесся к нанесенному ему оскорблению. А это было оскорбление, да еще какое! «Если ты еще раз вернешься к этой теме, я наложу на тебя заклятие косноязычия, так что до конца года слова не скажешь!» — девушка усмехнулась. Приятно знать, что хоть кто-то может поставить его на место. Но потом вспомнилась остальная часть разговора. «Мне не нужно еще больше осуждения…» — интересно, кто может ее так осуждать? Насколько знала Гермиона, Пэнси Паркинсон пользовалась непререкаемым авторитетом в Слизерине. К тому же, с ее-то внешностью… Почему-то Гермионе стало грустно. Судя по удаляющимся шагам, Малфой уже ушел, так что Гермиона продолжила свой путь, все еще обдумывая услышанное. Странно, но эти слова, сказанные в порыве гнева, были самым искренним, что она когда-либо слышала от представителя их факультета.

***

      Пройдя сквозь портретный проем, девушка обнаружила Джинни, Гарри и Рона, сидящих в их любимых креслах у камина. Они обсуждали сегодняшний поход к мадам Трюк. Гермиона вздохнула: из всей компании она одна не разделяла общего увлечения квиддичем. Именно поэтому ей очень захотелось сразу подняться к себе в комнату, но, естественно, она не могла так поступить. Подойдя к ним, она поздоровалась и рухнула в услужливо предоставленное Роном кресло. Видимо, он все еще чувствовал себя виноватым. И это, равно как и усталость от прошедшего дня, заставило ее отложить лекцию об обязанностях старосты факультета до лучших времен.       — Бедная, на тебе лица нет! — сочувственно сказала Джинни.       — Ничего, — улыбнулась Гермиона, — просто много всего навалилось. Как прошел ваш день? — спросила она, обращаясь ко всем сразу.       — Я успел распределить тренировки раньше Заббини, так что у нас теперь лучшие часы, — гордо объявил Гарри.       — Мы были с Гарри, так что у нас то же самое, — улыбнулась Джинни.       — Славно, — сказала девушка. Сидя в удобном кресле, она почувствовала, как ее веки сами по себе начали слипаться. — Вы не против, если я пойду, а то я сегодня рано встала, да еще и собрание затянулось…       — Да, конечно, — закивала Джинни.       Девушка пожелала всем спокойной ночи и поднялась в комнату. Там она по возможности собрала сумку на завтра и разложила разбросанные ранее вещи. Как зомби, она побрела в ванную, приняла душ и завалилась на кровать, даже не сняв халат.

***

      Утро встретило ее новыми заботами. Занятия уже начались, так что и без обязанностей старосты день обещал получиться более чем тяжелым. Гермиона мельком взглянула на расписание: Трансфигурация, Руны, Защита от Темных Сил и в конце вишенка — Зельеварение со Слизерином. Девушка вздохнула. «Что может быть еще хуже?» — обреченно подумала она, вспомнив шесть лет безнадежных попыток впечатлить заносчивого профессора. Собравшись, староста кинула расписание в сумку и поспешила в гостиную. Джинни уже ждала ее там.       — Доброе утро, — сонно сказала она.       — Доброе, а…? — вопросительно подняла брови Гермиона.       — Уже проснулись, через пять минут обещали спуститься, — без слов поняла ее подруга.       И правда, через пять минут в гостиную спустились сонные мальчишки. Гермиона усмехнулась, глядя на них, и поправила торчащий воротничок Рона.       — Все, можем идти? — спросила она.       — А что у нас? — сонно пролепетал Рон, снова закрывая глаза.       Девушка ущипнула его за руку, от чего тот испуганно подпрыгнул и кинул в ее сторону уничижительный взгляд.       — Трансфигурация, — ответила она, уворачиваясь от вялой попытки друга ответить на ее щипок, — и мне кажется, что Макгонагалл не оценит такую энергичность на своем уроке.       — Ничего, у меня еще будет неограниченное количество кофе за завтраком, так что… — пожал плечами Рон.       — Тогда нам лучше уже выдвигаться, — сказала Джинни, поглядывая на часы.       Четверо друзей спустились в уже полный Большой Зал. Найдя свободные места за своим столом, они наскоро позавтракали и поспешили на урок. Идя по коридорам в класс Трансфигурации, Гермиона вспомнила о вчерашней ссоре, невольным свидетелем которой она стала. «Интересно, как они на Зельеварении общаться будут?» — Малфой, Паркинсон и Гойл обычно занимали один из передних столов. «Боже, мне что, волноваться больше не о чем?» — рассерженно подумала она, прогоняя непрошеные мысли из головы. Тем временем, они уже подошли к массивным ореховым дверям.       Прежде чем войти в класс, Рон сказал:       — Если Макгонагалл задаст нам кучу домашки в первый же день, обещаю, я напишу на нее петицию в Министерство!       С этими словами друзья зашли в кабинет и заняли свои привычные места.       Гермиона не помнила, что Рон получил по Прорицаниям в прошлом году, но если на экзамене он отличился такой же интуицией, как и сейчас, то в его табеле наверняка стоит жирное «Превосходно». Макгонагалл действительно задала им необъятное количество самостоятельной работы. Забегая наперед, этим отличились абсолютно все преподаватели в этот день. А у нее ведь были еще и Древние Руны! Именно поэтому, спускаясь в подземелья к Снейпу, Гермиона ждала контрольного выстрела. Обычно так и бывало: если день был тяжелым, то последний урок (особенно если это было Зельеварение) добивал даже тех студентов, которым удалось до него дожить.       — Еще и со Слизерином там сидеть! — простонал Рон, спускаясь в подземелья.       — Поверь, Уизли, сидеть с вами в сто раз хуже, — послышался голос из-за спины.       Троица развернулась и увидела Малфоя в сопровождении Кребба и Гойла, без которых его и представить невозможно было. «Вот и контрольный выстрел», — решила девушка, даже не подозревая, насколько она ошибается.       — Тебя никто не спрашивал, Малфой, — резко ответила она, разворачивая друзей в сторону кабинета прежде, чем перепалка переросла бы в настоящую ссору.       — Как и тебя, грязнокровка, — Гермиона еле смогла удержать Рона и Гарри, которые было кинулись к старосте Слизерина. За спиной послышался смех, но троица уже вошла в кабинет. Ее больно задели слова Малфоя, даже несмотря на то, что она могла бы уже к ним привыкнуть. «Однако это не стоило того, чтобы начинать дуэль под дверью Снейпа», — успокоила себя девушка.       — Зачем ты это сделала? — прошипел Гарри сквозь зубы — Я за лето выучил пару новых заклинаний, хотел их опробовать на его слизеринской заднице.       Рон сдавленно кивнул, подтверждая слова друга.       — Затем, — ответила девушка, усаживая парней за их стол в конце кабинета, — что вы бы только себе хуже сделали. Отвечая на его оскорбления, вы просто показываете, что они и правда вас задевают. Он же специально нарывается.       — Когда-нибудь допросится, — зло фыркнул Рон, кидая убийственные взгляды на вошедших слизеринцев.       Гермиона вздохнула и начала молча готовиться к уроку. Она обычно оказывала отрезвляющее действие на своих друзей, но когда дело касалось Малфоя… пока что ей удавалось предотвратить серьезные инциденты, но девушка чувствовала, что это ненадолго. Годы шли, ситуация в волшебном мире накалялась, параллельно обостряя и без того не очень сердечные отношения между ними. Она понимала, что достаточно лишь искры, и произойдет неминуемое.       Прибывали новые студенты, и девушка украдкой кинула взгляд на стол Малфоя. Он сидел и о чем-то переговаривался с Пэнси Паркинсон. «Значит вот так вот просто он забыл о вчерашнем?» — с удивлением подумала она. Отчего-то осознание того, что он может вести себя по-человечески, сделало давешнее оскорбление еще более обидным. «Грязнокровка», — почему это слово в исполнении других людей никогда не задевало ее так, как когда оно звучало из его уст? Может, потому что именно от него она услышала его впервые. Нельзя было сказать наверняка, но факт оставался фактом: Драко Малфой был, пожалуй, единственным человеком в замке, который мог действительно задеть ее.       Мысли девушки прервало появление Северуса Снейпа. «И как ему удается выглядеть еще более раздраженным, чем обычно?» — подумала она.       — Сегодня мы будем готовить зелье моментального пробуждения, — как обычно тихо и угрожающе сказал он. — Оно требует предельного внимания к деталям и будет настаиваться трое суток, так что к следующему уроку, если вы все сделаете правильно, у вас будет идеальная промежуточная фаза для дальнейшей работы.       У половины класса от его голоса по спине пробежали мурашки.       — Инструкции, — продолжал он, — на доске.       И, взмахнув палочкой, он перевернул большие песочные часы, ознаменовав начало работы.       Через полчаса руки Гермионы дрожали от напряжения, а на лбу появилась испарина. Зелье действительно было очень сложным и требовало постоянного внимания. Отсчитывая секунды до добавления следующего ингредиента, девушка молилась, чтобы все ее старания не пошли насмарку. Примерно пятнадцать минут назад содержимое котла Симуса Финигана взорвалось, забрав у Гриффиндора пятнадцать очков в первый же день. Именно поэтому девушка не сомневалась, что в случае неудачи, Снейп не преминет позлорадствовать над ее провалом. Быстрый взгляд на песочные часы, и в горле девушки начала подниматься паника. «Успокойся, — сказала она себе. — Пока что у тебя все хорошо, ты как раз успеваешь». Еще пятнадцать минут агонии, и ее работа была окончена. Судя по книге, у нее получилась идеальная промежуточная стадия, но, естественно, это ускользнуло от внимания профессора. Вместо этого, двадцати баллов удостоился Малфой, чьи волосы торчали во все стороны, а воротничок рубашки взмок от пота. «И что же у него получилось?!» — раздраженно подумала Гермиона. По дороге к преподавательскому столу, она специально прошла мимо него, и заглянула в дымящийся котел. Признавать не хотелось, но его зелье было почти таким же, как и у нее. Чертов Малфой действительно заслужил поощрение. Это еще больше вывело ее из себя, потому что так ненавидеть слизеринца было куда сложнее, чем если бы он незаслуженно получил такую высокую оценку. Девушка отдала свое зелье Снейпу и пошла собирать вещи.       — Идеальный первый день! — пожаловался Рон вполголоса.       — Пошли отсюда, если я пробуду тут еще хоть несколько секунд, кому-то не поздоровится, — раздраженно сказал Гарри. Снейп в пух и прах раскритиковал его зелье, хотя оно получилось далеко не таким плохим, как у того же Невилла. В любом случае, теперь ему придется приходить завтра после уроков, чтобы приготовить его еще раз.       Друзья вышли из кабинета и направились к башням Гриффиндора, выбрав более длинную, но менее людную дорогу в обход.       — Что такое, Поттер, не можешь прочесть инструкции? — раздался голос из-за спины.       «Ну за что это мне?!» — подумала Гермиона. Естественно, за их спинами оказалась слизеринская троица во главе с Малфоем.       — Пойдем, Гарри! — она потянула друга за рукав, но тот не сдвинулся с места. После унижения в кабинете Снейпа, это было уже слишком.       — Ты что-то сказал, Малфой? — угрожающе переспросил он. Рядом с ним, метая в слизеринцев молнии, возник Рон.       — Сказал, что удивлен, как ты с такими познаниями из школы еще не вылетел. Или Дамблдор тебя из чувства привязанности держит? — на лице Драко появилась усмешка.       — Сейчас ты узнаешь, почему он меня держит, Малфой!       — Гарри, прошу тебя, пойдем! — в ужасе сказала Гермиона, видя, как тот вытягивает палочку. Но он не обратил ни малейшего внимания на повисшую у него на руке девушку.       — Не лезь, Гермиона, — сказал он, аккуратно отталкивая ее от себя.       — Правильно, не лезь, Грейнджер, дай Поттеру блеснуть своими знаниями.       Во время этого разговора они подходили все ближе и ближе друг к другу, и теперь их разделяло чуть больше двух метров. Напряжение электрическими разрядами пульсировало в воздухе. Малфой также достал свою палочку, а за ним то же самое сделали Кребб, Гойл и Рон. У Гермионы началась реальная паника. Незаметно она сжала в руке собственную палочку. Парни оттеснили ее, и теперь она стояла у стены, точно между кидающими друг в друга молнии Драко и Гарри. Тем временем, перепалка принимала совсем уж серьезные обороты.       — Что такое, Малфой, чувствуешь себя беззащитным без юбки твоего отца? Кстати, передавай ему привет. Скажи, что как только он вылезет из норы, его ждет Азкабан! — выкрикнул Гарри. Это было уже слишком.       — Откуда тебе знать об отцовской юбке, Поттер? У тебя-то ее никогда не было. А вот про Азкабан поверю, в этом у тебя опыт больше, чем у меня, — на удивление спокойным голосом сказал слизеринец.       Напоминание о погибшем Сириусе сделало свое дело. Лицо Гарри пошло пятнами от злости. Прежде чем Малфой успел договорить, он взмахнул палочкой и выкрикнул: «Остолбеней»!       Дальше все происходило как в замедленной съемке. Во-первых, Гермиона увидела удивление и растерянность на лице Малфоя, который явно не ожидал такого поворота и даже не попытался защититься. Во-вторых, она увидела такую ненависть на лице Гарри, что ей самой стало не по себе. А в-третьих… в-третьих она сделала то, чего сама от себя не ожидала.       — Протего тоталум! — из ее палочки вырвалась невидимая завеса, поглотив заклинание Гарри прежде, чем оно долетело до ошарашенного Малфоя. Заклинание как бы отгородило ее и троих слизеринцев от Гарри с Роном.       Все замерло, а уже через несколько секунд после того, как все осознали что происходит, полетело кувырком, как на перемотке. Гермиона опустила палочку и увидела ошарашенные взгляды Рона и спутников Малфоя. Сам же Малфой смотрел на нее так, как будто увидел дементора, прячущегося за умывальником в ванной. А вот Гарри… во взгляде Гарри было такое осуждение и непонимание, что ей тут же захотелось провалиться сквозь землю, лишь бы эти зеленые глаза перестали ее сверлить.       — Что здесь происходит?! — послышался скрипучий голос Филча из-за угла, и компания бросилась врассыпную. Голос смотрителя явно подействовал отрезвляюще, потому что в противном случае они так и стояли бы там до утра.       Через несколько минут бега по потайным ходам они уже были в гостиной Гриффиндора. На удивление, там никого не оказалось. Трое друзей замерли в неловком молчании. Гермиона никак не могла привести свои мысли в порядок: голова гудела, а дыхание сбилось от бега.       — ЧТО ТЫ СЕБЕ ДУМАЕШЬ?! — заревел чей-то голос, и девушка не сразу осознала, что он принадлежит Гарри.       Она непонимающе уставилась на друга.       — С каких это пор ты защищаешь слизеринцев?! — продолжал он. — Как тебе вообще могла прийти в голову такая блестящая идея?!       Девушку поразило количество яда, вложенное в эти слова. На его крик спустилась Джинни.       — Что такое? — с перепуганными глазами спросила она. Рон отвел ее в сторону и тихо пересказал случившееся. Джинни испуганно перевела взгляд с Гарри на Гермиону.       А тем временем черноволосый юноша продолжал:       — Он назвал тебя грязнокровкой, а ты его защищаешь! — на секунду Гермионе показалось, что он сейчас ее ударит.       Тут к ней вернулся дар речи.       — Я не его защищала, а тебя…! Что, по-твоему, сказал бы Филч, увидев бесчувственного Малфоя на полу и тебя с палочкой в двух метрах от него? Ты действительно хочешь получить выговор в первый день учебы? Ты бы еще Круцио в него пальнул!       — Да плевал я на выговоры, ты слышала, что он сказал о тебе, о моих родителях, о Сириусе?! Если б мог, то пальнул бы! — не успокаивался Гарри.       — Мне надоела ваша вражда. Если бы ты меньше обращал на них внимания, то и проблем у нас было бы намного меньше… — тут ее голос сорвался.       — Да как можно не обращать на них внимания, если он первый начинает?! — юноша непонимающе уставился на сжавшуюся девушку.       — Это не Малфой первым вытянул палочку… и это не он наслал на тебя заклинание… — тихо сказала Гермиона, но в образовавшемся молчании ее слова прозвучали достаточно громко.       Ярость в глазах Гарри на мгновение застыла. Ни Рон, ни Джинни не рисковали приближаться к нему в таком состоянии.       — Может, Шляпа ошиблась, распределив тебя в Гриффиндор…? — так же тихо спросил он.       Это было последней каплей. По лицу девушки покатились слезы. Она на секунду встретилась взглядом с Джинни, которая глазами пыталась вымолить прощение за все, что сейчас сказал Гарри. Гермиона и сама знала, что все это сказано в порыве гнева, и как только он остынет, то сможет трезво оценить ситуацию, но сейчас от этого было не легче.       — Может… — прошептала она, и, обойдя Гарри со стороны камина, поднялась по лестнице в свою комнату.       Хлопнула дверь, и на голову Гарри осыпалась крошка золотистой штукатурки.