Сирень

Прошел месяц с появлением в доме Сирени. Соломон сблизился с ним настолько, что юноша перестал попросту его шарахаться, стоило мужчине случайно испугать парня. И привыкнуть Сирени к новой жизни было непросто: парень не знал даже элементарных вещей. Как, к примеру, пользоваться ванной, включать воду, как ее настраивать, как правильно держать столовые приборы и как, самое удивительное и сложное было для Соломона, завязывать шнурки. Узнавая о парне все больше и больше, мужчина только и делал, что потирал затылок, а глаза лезли на лоб от безысходности. За весь этот месяц он получил столько нового для себя, что его с легкостью можно было бы оставлять с маленькими детьми. Ведь живя и уча Сирень жизни, Соломону казалось, что он учит своего ребенка, даже не брата и, тем более, парня… Помимо тихой жизни и ее урокам, Соломона не покидала мысль о столь странном прибытии юноши. Естественно было для мужчины фактом того, что все неспроста. Вариант простого подкидыша отпадал моментом, ведь об этом доме знала лишь малая часть родных и подопечных Соломона. Вариант с подставой? Если было и так, то к мужчине давно бы наведалась полиция с «очевидцами». Какой-то заговор? Или это какая-то западня? Хотя, кому такое будет угодно делать? Да и к тому не секрет, что Соломон давно уже живет другой жизнью, а о прошлой он давно уже и забыл, поставив на ней черный крест. Люди из прошлого? Невозможно. Столько вопросов о Сирени. Кто он? Как его настоящее имя? Откуда он? И где он был до встречи с Соломоном? И самое главное, откуда все эти шрамы? Как утверждал сам Сирень — он помнил запах, схожий с запахом застоявшейся листвы. Прелой, точнее будет. Тут сразу же возникают варианты похищения, аварии, но, в отличие от последнего, первое выглядело куда более приемлемым вариантом для парня. Ну, правда? Не станет же он сам себя завязывать в мешке и подкидывать себя же к мужчине? Люди, конечно, разными бывают, но Сирени до них еще далеко. — Сирень, ты бы пошел и отдохнул, — устало сказал Соломон, повернувшись к сидящему на кресле у камина парню. — Пошел бы, прогулялся. Не пропаду же я, в конце концов, — но в ответ мужчина получил лишь отрицательный кивок головой, а затем записку. «Мне и тут хорошо. Не отвлекайся, а то Иошика снова будет недовольна.» — Верно подметил, — улыбнулся мужчина, и хотел было вернуться к работе, но он вовремя заметил светящийся экран смартфона под заваленными листами, где был высвечен номер от знакомого абонента. — Сирень, если тебе не сложно, — обратился сразу же мужчина, отвлекая парня от чтения. — Прости, но не мог бы ты приготовить нам чай. В горле ужасно пересохло. Получив положительный кивок, Соломон, проводив взглядом парня, немедленно поднял трубку. — У тебя минута, — шепотом произнес он. На той стороне послышался смешок. — И тебе вечера, Соломон, — это оказалась Иошика. — Надеюсь, что работа идет полным ходом, хотя звоню тебе не за этим, как понимаешь… — Ты узнала что-нибудь? — Лишь малую часть того, что ты просил, — протянула Иошика, словно расстроившись. — Мне пришлось использовать силу, чтобы твой братец поднял наконец свой зад и начал хоть что-то искать, — и тут же сразу добавила. — Что? Погоди. Брат? — опешил мужчина, перебив Иоши. — Не волнуйся, о тебе я сказала ни слова. Только то, что потерялся мальчик, я его подобрала, и у него оказалась амнезия. Выдавив из себя слезу и измученный вид, он сжалился и сделал мне скидку, но не дал никаких гарантий, что он сможет что-то раздобыть. Только час назад мне пришел ответ, что он не нашел ничего интересного, но… — Но? — Он сказал, что хотел бы встретиться с ним лично. Мол, месяц прошел, а информации никакой. И, собственно, вот. Ты должен его привезти ко мне. И как можно скорее. — Прямо сейчас? — Соломон нахмурился. Не замечая своих действий, он стал постукивать пальцем по столу. — Конечно, нет! Уже совсем своей писаниной от реальности отбился? Куда на ночь глядя? — ворчала девушка. — Завтра утром. Встречу он назначил на час дня. Есть время подготовиться. И, да, заранее говорю: ты будешь рядом с Сиренью. Вне зависимости от ситуации. Знаешь ли, после того случая, как ты мне рассказал, что он чудит, мне резко перехотелось приглашать его к себе в гости. Сам понимаешь, что с детьми я не лажу, а тут парень, который застрял в детском возрасте… Я же с ним повешусь! — Я тебя понял. Спасибо, — выдохнул мужчина, переведя взгляд на закрытую дверь. — Завтра жди нашего визита. Доброй тебе ночи. — Мне доброй, а ты работай, — и с этими словами, Иошика бросила трубку. — Вот же, — цокнул Соломон, откладывая телефон и смотря на погасающий экран ноутбука. — У меня снова дежавю, — потягиваясь на стуле, чувствуя, как все косточки и хрящи хрустнули, мужчина прикрыл глаза, оставаясь в этом же положении. — Ох, старость не в радость, — вздохнул он. — Де-жа-вю, — повторил он ранее сказанное слово, как бы пробуя его на вкус. В память же врезался тот самый день… Месяц назад… После ухода Иошики, страстного признания и извинений, и после сытного обеда, Соломон решил немного развеяться, чтобы после прихода с улицы сесть за работу с ясной головой. — Не против, если мы прогуляемся? — предложил мужчина, смотря на удивленного Сирень. — Тут неподалеку есть красивое место. Хотелось бы тебе его показать… Сирень обхватил себя руками и смотрел прямо на мужчину, но все же неуверенно кивнув, улыбнулся. — Отлично. Одевайся пока, я предупрежу горничных. Стоило Соломону уйти в столовую, где убиралась одна из работниц, он услышал грохот в коридоре и резко побежал назад. На полу лежал Сирень, обутый и наваленной поверх вешалкой. — Сирень! — беспокоенно подбежал к парню Соломон, помогая подняться. — Аккуратней надо быть! Ты как? Нигде не болит? Сирень отрицательно качнул головой, пряча покрасневшее лицо. — Что такое? — нагнувшись на уровень лица паренька, Соломон внимательно смотрел в большие темные глаза, на которых показалась влага. — Ну, не плачь, — сразу притянул к себе Сирень, поглаживая по голове. — Испугался, бедный, — вытирая слезы, Соломон посмотрел на обувь парня. — Посмотри. Ты их не зашнуровал. Запнулся об шнурки? Положительный кивок головой и мужчина, расставив руки в боки, вздохнул. — Ну, что поделаешь. Аккуратней будь, а то так доведешь старика до инфаркта, — потрепав по голове парня, он снова скрылся в дверях столовой. Сирень проводил взглядом Соломона и стыдливо перевел взгляд на темно-зеленые потертые расшнурованные ботинки, которые сидели на нем идеально. Присев на пуфик, он взял за конец один шнурок и покрутил его. Взяв второй шнурок, Сирень внимательно смотрел на них, а после попытался их завязать, но сделал только хуже, завязав их в тугой узел. Вздохнув, он лишь пожал плечами и накинув куртку, которая принадлежала Соломону и принялся ждать. Мужчина показался сразу же. Сказав, что все решено, он сам принялся обуваться. Нагнувшись и завязав свою обувь, он секунду замер, а после поднял на Сирень свой взгляд. — Ты не завязал шнурки, — уточнил, нежели спросил Соломон. — Не умеешь завязывать шнурки? — реакция от Сирени не заставила себя ждать, в виде покрасневших ушей. — Ну, бывает. Не переживай, — придвинувшись к пареньку, Соломон протянул лишь «э» и почесал затылок. — Ты пытался, — Соломон постарался развязать узелок, но получилось у него не с первого раза. Мужчина натер указательные и большие пальцы на руках до мозоли и победоносно выдохнул, потер лоб и завязал наконец ботинки Сирени. Накинув пальто, мужчина открыл входную дверь, пропуская паренька. На улице было на удивление солнечно. Вместо мрачных, серых туч, небо было чистым. Яркое солнце светило в глаза, ослепляя. Сирень осторожно шагал по снегу. Словно завороженный шел не спеша, прислушиваясь к звукам хрустящего под ногами снега, как стекла. Соломон шел позади, только иногда окрикивал парня, чтобы сказать, чтобы тот далеко не убегал или звал, чтобы показать на пробегающего вдали зайца или лисицу. Сирень в те моменты был похож на настоящего воробушка: щеки и нос были красные от мороза, растрепанные волосы под шапкой, глаза с блеском, такие наивные, с детским взглядом смотрели на все, словно впервые. «Может, он жил там, где снега почти не бывает?» В большой куртке, парень тонул, как в сугробах, в которые он проваливался, стоило ему начать бегать по ним. Спотыкался о корни под снегом, падал, выныривал и ежился от снега, который ему попадал под шиворот. Но, отряхнувшись, он поднимался и бежал снова. — Как ребенок, — смущенно усмехнулся Соломон, смотря на бегающего туда-сюда парня. Сирень на момент остановился и посмотрев на идущего мужчину, улыбнулся ему, и снова устремился в бег, перед этим неудачно споткнувшись об свои ноги и упав лицом в сугроб. Покачав головой, Соломон посмотрел на небо. Кроны деревьев на фоне голубого небосвода. О чем-то задумавшись, мужчина не сразу заметил, что за его плечо кто-то настойчиво тряс. Соломон встретился с испуганными темными глазами, которые смотрели прямо в его. — Все хорошо? — поинтересовался он, только сейчас заметив, что они уже далеко ушли в лес. Сирень крепко взял Соломона за руку. Горячую ладонь сразу же обжег холод от тающего снега, налипшего на вязанные варежки. — Прости, все хорошо. Задумался малость, — и добавил. — Мы почти пришли. Слегка сжав ладонь парня, Соломон повел его вперед, оглядываясь. И уже спустя минут пять они оказались у реки, а вокруг открывался прекрасный вид. Небо уже начали заслонять темно-серые тучи. Дуновение ветра, шелест веток деревьев. Звук журчащего ручейка, пения снегирей, синиц, чижей… Соломон внимательно рассматривал кроны деревьев, пытаясь найти хоть одну птичку, чтобы показать их Сирень. Но парень и так был потрясен пейзажем, что из слегка приоткрытого рта выходило густое облако пара. Он словно замер и старался не дышать. «Как мало нужно для Сирень, чтобы его обрадовать» Где-то в самых крайних мыслях, Соломон говорил себе, что стал зависим от паренька. Может и так, а может это лишь любопытство, которое скоро пройдет, и он не будет больше с таким восхищением и умилением смотреть на паренька. Совсем скоро… От таких мыслей в груди неприятно сжалось, и мужчина даже поморщился, но все так же продолжал смотреть на Сирень, пытаясь понять. В первую очередь, себя, свои чувства к парню, который смог покорить его внимание всего-навсего за один день. Всего один день, точнее ночь. Первый поцелуй с ним… Соломон постарался вспомнить ощущения, которые он испытал, но в голову лишь лез образ прикрытых век, приятный запах лета и весны, мягкие прикосновения пальцев по выбритому лицу. Приятные ощущения, но в тоже время необычные, вызывающие мурашки по коже, а до этого словно ток по всему телу. В голове все мысли разом куда-то исчезают. Мужчина зарылся носом в пальто, прикрывая покрасневшие то ли от холода, то ли от смущения щеки. «Кажется, я снова влюбился…» Вернувшись домой только под вечер, Соломон и Сирень первым делом направились в кабинет, где только-только разожгли камин. Сирень сразу же пристроился на диванчике, шмыгая покрасневшим носом, он подставил руки к теплу, а Соломон взялся за телефон, где сразу же высветилось множество неоднократных пропущенных вызовов и сообщений от Иошики. — Вот же черт, — выругался мужчина. Парень посмотрел на Соломона вопросительно. — Все хорошо. Я выйду на минуту. Оказавшись на лестнице, Соломон набрал номер и стал прислушиваться гудкам, которые пропали сразу же, а вместо них послышался разъяренный голос редактора. — Чтобы ты еще раз не поднял трубку, я тебе печень выгрызу! Слышишь, Соломон?! — И тебе здравствуй, — выдохнул мужчина, облокотившись об перила. — Не прошло и трех часов, после твоего ухода, как от тебя столько звонков. — Тебе звонить нужно каждые минут пять и спрашивать о работе! У тебя сейчас такое прекрасное время для творчества! А ты…! Иногда я жалею, что стала твоим редактором, — на конце линии послышался расстроенный вздох. — Ладно, не за этим тебе звонила. А о этом пареньке. — Тебя это не касается, — сразу же отрезал мужчина, понизив нотки голоса. — Ты в этом так уверен? А я вот нет, — Иошика также изменила тон. — Думаешь, оно мне надо, что в один из дней я приеду к тебе домой, а в доме погром, мясо, кровь и кишки намотанные на люстру. Соломон нахмурил брови и как-то нервно хихикнул. — С чего ты взяла? Зачем Сирени меня кромсать? — Делай из него, пожалуйста, дурака, а меня не надо. Я сразу просекла, что что-то тут неладное. Мужчина усмехнулся. — И это говорит мне девушка, которая живет в четырех стенах и работает там же? — Разбитое стекло на веранде, потоптанный пол, сдернутая тряпка с дивана, веревки, мешок из-под картошки, — между тем продолжала говорить Иошика, не слушая Соломона. — Кружка на столе, с образовавшимся налетом от заварки. Ночью ты не пьешь чай. Ты вообще не пьешь чай. Только кофе. С цитрусом. Иногда глинтвейн, — уточнила девушка. — Помятые полотенца под которыми лежит смятая грязная рубашка. И… — Стоп! Закончим на этом. — Я могу продолжить. У меня впереди такой список! — вспылила Иошика. — Отсутствие чемодана, пиж… — Да закройся ты уже, демон! — вскрикнул Соломон, но тут же поперхнулся. — Прости, вырвалось. Так, что ты хотела? — Отлично. От слов к делу. Есть тут один план у меня, как спасти жопу писателю, или как избежать потерю прибавки к зарплате, — на том конце послышался стук и грохот, а после хохот девушки. Соломон взглянул на экран, где было показано, что вызов еще идет. Шуршащие звуки и Иошика с дрожащим от смеха голоса, продолжила. — Пардон. Вот, — она прокашлялась в трубку. — Слушай внимательно. Сегодня вечером я связываюсь с человеком, который будет помогать искать людей, кто подкинул тебе это чудо. Единственная мысль у меня только с похищением и избавлением трупа. — Труп? — Так точно. Живой поклеванный труп. Не перебивай. Я помогу тебе. Но только ради того, чтобы получить аванс. Сам понимаешь, насколько горестна жизнь редактора. Но ничего, то ли еще будет! Так что? — Даже не знаю… Где гарантии, что все будет без потерь? — А кот его знает, — хмыкнула она. — Ой, да не будь как баба. «Даже не знаю…», — Иошика посторалась передать интонацию, с которой сказал Соломон. И вышло довольно похоже, но из-за серьезного голоса, Соломон только напрягся. — Как целка, ей богу. Ты сейчас стоишь в неведении. Ты не думал, откуда и кто? Зачем и почему? — Думал… — И что надумали? — не унималась Иоши. — Если хочешь бездействовать, пожалуйста. Если тебе кажется, что так «прекрасно» будет всегда. Вокруг вас будут вечно блестки блестеть и цветочки благоухать, то хочу обломать сейчас же. Рано или поздно все выплывет наружу. И тогда уже будет поздно. Слова Иошики не удивили, но заставили подтолкнуть Соломона к мыслям. — Хорошо, — как-то резко ответил мужчина. В голосе звучали нотки испуга, как в глинтвейне нотки корицы. — Я хочу, чтобы ты мне помогла Иошика. Надеюсь на тебя. Девушка ответила не сразу. — Можешь положиться, типа, — хмыкнула она. — И, да. Тебе не нужно особо заморачиваться. Я перезвоню, как будет известно хоть что-нибудь. До скорого… Послышались гудки. Соломон обессиленно отпустил руку и уставился в пол. «Намечается буря» …Вспоминая об этом всем, мужчина и не заметил, как на край стола поставили кружку свежесваренного кофе. — Я настолько предсказуем, Сирень? — открывая глаза, Соломон встретился с удивленным взглядом темных глаз. — Ничего. Просто вспомнил кое-что не очень приятное. Спасибо, — Соломон отпил горький, переваренный в турке кофе, и вернулся к работе. — В этот раз кофе вышло лучше. Сирень взглянув на мужчину, перевел взгляд на горящие поленья. Языки пламени могли как обжечь, убить, а также могли согреть и спасти. Треск горящих дров успокаивал, щелканье клавиш за ноутбуком давали понять, что Соломон рядом. Это тихая, умиротворяющая атмосфера усыпляла, и Сирень не сопротивляясь, задремал в кресле, поджав под себя ноги и положив на них голову. «Почему в глазах Соломона я вижу сожаление?»