Последний год

Гермиона вытерла слезы и натянула одеяло по самые уши, надеясь, что оно сможет укрыть ее от всего мира. К сожалению, дьявол был внутри – в голове, в мыслях, которые ее не оставляли. Поэтому ни одеяло, ни закрытая дверь не помогли ей обрести покой. Время приближалось к полуночи, и Рон, Гарри и Джинни до сих пор не поднялись наверх. Девушка вспомнила, как смотрела вслед уходящему слизеринцу, вспомнила свои резкие слова. Часть ее так хотела окликнуть его, остановить, обнять… но как она могла? Не после того, что он сделал. Когда его фигура скрылась за поворотом, она кое-как помогла Рону дойти до гостиной. Гарри и Джинни все еще были там, и, кроме Невилла, Дина и пары шестикурсников, в комнате больше никого не было. Джинни сразу кинулась ему помогать, и, как Гермиона ни старалась помочь, Рон не подпустил ее к своим синякам. Наконец, разбитая и подавленная, она поднялась к себе в комнату испытывать муки совести в одиночестве. С того момента прошло уже около двух часов, и этого времени оказалось явно недостаточно, чтобы внести хоть какую-нибудь ясность в происходящее. Она постаралась разбить происходящее на простые факты, и в результате у нее получился довольно короткий список, который едва ли мог облегчить ее положение. Во-первых, Драко защитил ее. В своем понимании этого слова, конечно, но он заступился за нее. Во-вторых, он поступил непростительно. Все те вещи, которые он сказал Рону…. Девушка содрогнулась при мысли о ненависти, блестевшей в глазах слизеринца в тот момент. Она думала, что плохо его знала. Думала, что где-то в глубине души он совсем не такой, каким казался с первого года учебы. Но те слова… они шли из той самой глубины. Это был не просто приступ гнева. Казалось, будто наружу проступила сама его сущность. Гермиона не могла признать, что Рон с Гарри были правы все это время. И, наконец, в-третьих, и Рон и Драко сейчас, наверное, ее ненавидят. Может она потеряла их навсегда, может она сможет помириться с кем-то одним. Но теперь придется выбирать. Если Рон поставит вопрос ребром, на этот раз выкрутиться не получится. Глубоко вздохнув, девушка уставилась в пустой камин. Когда в дверь постучали, она едва не подпрыгнула от неожиданности. - Да? – поспешно отозвалась она. Дверь приоткрылась, и в комнату вошла Джинни, обеспокоенное выражение на ее лице стало более спокойным, хотя определенная настороженность еще присутствовала. - Я думала, ты уже спишь, – тихо сказала она, с ногами усевшись на край кровати, спиной упираясь в колонну балдахина. - Нет, как я могла… - ответила Гермиона, не смея поднять глаз на подругу. Чувство стыда переполняло ее. Из-за нее Рон пострадал, и ей казалось, что стоит ей только заглянуть в темные глаза Джинни, как она тут же об этом узнает. - Как Рон? – робко спросила она. - С ним все хорошо. Я подлатала его, как могла, но ты наверняка справилась бы намного лучше меня, – задумчиво произнесла гриффиндорка, а потом, увидев лицо Гермионы, добавила. – С ним все будет в порядке. Парой синяков его не испугаешь. Гермиона почувствовала себя немного лучше, но вина тяжелым грузом все еще лежала на сердце. - Спасибо, – тихо ответила она. - Послушай, он рассказал нам, что случилось, – начала Джинни. Сердце гриффиндорки сжалось. «Вот и все. Они все знают», - гулко пронеслось у нее в голове. Тем временем, подруга продолжала: - Сказал, что это все Малфой. Пристал к вам из-за того, что Рон что-то там про него сказал…. «И это все?! - Гермиона не могла поверить своей удаче. - Неужели он ничего не сказал?». - …. В общем, это и все. Только я не могу понять, что между вами с Роном творится. Он мне ничего не говорит, и, зная его, не скажет. Я не хочу лезть, но я волнуюсь за него, – закончила гриффиндорка. «Так. А сейчас надо осторожней». На этот раз в момент напряжения на помощи пришла логика. - Мы с ним поссорились еще раньше. Ему не нравится то, что я постоянно не с вами, он вообще в последнее время… послушай, я не могу обсуждать это с тобой, он все-таки твой брат. Я надеюсь, ты понимаешь, – с идеально-застенчивой улыбкой ответила она. – Все будет хорошо, я с этим разберусь. С этими словами она накрыла руку Джинни своей ладонью. По усталой улыбке на лице девушки она поняла, что та ей поверила. - Что ж. Я рада, что у вас ничего серьезного. Я пойду спать, – сонно сообщила подруга, вставая с кровати. – Кстати, если ты еще хочешь с ним поговорить, сейчас самое время – он один в гостиной. Сказав это, гриффиндорка вышла, оставив Гермиону одну. Она права. Лучше поговорить с ним сейчас.

***

Огонь в камине весело горел, откидывая призрачные тени на небольшой диванчик и лицо одиноко сидящего на нем юноши. Он заметил ее появление, но никак на него не отреагировал. - Ты ничего не сказал, – просто произнесла Гермиона. – Почему? Рон повернулся. Сердце девушки дрогнуло, увидев назревающие синяки. Помощь Джинни смогла убрать основной ущерб, но все равно лицо гриффиндорца выглядело потрепанным. Глаз уже не обещал заплыть, но под ним красовался назревающий синяк. Скула уже начала синеть, а на губе вертикальной полоской красовался почти заживший разрез. - Думаю, так будет лучше. Я был не прав, – просто отозвался юноша. Гермиона едва не открыла рот от удивления. Никогда еще не было такого, чтобы Рон вот так вот запросто признал свою вину. Тем более там, где ее почти-то и не было. «Едва ли ты собираешься его в этом разубеждать. Радуйся, что он так решил», - произнес голос у нее в голове. - Давай я тебя подлатаю, – предложила девушка, доставая палочку и делая шаг к нему. К ее удивлению, Рон отпрянул. - Нет, ты не поняла, – с оттенком удивления произнес он. – Я был не прав не в том, что произошло. И я до сих пор не хочу твоей помощи. Я был не прав в том, что пытался как-то повлиять на тебя. Это твое дело и твоя жизнь. Я не должен был так вести себя, и больше этого не повторится. Девушка почувствовала себя так, будто ее ударили под дых, выбив весь воздух из легких. Слова прозвучали так, как будто он в ней разочаровался. Странно, но если вчера она бы все отдала за то, чтобы Рон оставил ее в покое, то сегодня, когда это наконец случилось… она чувствовала себя брошенной. Детская обида захлестнула с головой, и, отгоняя слезы, она позволила раздражению занять их место. - Что ж, я рада, что ты так решил, – холодно сказала она. Юноша просто устало вздохнул, не в силах поддерживать ссору. - Послушай, я не хочу окончательно с тобой разругаться. Я признал, что был неправ. И теперь я не буду лезть в твою жизнь. Ты знаешь мое мнение, и наши отношения будут зависеть только от твоего выбора. Большего я пообещать не могу, прости. Моей дружбы ты не потеряешь, но какой она будет – выбирать тебе, – тихо ответил он. Внезапно Гермиона почувствовала себя выдохшейся, как сдутый шарик. Ей больше не хотелось продолжать этот разговор. Она готовилась к ссоре, но великодушие Рона заставило ее чувствовать себя мелочной и злобной. - Увидимся завтра, – просто произнесла она и поднялась в свою комнату. Сон пришел на удивление быстро. Уже через пять минут мысли девушки витали далеко от стен замка.

***

Утро не принесло облегчения. Мысли, не догнавшие ее перед сном, с лихвой восполнили свое отсутствие, захватив девушку в бесконечном водовороте вины и сожаления. Едва она проснулась, взгляд упал на лежащий на столе дневник. Гермионе стало еще хуже. Вчерашняя ссора казалась просто плохим сном, но темная обложка тетради служила живым доказательством того, что все было реально. Разозлившись на себя, она резко встала и запихнула его в стол, громко захлопнув ящик и едва не придавив себе пальцы. Из окна лился чистый полупрозрачный свет – за ночь выпал снег, покрыв весь двор Хогвартса девственно-белым покрывалом. Такое хорошее утро казалось насмешкой природы. Девушка быстро оделась, стараясь сосредоточиться на чем угодно, кроме того, что действительно было важно. Вчерашний разговор с Роном только подтвердил ее опасения, лишний раз доказав, что она не сможет сохранить их обоих. Как она могла предать Рона, с которым ее столько всего связывало? И как она могла бросить Драко, который… который стал ей так дорог за эти полгода? Как вообще можно выбирать между двумя дорогими ей людьми? Именно поэтому, вместо того, чтобы безрезультатно мучиться над этой дилеммой, она педантично собрала сумку, оделась, повторила заклинание на Трансфигурацию и, наконец, спустилась в гостиную. Джинни, собиравшаяся раньше всех, уже сидела там. - Доброе утро, – как можно веселее сказала Гермиона. Получилось не очень. Мысленно сделав себе выговор, она села рядом с подругой. - Доброе, – как всегда искренне улыбнулась Джинни. - Подождем Гарри и Рона? – спросила девушка, стараясь заполнить нависающую пустоту. - Да, если ты хочешь… они сказали, что спустятся через двадцать минут, – отозвалась гриффиндорка. Гермиона усмехнулась. - Ну, если только двадцать минут, то я согласна, – улыбаясь, ответила она. На этот раз получилось правдоподобно. - Ты уже получила платье для Бала? – ободренная ее улыбкой, поинтересовалась Джинни. Мысль о Бале сразу же заставила Гермиону подумать о Драко. Она почувствовала, как что-то внутри нее надломилось, но лицо девушки не дрогнуло, сохраняя маску искренней заинтересованности и счастья. - Ох, Мерлин! Я совсем забыла – оно сегодня должно прийти, – почти с искренним удивлением ответила она. Она и правда об этом забыла, вот только сейчас платье волновало ее меньше всего. Подруга рассмеялась. - Тогда хорошо, что я тебе напомнила. Запомни: я обязана увидеть его первой! Ты вообще никому о нем не рассказывала, так что твоя загадочность только подогрела мой интерес, – со смехом пригрозила она. Улыбка. Смех. Шутка в ответ. Гермиона почти сама поверила в то, что все хорошо. Мальчики спустились через рекордные пятнадцать минут, застав весело разговаривающих девушек за их обычным местом у камина. - Не ожидал, что вы нас дождетесь. Чем мы обязаны такой честью? – шутливо произнес Гарри при виде Джинни и Гермионы. Рыжеволосая девушка встала и направилась ему навстречу. - Скажи спасибо Гермионе, я вообще не собиралась вас ждать! – поддерживая его тон, ответила она, привставая на носочки для поцелуя. На несколько секунд счастливая парочка, казалось, забыла о том, что в этом мире есть кто-то еще. Гермиона поспешно перевела взгляд, не в силах сдержать воспоминания о том, когда вот так же целовали ее. В этот момент она встретилась взглядом с безмолвно стоящим Роном. В его глазах читалось удивление, вызванное ответом сестры, и немой вопрос: «Это твой выбор?». Увидев ее неуверенность, юноша отвернулся, но она все-таки успела заметить разочарование в его глазах. Через десять минут четверо друзей уже сидели в Большом Зале, подхваченные общим гомоном возбужденных разговоров – за ночь новость о том, что совсем скоро в Хогвартс прибудут шармбаттонские девушки, уже облетела всю школу. И если большинство мальчишек отреагировало на это более чем положительно, то женская половина ограничилась скорее сдержанным недовольством. Гермиона старалась как можно больше участвовать в общем разговоре, понимая, что это единственное, что хоть как-то ее отвлекает. Драко пока что не появился, и она не могла не чувствовать беспокойства и своей вины. Обсуждая с Парвати и Джинни их наряды – к сожалению, это была единственная тема, которая интересовала сейчас прекрасную половину Хогвартса – девушка сразу же почувствовала, как он вошел в Большой Зал. Гермиона автоматически выпрямилась, слегка развернулась в противоположную от него сторону. Теперь, для того чтобы удерживать свое внимание на дурацких платьях и лентах, ей приходилось прикладывать в десять раз больше усилий. Не продержавшись и пяти минут, она все-таки посмотрела на стол Слизерина. Драко сидел в окружении возбужденно переговаривающихся юношей, наверняка обсуждающих вейл из Шармбаттона. На общем фоне его молчаливое одиночество казалось особенно заметным. Девушка не сомневалась, что юноша почувствовал ее взгляд, но тот лишь продолжал упрямо размешивать что-то в своей чашке. Несколько секунд спустя он все-таки поднял взгляд. Как и Рон, он не потрудился исцелить синяк, красовавшийся на его челюсти. Досталось ему явно меньше, чем гриффиндорцу, и из-за этого, или из-за какого-то врожденного качества, этот синяк только придавал ему привлекательности. Было видно, что он дрался и победил. «Аристократ до мозга костей», - подумала Гермиона. Вот только в глазах не было подходящей случаю гордости и вызова. В них не было ничего – по крайней мере, она не смогла ничего увидеть. Невозможно было понять, о чем он думает. Драко отвел взгляд, и девушка поняла, что их безмолвное общение слишком затянулось. Тот факт, что именно он это заметил, больно уколол самолюбие – как будто ему было все равно. «Ну и ладно», - разозлилась гриффиндорка, до конца не понимая, на кого именно: на себя, или на слизеринца, который теперь казался таким же недостижимым и чужим, как год назад. Она снова включилась в разговор и громко рассмеялась, по-детски надеясь утереть ему нос.

***

В полдень начался настоящий снегопад, и на большой перемене ученики высыпались во двор, радуясь приходу зимы. То тут, то там пролетали зачарованные снежки, иногда даже вздымались наколдованные бури, осыпая визжащих девчонок волнами снега. В воздухе уже чувствовался запах Рождества. Гермиона сидела на лавочке, с улыбкой наблюдая за Гарри и Роном, которые, как дети, вели снежную войну из-за наспех сооруженных баррикад. Вдруг один из их снежков попал в сидящую рядом Джинни, осыпав ее и открытую перед ней книгу россыпью белоснежных хлопьев. Девушка яростно закрыла учебник и угрожающе посмотрела на выжидающих парней. Увидев, что она едва сдерживает смех, они запустили в нее и Гермиону целую гору снега. Джинни отреагировала первой, выхватив палочку и погнавшись за убегающими мальчишками. Гермиона же затормозила, вспомнив ту же картину, произошедшую этим летом – тогда они были окружены цветущими яблонями, и, казалось, ничего на свете не могло их разлучить. Девушка почувствовала, как защемило сердце при мысли о том, что она может потерять своих друзей, которые уже давно стали для нее семьей. Нет, она не может этого допустить. Вытянув собственную палочку, она присоединилась к подруге, осыпая Гарри и Рона градом заколдованных снежков. Увидев ее, Рон просиял, но девушка этого не заметила. Она смотрела на стоящего в отдалении Драко. Встретившись с ней взглядом, он развернулся и пошел обратно в замок. Оба юноши приняли ее выбор.