Сирень

Щебетание птиц, кукование кукушки, стук дятла. Прохладный ветер дул в лицо. Ощущался запах хвои, сосновой смолы, дождя и грибов. Рядом, проходя по мягкому мху, почувствовался аромат черной смородины. Высокие деревья закрывали солнце, даруя приятный тенек. Где-то слышалось журчание родника. Сирень шел прямо, по вытоптанной тропинке, не оглядываясь. Лучи света, просачиваясь сквозь листву, отражались на длинных волосах юноши, которые волочились по земле, и окрашивали прядки в белый. Уже выйдя в чистое поле, волосы Сирень были белые, как выпавший снег. Он медленно подходил к темному силуэту, затерявшегося в высокой траве, но тот, словно солнечный зайчик, всегда оказывался в другом месте, когда парень почти касался тени. «Соломон в опасности!» Сирень закусывал губы, в надежде добраться до тени. «Ты ведь мне обещал…» Твердила тень, убегая от парня. «А ты? Убегаешь? Это ведь была твоя клятва. Я просил тебя, чтобы ты спас его. Но ты не услышал меня, и вынужден теперь вечно скитаться в поисках неизвестного!» — Кто я? — обратился парень к тени. — И кто… ты? «Если я тебе скажу, что это тебе даст? Ответил голос, и тень оказалась перед парнем. Сирень попытался сразу поймать ее, но тень была уже за его спиной. «Я лишь иллюзия, созданная твоим подсознанием!» — Хотя бы назови мне имя! — не теряя попытки, юноша резко обернулся, но опять тень ускользнула в последний момент. — Да чтоб тебя! — выругался Сирень, сжав зубы. — У меня нет времени играть с тобой! Любимый мне человек в опасности! «О, так ты наконец это понял.» Мрачно усмехнулась тень и показала пальцем на парня. «Но поздно спохватился. Твой поезд давно ушел!» День сменился вечером, и поле стало покрываться в нежно персиковые тона среди зеленой, сочной травы. Из леса послышались крики птиц, и уже через секунду, над полем поднялось облако истошно кричащих птиц. Появился туман. «Время вышло.» Эхом, постепенно удаляясь прозвучал голос, а тень растворилась в уходящих лучах летнего солнца. Оно скрылось за горизонтом леса и все погрузилось во мрак. Лунный свет освещал затихшее поле. Ни ветра, ни посторонних звуков. Даже кузнечики не стрекотали. Сирень стоял полностью погруженный в себя посреди темного моря. Со всех сторон окружал густой лес. — Что же мне тогда делать? — задрожал его голос. Парень закрыл лицо руками и дрожал. Слезы стекали, скрываясь в зелени. — Я не смогу спасти Соломона? Я снова все потеряю, — он всхлипнул и замер. Медленно убирая руки от лица, Сирень взглянул на мокрые ладони. — Снова? Почему? — запинаясь, прошептал юноша. «Ну же, вспомни, кто ты такой» Нежно произнес голос, и Сирень обернулся. Перед ним стояла тень. Но выглядела она иначе. Она была едва заметна, и то и дело пропадала, но тут же появлялась. «Ты должен вспомнить.» Сирень медленно протянул руку и все же коснулся плеча силуэта, но тут же отдернул ее и в ужасе посмотрел на нее. Рука была вся красная и покрытая волдырями и пахла горелой плотью. — Что это? — дрожа от сдержанного крика, он в ужасе смотрел, как вокруг него образовывалось огненное кольцо. «Я ведь говорил, поздно» Сочувственно сказала тень, наблюдая за паникующим Сиренью, как его глаза наполняются ужасом и страхом, что это его конец. — Я не понимаю, не понимаю. Помоги, прошу, помоги! — кричал парень, желая воссоединиться с тенью, но был вынужден отходить от настигающего его пламени. «Это конец. Ты должен сдаться» Негромко говорил голос, постепенно отдаляясь. — Я не должен умирать! Не сейчас! Мне надо… Надо! Мне надо спасти любимого! — воскликнул Сирень, издавая свой последний вопль страшной, мучительной боли. Он чувствовал каждой еще живой, сырой плотью, как горящие языки пламени проникают, сжигая своим жаром каждую ниточку его мышц, добираясь до кости. Кровь сочилась из лопнувших волдырей и тут же горела от огня, ударяя в нос запах горелой плоти. Его плоти, сожжённых волос. «Невыносимая боль. Эта страшная смерть. Заживо сгореть вот так. Как… глупо. Я так и не смог спасти Соломона. Хах, почему его надо спасать? Почему у меня такой страх за него. Я себе навыдумывал, а теперь… Почему? Почему все вот так должно закончится?» Тихое поле разразил дикий, истошный вопль. Птицы, со всех сторон вздымались в небо, как облако дыма, скрываясь в ночном лесу.

***

*Месяц назад* — А вот и брат приехал! — воскликнул Энджи. Из салона джипа показалась темная макушка, а затем и сам парень. Он был ниже Энджи на голову, и держал на руках двухлетнего ребенка. За ним стояла девушка с белыми кудрями и загорелой кожей, и держала за руку пятилетнего сына. Незаметно прошли две недели, после того, как Сирень положили в больницу. Соломон бился об стенку, беспокоясь за него. Но Виктория, улыбаясь, обнимала мужчину и целовала в лоб. — Если ты будешь так сильно переживать, парень может это почувствовать. — Я не могу. Он ведь совсем там один! А вдруг ему стало только хуже?! — Я могу попросить Энджи и Барта о его состоянии. И еще, — девушка коварно сощурилась. — Он в тайне будет передавать письма Сирень. Если это тебе как-то поможет, то мы поможем тебе и ему. Это успокоило волнение мужчины. Он был рад, что есть возможность общаться с парнем, которого, казалось бы, просто отобрали у него. Но шанс, хотя бы так спросить, как дела и увидеть ответ, написанный красивым почерком его любимого, было для Соломона лучшим моментом, чтобы перетерпеть тяжелое для двоих расставание. Время продолжало идти, растворяясь в заботах и переживаниях, изредка принося с собой напоминание, что проблемы еще есть и они так легко не уйдут. Иошика, которая не могла дозвониться, как всегда, в своей манере, ругала мужчину, что тот так долго не мог выйти с ней на связь. Но о временном отсутствие в городе, Соломон не спешил разглашать. Но и Иошика не спешила спрашивать, как дела с ним и Сиренью и какие новости. Единственное, что беспокоило ее, это рукопись. «— Постарайся не подводить! Меня и так начальство ругает, но они и слушать не желают, что причины задержки моего отчета происходят из-за тебя.» — Аки! Аки приехал, — кричал радостно Лиан и бежал навстречу к приезжим. — Лиан, — по слогам, невнятно произнес мальчик. — Барт, — начал представлять Энджи гостей. — Вы уже знакомы. Его прекрасная жена Рия и их дети: старший Аки и младший Дживан. — А это Соломон, — уже сказала Виктория, подойдя сзади мужа и обняла его. — Мы ждали вас. — Соломон, — позвал Энджи. — Мой брат встречается с Сиренью время от времени. — Я ставлю ему системы и беру кровь для анализов, — пояснил парень, приветливо улыбаясь. — Я присматриваю за ним, и скажу одно: парень молодец. Такие достижения и за такое время. Он усердно трудится. Он стал просто находкой для наших врачей. Приветлив, легок в общении. С ним легко наладить контакт, — нахваливал Барт. И говорил он с искренним восхищением. — Хоть и сначала нам пришлось не сладко. — засмеялся он. Вспоминать, как Сирень, крепко вцепившись в руку врача-рентгенолога, оставляя множество синяков, Соломон предпочитал не вспоминать. Как он укусил медбрата, как уже понял, Барта, по лейкопластырю на руке и множеству заживающих царапин. За чаем, который дополняла вкуснейшая выпечка Рии (она работает в пекарне кондитером), Энджи с Викой, как всегда, разбавляли столь тихую, но при этом умиротворяющую атмосферу, шутками и воспоминания из больницы. И правда, никто не мог и предположить, какой ужас вызывет у Сирени от одного слова «врач». Одно слово и парень был готов лезть на потолок, откуда его бы не могли достать. В тот день все узнали, какая железная хватка не только рук, но и зубов у паренька. — Если бы не Вика, он бы мне палец откусил. Или Энджи пришлось выбивать зубы, — с горестью произнес Барт, вспоминая своего пациента. — Мне очень жаль, — извинился мужчина. — Да все хорошо. Моя работа была узнать причину. Сам виноват, что не предупредил его. Так что не волнуйтесь так. — Лиан, — смеясь, Вика окликнула сына, который в это время играл с Аки. — Наверное, отправляйтесь к Дживану и Алексу, и поиграйтесь с ними. Думаю, Алекс будет рад увидеть Аки. Кивнув, Лиан поднялся с места и потянул за руку Аки. — Будет кубики собилать! — Ты это специально, — понимающе кивнул Соломон. — А чего вы это так драматизируете? — Барт непонимающе смотрел то на Викторию, то на мужчину. — Лиана очень беспокоит, что Сирени пришлось лечь в больницу. Он до сих пор спрашивает, когда парень вернется домой. — Вот в чем дело, — протянул парень, взяв остывший чай. — Все хорошо. Думаю, что такими результатами, Сирень выпишется быстрее, чем планировалось изначально. Соломон в очередной раз почувствовал, как что-то тяжелое на его груди, подобие груза, исчезает, принося облегчение. Но все же, это было только начало. Они так и не сдвинулись с этой точки, которая теперь казалось мертвой. — Не грузись так, — приободряющее похлопала по плечу Виктория. — Все же хорошо. — Да, — кивнул он. — Хорошо… «Темные тучи заслонили ясное небо. В скором времени пойдет дождь, и не маленький. В приглушенной комнате, в которой были разбросаны листы, на кресле у камина сидел Энтони, а на коленях портрет красивой молодой девушки. Ее взгляд был томный, но таким живым и наивным. Ярким, как ясный день, когда было сделано это фото… Жаркий день августа. Уличный фонтан в парке, а рядом бегающая, резвящиеся ребятня. Люди, сидящие на лавочках. Запах сладкой ваты и карамели. Марта радостно бежала спиной к фонтану, а смотрела она только на него… Человека, который, по мнению девушки, смог бы сделать ее счастливой. Она смеялась, что-то говорила и сама не заметила, как она коснулась холодного камня и упала бы в холодную воду, если бы не он. Человек, который был старше ее на 10 лет. Ей было 18, а ему, как следствие, 28. Они с виду были, может, и не парой, но рядом с друг другом они чувствовали себя комфортно. Словно и нет этой разницы в возрасте, нет косых взглядов. Есть только они и только яркое совместное будущее, несмотря на протесты взрослых. Он придерживал ее за талию, а сам, словно очутился в этой воде, тонул в ее серых глазах. Но они были теплыми, нежели мокрая гладь воды. Энтони не успел понять, как на них ушатом вылилась вода. Бежавший ребенок с ведерком воды, споткнулся, выронив его. Марта смеялась, а Энтони, желающий выразить недовольство, сразу позабыл об этом, слушая мелодичный смех его любимой. Сам того не замечая, парень засмеялся с ней. — «А что, если бы…» В воздухе произнеслось до боли знакомое начало фразы, которая имеет разный конец для каждого. — Ты был бы жив, — прошептала Марта, в упор смотря на Энтони. Вокруг теперь была тишина, только лишь взбушевавшийся ветер, поднимавший листву. — «Когда успела наступить осень?» — подумал Энтони, смотря, как вихрем ветер кружил над ними, кружа пожелтевшие листья, которые постепенно тлели и превращались в пепел. Взглянув на Марту, то девушки рядом не оказалось, но показался знакомый кабинет, объятый огнем. В ужасе, Энтони смотрел по сторонам, пытаясь понять, что происходит. — «А что, если бы Энтони был бы жив.» — в голове эхом раздавался наполненный печалью и скорбью голос. — «Я б смогла его увидеть?» Заметив в проеме знакомый силуэт, срезу густого, едкого дыма, мужчина побежал навстречу, но рядом с ним обвалился деревянный потолок, преграждая путь. — Нет, Марта! — кричал мужчина, стараясь увидеть лицо девушки. — «Наверное, нет, не смогла», — произнес голос. — Я жив! Жив! Марта! — взревел он, упав на колени, закрыв голову. — Я жив, Марта! Жив! — повторял он, так и не услышав, как обеспокоенный крик доносился по ту сторону. Деревянный потолок обвалился, унеся жизнь Энтони. «Смотря каждый раз на камин, где горел огонь, они вспоминали тот день, и все повторяли себе «а что, если бы…» …Теплый майский вечер. Сидящая пожилая пара, крепко держались за руки, провожая закат, благодарят его, что они еще один день прожили вместе. Старик что-то рассказывал своей супруге, которая открыто смеялась и толкала любимого в бок. — Как думаешь, — вдруг начал мужчина, смотря на скрывающее солнце за горизонтом леса. Они сидели в парке, на мокрой лавочке, а под ногами, под лекгким дуновением ветра, трава щекотала ноги старика, заставляя того изредка вздрагивать. — Что было, если бы мы так и не встретились? — Не знаю. Но точно, мы бы не провожали закат так, как сейчас. А с чего ты спросил? — Да так, — улыбнулся мужчина, подставляя лицо вновь пробегающему ветру. Два силуэта долго смотрели на закат, держась за руки. С уходом последних лучей солнца, город стал постепенно погружаться во мрак. А небо из розоватого оттенка, переходило в фиолетовый. Зажглись уличные фонари. Гирлянда на некоторых деревьях, прекрасно осветила темные участки парка, особенно на том месте, где были они… — «А что, если бы…» — в воздухе произнеслись фразы двух людей, с одинаковым началом, но разным концом.»

***

*Сейчас* Барт неспешно собирался домой. Зевая, поглядывая в окно, медбрат и в мыслях предположить не мог, что в его кабинет с грохотом кто-то вломиться. Вздрогнув от неожиданного громкого звука, он медленно повернулся к нарушителю тишины. — Энджи?! — воскликнул Барт. — Что ты делаешь? — Скорее, в палату Сирени! — схватив за руку брата, Энджи потянул Барта к выходу. Парень тяжело дышал, в глазах застыл ужас, а рука дрожала, что это ощутил Барт. Медбрат напрягся, смотря в упор темным-карим глазам. — У него случился приступ!

***

*Неделю назад* — Сегодня ты какой-то хмурый. — обеспокоено отметила Вика. — Случилось чего? — она крепче прижала к себе руку мужчины. Заходящее солнце опаляло кожу, слепило глаза. А считаясь с повышенной влажностью, казалось, что мужчина находился в бане. Вздохнуть было тяжело. Когда они были в доме, то там хоть был кондиционер. Все же вот он, ожидаемый жаркий климат в туристической стране. — О чем ты? — дыша через рот, переспросил вопрос мужчина. — В последнее время ты чем-то взволнован. — Все хорошо, беспокоится нечего, — отмахнулся Соломон. — Порой нам нужны перемены, Моня, — задумчиво произнесла Виктория. — И как пять лет назад, так и сейчас я буду готова прийти на помощь, — уверенным, твердым голосом сказала она, взяв под локоть мужчину. — И какой бы срач между нами не произошел, я буду готова протянуть тебе руку. И в ссоре, и в радости! Так что пожалуйста, не скрывай от меня свои тревоги. Я слишком долго ждала этого момента, и не хочу терять тебя опять. — Как признание, — хмыкнул мужчина. А Виктория, довольно сощурившись, начала пихать друга в бок. — Это не ответ. Рас-сказы-вай, — потребовала она. — Мне нужно покинуть Сирень и вас на какое-то время. Он мне дорог, и я не хочу… — И что же за такое решение? Может не стоит? Ты и так заплатил высокую цену за прошлое. Не думаешь, что это лишнее? — Вика преградила путь мужчине. Сжав его ладонь обеими руками, она внимательно смотрела на мужчину, но Соломон первый отвел взгляд. — Ты не должен больше никому ничего доказывать, Монь. Это твоя жизнь и ты распоряжаешься ей так, как пожелаешь. Пожалуйста, не делай глупостей. — Прости, Ви, — с сожалением прошептал Соломон. — Но я должен. Я должен поставить над всем этим точку. Рано или поздно! — А ты уверен? Это стоит того? — Не знаю. Я уже не в чем не уверен, но, Вика, — с волнением воскликнул мужчина и обхватил плечи девушки. — Мне страшно. Я не хочу видеть, как у меня забирают мое счастье. Я так долго его искал. И новой потери я не переживу. Виктория улыбнулась и кинулась на шею мужчины и уткнулась ему в теплые, мягкие пряди. — Ты ведь знаешь, что я тебя всегда поддержу. Если ты решил, что хочешь быть с Сиренью, я тебе помогу. — Спасибо, — поблагодарил Соломон, прижимая к себе Вику. Даже спустя годы, когда от мужчины отвернулись родные — Вика единственная, кто протянула руку помощи. С ней было тепло, уютно. И все не казалось таким запутанным. Возвращаться назад домой никак не хотелось, но нужно было. В этот запутанный клубок, в котором нужно найти правильную нить, чтобы распутать. Или… Обрезать все. — Присмотришь за ним, если я не успею вернуться вовремя? — Для братишки не жалко, — подмигнула она и ударила мужчину в плечо. — Но не вздумай нюни сейчас пускать. Мужик ты или нет? — буркнула она. — Я так рад. Спасибо, — потирая глаза, Соломон приобнял девушку и они продолжили идти по улице. — Спасибо в карман не положишь, — хмыкнула Виктория. — Но приглашение на свадьбу, — задумалась она. — Какое? — не понимая сказанного девушки, Соломон остановился. — О чем ты? — Чт... Стоп. Признавайся! — потребовала она и показала на свое обручальное кольцо. — Подарил? — девушка внимательно смотрела на смену с непонимающего-недовольного вида мужчины на более оживленный с багровыми красками. — У тебя уши покраснели, — захихикала она. — Ты слишком быстро сменила тему! Ничего я не покраснел! Это от злости. Я зол! — возмутился Соломон и отвернулся, стараясь скрыть смущение. — Ну, ну, — протянула девушка. — А ведь размер подходит. Заметил? — Вика! — рявкнул писатель. — Уже как 27 лет. — Нет, еще не подарил, — фыркнул Соломон. Виктория покачала головой, скрывая улыбку. — А еще говоришь, это я перевожу тему.