Pandora Hearts. Драбблы

White Liar - И какой резон был врать? - Барма слабо, но все же заметно улыбнулся, горько и устало. Он коснулся кончиками пальцев удивительно спокойного лица, рассматривая каждую черточку. Парень на кровати, казалось, только дремал. Но не было чуть заметного трепетания ресниц, грудная клетка оставалась неподвижна, а кожа была слишком бледной, даже с легким голубоватым оттенком. И она была холодна, как подсказывали по ощущениям кончики пальцев. Тонкие губы изогнула последняя усмешка-улыбка, навеки отпечатавшись после поцелуя Смерти вечным клеймом. - Так зачем тебе было лгать? - спросил у опустевшей оболочки герцог, и сам немало переживший за последние две недели войны. В карминовых волосах прибавилось серебра, а виски и вовсе запорошило, как снегом. Проступил легкими морщинками возраст - семьдесят лет не те года, когда можно лихо скакать по полю боя. На груди тревожно поблескивал медальон с завершенной печатью - и Додо уже тихо хлопал черными крыльями, готовый забрать своего господина к Воле. - Белый лжец, - мужчина легко подхватил тело, которое все еще сохраняло подвижность и чуть ощутимое тепло, хотя прошло более суток с того момента, как душа покинула сию обитель. - Глупый клоун, тебе идет белый. Словно твой собственный цвет души... Цвет твоей лжи... - иногда Руфусу даже казалось, что он сходит с ума. - Зачем ты меня оставил, солгал мне? - легкий стук каблуков, ровно три четверти перестука, по плитам опустевшего дома. Все были на похоронах, своих или чужих. Никто не мог остановить наследника дома от последнего шага за черту потустороннего мира. А он перебирал в мыслях свое прошлое. Перед его мысленным взором проходили почти что три четверти смутного века. Молодой аристократ на приеме Синклеров и беловолосый рыцарь-альбинос, повздорившие в уголке и едва не передравшиеся. Юный мужчина, зажатый за колонной и шальными глазами смотрящий на лукаво улыбающегося слугу. Полумрак душной от свечей комнаты и сплетение гибких молодых тел на черном шелке простыней. Ссора с дедом и отцом и последующее примирение в обмен на служение Пандоре. Первое задание - и потеря любимого. Пропасть отчаяния в тридцать долгих лет. Снова знакомое и такое юное лицо, и невозможность его коснуться. Еще двадцать лет - непонимания, боли, обиды, страха, скрытых слез и невысказанных фраз. Двадцать лет лжи - из милосердия или жестокости ли? - и ненужной показной вражды, бессмысленного и оттого бесполезного вранья. Белоснежные нити навеки оплели их судьбы общей паутиной, и порой хотелось провести по лицу ладонью, чтобы стереть липкую массу с кожи. А потом началась война, разгорелась снова, - нападение вконец озверевших Баскервилей. Изнуряющее сражение на две недели. Погибли Шелли и Шерил; растворились Найтреи. Умерли почти все Безариусы. От некогда могучей Пандоры осталось дай Бездна, чтобы человек сто. Гилберт оплакивал Винсента, Ада и Оз - отца и дядю. Шерон пропала, но была жива, это знали все. Алиса, сразив сестру, заняла ее место. Цвай погибла, защищая молодого Безариуса, предав гетерохромного господина. Брэйк отдал жизнь, сразив Лео последним ударом Шляпника. А затем все стихло. Все закончилось. Стрелки печати остановились вместе с дрогнувшим сердцем в полушаге от черты, отпуская душу на свободу из клетки. - Ты хочешь вернуть его? - когда с Алисы спала пелена беспамятства, Черный Кролик стала так похожа на сестру, белую красавицу. - Почти. Верни ему юность, а меня сделай его защитником, его Цепью, - Барма понимал, что требует почти что невозможного. Но это ведь было измерение Алисы. - Сделать тебя Цепью в обмен на его жизнь... - девушка покачала головой, осторожно касаясь кончиками совершенных пальцев щеки Регнарда. - Так ли ты этого хочешь, герцог? - Тупой кролик... - Барма лишь усмехнулся. - Ты же сама ради своего любимого мира пошла на смерть. Так почему я не могу защитить свой мир ценой если не жизни, то своей души? Мне уже нет необходимости лгать, - Додо за спиной что-то одобрительно проклокотал, переминаясь с лапы на лапу. - Будь по-твоему, - усмехнулась новая Бездна. - Отныне он станет твоим хозяином и новым наследником дома... - Кевин, ты скоро домой собираешься? - служанка подошла к подростку, сидевшему на скамье в парке, неодобрительно покачав головой. И как такое недоразумение могло стать наследником дома? - Еще пару минут, Нэнси! - подросток с идеально белыми волосами и алыми лукавыми глазами оторвался от книги из коллекции прошлого главы. Единственное, чем был похож на сэра Руфуса юный Кевин - любовью к книгам. - Не задерживайся. Вечерами уже холодно, - проворчала служанка и вернулась в дом. - Думаю, тебе стоит быть осторожней в темноте, - рядом с парнишкой появился мужчина с карминовыми волосами, придерживая полы плаща и едва не упавший веер. - Герцог, почему вы стали Белой Цепью? - спросил Кевин, слегка щурясь. В ответ бывший Барма потрепал мальчонку по волосам и усмехнулся. - Чтобы защитить одного белого вруна, - полунасмешливо ответил мужчина. - Беги в дом, уже темнеть начинает. Глядя на своего "наследника", ставшего таковым по воле Алисы, Белая Цепь прекрасно знает, что не расскажет ему ту историю, которая никому не была известна, хоть и не было нужды ее скрывать от мальчика-альбиноса. Но белая паутина никуда не делась, и безобидная ненужная ложь - тоже. Цепи не могут признаваться в любви контракторам. Поэтому поборник правды и белый лжец поменялись местами. И белая ложь продолжила плести свое кружево.