Щепки

Джеймс Мориарти привычно застыл в статичной позе и размеренно поглаживал подборок всё то время, пока пейзаж за окном мягко просачивался в обнажённое к восприятию сознание на поворотах и склонах длиной знакомой дороги до его резиденции в Расселине. По обыкновению, мыслями он предавался вещам, весьма далёким от повседневной суеты, продуцируя неспешные диалоги в своей голове. На сей же раз ничего не выходило, и он снова и снова бросал взгляды на будто бы спящего человека в сидении напротив. Славно же он его приложил, - Джеймс внутренне улыбнулся. Он осторожно протянул руку вперёд, к закинутому вверх лицу, но дотронуться не решился – слишком большой была вероятность, что вполне себе воплощённый фантом мягко растает вместе с сумеречным туманом, кораблём повисшем над лугами и топями. Он на мгновение скрючил пальцы у самого лица человека, а после, не касаясь, обвёл ладонью контуры до боли узнанного изгиба скул, гиперболического спуска аккуратного носа, выпуклого высокого лба – точно в попытке ощутить плотность его ауры миллионным скоплением рецепторов на пальцах. - Ты причиняешь мне чисто физическую боль, находясь здесь, - прошептал Джеймс за мгновение до того, как занести ладонь и влепить спутнику звучную пощёчину. Голова последнего метнулась в сторону, и он спокойно открыл глаза, потратив долю секунды на понимание того, где он и что происходит. - Привет, Айзек, - голос, напряжение ямочки щеки при выдыхании гласных расширенной гортани, прямой взгляд, всегда предназначавшийся исключительно Джеймсу. Вне всякого сомнения, перед ним был Билли Миллиган. Или как его там сейчас зовут. - Какого хрена ты тут делаешь? – прохрипел Джеймс, злобно впечатывая глазами умиротворённо нечитаемого спутника. – Тебя нет на этом свете – я искал. Я не нашёл. - Занятная причинно-следственная цепочка, но есть маленький нюанс, который ты зачем-то упускаешь.. Ты сам вызвал меня, Джеймс. - Как я мог вызвать тебя? -- я не знал, где твоя могила, не то, чтобы продолжать верить в то, что ты ещё существуешь. - Тебе было, чем заняться без меня, - улыбнулся Уилл. – Я бы никогда не приехал, ты же знаешь. Но на прошлой неделе на мою личную почту пришло сообщение, видимо, от Джима. Он был напуган, писал, что ты затеял неладное и хочешь погубить вас, - Уилл слегка подался вперёд, касаясь рук Мориарти, пряча их в раковине из своих ладоней. – Кстати, где Джим? - Его больше нет, Билли. Погоди, не так: он почти не появляется. Но зато есть я – абсолютное трансцендентное зло-о-о, - пропел Джеймс, сверкая чёртиками в глазах. - Я рад тебе, Мориарти. Ты даже не представляешь, как я рад. Мы сблизились очень быстро. А по-другому не бывает, когда тебя распинает в воздухе пара санитаров с армейской выправкой, таща выкручивающееся из суставов тело в сторону оцинкованного лифта, чтобы в очередной раз залить всякое желание двигаться потоком ледяной воды и бросить на бетон цокольной ‘одиночки’. Тебя тащат, а потом резко роняют на прорезиненный пол, когда воздух вибрирует от произнесённого мягким и гипнотизирующим баритоном: - Райли, мой хер прокрутит твою дочь по самое турецкое седло её пустой веснушчатой головки, как только я выйду отсюда. А твоей старухе, милый Саймон, вставные протезы больше не понадобятся, когда я ежедневно буду заниматься её глоткой где-нибудь в хижине кукурузной Айовы. Профнепригодный рёв, топот, засученные рукава – и вот, уже ты в надёжных руках медперсонала, словно в замедленной съёмке проплываешь мимо меня, тихонечко чмокая воздух и криво улыбаясь. Когда створки лифта-‘катафалка’ неспешно затворяются, я истошно кричу тебе в след, приподнимаясь на трясущихся локтях: - Меня зовут Билли!! Вечером и весь следующий день тебя не было, и я уж было заволновался, но, как оказалось, напрасно. Мало того, что тебя перевели на мой этаж, нас ещё и в одну психокоррекционную группу приписали. Не прошло и двух недель, как ты стал моим соседом, а к тому моменту, и другом. Очередной тупорылый эксперимент главврача для очередной провальной диссертации, говорил ты. Наша дружба была тем ценней для обоих, что мы никогда не обсуждали причин, приведших нас в это место. Всегда была тонкая, деликатная, но прочная грань взаимного уважения к травмирующим темам. Я так и не услышал твоей истории о годах в Сьерра-Леоне и гибели твоей семьи, но под собственной кожей чувствовал каждое твоё выверенное движение ножом, каждый бросок вскинутого ружья, сутулящий плечи, каждый приход от героиновой дозы. От тебя, в свою очередь, я никогда не слышал этих вопросов, шелестящих виссоновыми ошметками по коридорам. «Что с тобой делал твой папаша, Билли?».. «Ты кончал? В рот брал?».. «Ты педик, или это не считается?».. Это так странно. Я не мог удерживать зрительный контакт, боялся провалиться в чужой ад, но твои глаза поглощали меня. Я не выносил прикосновений мужчин, но к тебе всегда прикасался первым. Наверное, я просто родился для тебя, а всё произошедшее до нас служило лишь катализатором для предрешённой встречи. «Мне открылись волшебные грани неизбежного счастья»*, - так любил мурлыкать мне на ухо Джим, неизменно вытянувшись на мне солдатиком. Но это было гораздо позже. Спустя год его терапии и трёх моих попыток самоубийства. Тогда Айзек отошёл на второй план и показывался лишь в моменты опасности, тогда начал проявляться Ричард. Так в одном человеке я обрёл любовь, друга и соратника. Шло время, и мы подробно познакомились со всеми членами большой семьи, населявших наши головы, и совершенно естественно объединившихся в одну. Наверное, так забавно было наблюдать со стороны, когда на пятно становилась 3-летняя малышка Кристин. Тогда неизменно являлся Ричард, нежно обнимая хнычущее тельце, боящееся подкроватного чупакабру, и долго рассказывал сказки про храбрых принцесс, пока маленькая головка безвольно не падала на подушку. Или столкновения Айзека и Рейджена – когда они с пеной у рта спорили о коэффициенте пропилнитрата для бомбы объёмного взрыва, вырывая друг у друга карандаш и внося поправки в чертёж. К чести сказать, они никогда не дрались – стоило только разозлённому Айзеку схватить другого члена семьи за грудки, как последний неизменно сдавался, не желая причинять боль агрессору. Любому другому – да, но только не этому. И Айзек неизбежно капитулировал. Роллс-Ройс Фантом медленно завершил манёвр на похрустывающей гравием площадке перед парадным входом в резиденцию Мориарти. Уилл не спешил выходить, крепко удерживая консультанта в кольце рук, разглядывая переплетение его белых холёных пальцев с собственными: узловатыми и обожженными солнцем. - Ты совсем не изменился, Джеймс, - Уилл слегка коснулся губами точно кошкой вылизанной кромки волос, перемещаясь губами к излому брови, соскальзывая на прикрытое веко. - Осторожно, Билли. Я влюблён, вообще-то, - промычал Джеймс, слегка запрокидывая голову, позволяя вспомнить все закодированные местечки на шее. - Уж не в долговязого ли истукана на крыше, Холмса? – Джеймс пренебрежительно мотнул головой. – Тогда второй. Влюблён в этого смешного плюшевого доктора, на всю улицу исполняющего «Богородица, радуйся»? Он так дрожал за своего бесценного друга, что напрочь позабыл о тебе. И ничего, что пуля норовила прилететь в твою голову. Ты ведь мог забрызгать и без того замызганное пальтишко… - Заткнись! – Джеймс судорожно выдохнул, почувствовав, как мочка легла на язык, а после скрылась между горячих губ. - А как же наш уговор? Если я вернусь к тебе, ты бросишь жену, детей, клан, любовников… - Билли, пойми, я уже слишком стар для подобных девиаций. Это было так давно, что уже и не правда, - Джеймс отстранился, обхватив пятернёй его подбородок. - А ты вернулся? - Осторожно, Джеймс. Вообще-то, я тоже влюблён. У меня есть жена и маленький сын. Любимая работа и полностью подвластные мне ‘щепки’. Это был долгий и сложный путь для меня.. - ..тем не менее, ты приехал, прекрасно понимая, что вряд ли вернёшься назад, - обличающе кивая головой, протянул Мориарти. – Вы только посмотрите на него. У и-и л л Г р э-э м. Серьёзно? Грэхэм. А ты, я посмотрю, всё ещё бредишь своими шотландскими корнями**. Эти клетчатые рубашки и игнорирование бритвы. Но что стало с твоими волосами? – он погрузил пальцы в коротко стриженые завитки, местами вызолоченные тропическим ветром. - Растерял вместе со страхами, - улыбнулся Уилл, расцепляя руки и распахивая пассажирскую дверь. * Цитата из "Озарений" А.Рембо. **Грэхэм (Clan Graham, Clann Greumach) — один из кланов, представленных и в равнинной, и в горной частях Шотландии; отличался сине-зелёной клеткой ткани шотландки и имел девиз: «Никогда не забывай».