Pandora Hearts. Драбблы

Когда по комнате прошелся промозглый зимний сквозняк, Барма лишь зябко дернул плечами, вспоминая, что сегодня вторник. По вторникам к нему всегда приходил один несносный и невыносимый молодой человек с белыми волосами. Он просто распахивал окно и забирался на подоконник, раздражающе широко и лукаво улыбаясь своим мыслям и держа в руке два пакетика - с чаем и чем-нибудь сладким. Если говорить прямо, этот наглый молодой человек - его "любимый" и весьма шумный сосед сверху по имени Зарксис Брэйк. Зарксис был необычным в том плане, что он был альбиносом, раздражающе позитивным циничным нахалом и геем, причем последнее выяснилось случайно посреди пьяного шума, когда его сосед устроил у себя вечеринку, а несчастному Барме надо было срочно сдавать отчет. А так как из-за этого шума он никак не мог сосредоточиться, пришлось слушать, что творилось наверху Таким образом он узнал, что некий Оз до безумия любит младшую сестру, Гил хочет Оза, Алиса любит мясо, а сам Брэйк, как уже было сказано, с оттенком голубизны и влюблен в какого-то патлатого придурка. А еще Зарксис безумно любил сладкое (которое ненавидел Руфус) и чай. И в один из промозглых вторников этот странный мужчина явился к Руфусу, забравшись на подоконник через открытое окно, когда тот его совсем не ждал и вообще уже собирался спать, оставалось только немного прибрать на своем столе, чтобы снова воцарился идеальный порядок. - У вас не найдется чаю, мой милый герцог? - отчего альбинос решил, что стоящий перед ним мужчина является аристократом, молодой историк так и не понял. Но раз уж в бедовую голову это так втемяшилось... Пусть так и будет. Это несколько льстило самолюбию и гордости, что уж тут врать. Кстати, тот чай, который в следующий раз принес сосед, был гораздо лучше того, что заваривал сам Барма, предпочитавший нежной вязкой терпкости трав обжигающе-горький вкус кофе. За что ему не раз и не два доставалось от нахального Зарксиса. И мужчина все чаще думал, что стоило выгнать этого наглеца еще в тот раз, когда он впервые заявился к нему в дом, но все это забывалось и забывалось, а потом просто вошло в привычку. Так, в доме карминноволосого появились конфеты, какие-то печенюшки (Барма никогда бы не признался, но ему безумно понравились те печеньки с миндалем, что в один из вечеров принес Брэйк вместе с эклерами, но, видимо, мужчина просек этот факт, и теперь у Руфуса на столе была вазочка с постоянно пополняющимися запасами вкусного миндального печенья), разные сорта чая и постоянный привкус сладкого на губах и в воздухе. Руфус часто из-за этого злился, но и не возражал особенно. Ко всему люди привыкают ведь. И вот в этот вечер ему пришлось привыкать к новым правилам игры, которую своими чаепитиями завели Сказочник и Безумный Шляпник. - Сейчас поставлю чайник... - тихо вздохнул Барма, уходя на кухню и начиная колдовать над чайником с будущим кипятком и заварником, почти механически отмеряя нужные пропорции, когда на бедра легли горячие широкие ладони, а самого его вжало в тумбочку, заставляя слегка наклониться вперед. Шею обожгло сорвавшееся горячее дыхание, а нахальная ладонь сместилась к внутренней стороне бедра, тогда как в ягодицы упирался уже далеко не карманный фонарик. И Барма не лишился бы окончательно дара речи, если бы на ушко насмешливым шепотом белобрысый не произнес: - Хватит этих глупостей. Мы слишком редко видимся, чтобы при встрече пить чай... И почему-то мужчина так и не нашелся, чем возразить соседу. А позднее даже подумал, что и правда, без чая можно и обойтись в их встречи...