You Are The Only One

«Я тебе посвящал все песни свои, Я себя открывал - все что хочешь бери. И с надеждою ждал, когда же тронется лед, Только в сердце любимом Любовь не живет.» «Знаешь, иногда так хочется уехать подальше отсюда. Уехать с тобой. Хочется делать тебя счастливой. Хочется, как раньше. Только мы вдвоём, помнишь? У твоего мужа такая возможность есть. Если бы ты знала, как я ему завидую! Ему повезло с тобой, правда. Ты замечательная женщина... мой идеал... моя единственная! И если ты счастлива в этом браке, то счастлив и я. Знай это. Прости, я бываю резок, но это лишь от обиды на себя... что отпустил тебя... Ты же знаешь, я отдал тебе лучшие годы своей жизни. P.S. Кудрявцева, вернись, я все прощу! С любовью, тот самый Лазарев, которого ты когда-то знала.» И так я подписывал многие страницы. Иногда думал, что когда-нибудь я соберусь и отправлю ей все. Хочу, чтобы знала о моих чувствах. Очень хочу. Раз так я не могу сказать, то тогда остаётся изложить все на бумаге. Но вряд ли я решусь передать ей это. Мне хочется кричать от такого молчания, но и своими письмами я не хочу разрушать твою жизнь. «Но, все равно, Я тебе желаю счастья. Нам незачем больше встречаться... Я все сказал... Я все сказал...» Была поздняя ночь. Бессонница брала своё. Слишком многое переменилось внутри меня. Ходил кругами, ворочался, слушал музыку — ничего не помогло. Нет ничего, что могло бы заглушить все мысли о тебе. Тут ещё мне не давало покоя, что с Каролиной так вышло. Наверное, поэтому я решил наведаться к ней в 2 часа ночи. Я постучал в дверь и через некоторое время она открыла. Нормальные люди-то спали. Она отошла в сторону с прохода и скрестила руки на груди. Зашёл. — Я разбудил тебя? — Я толком не спала. — я медленно шёл за ней. — Каролин, я пришёл извиниться за то, что было вечером. Лера не со зла. Да, я и сам виноват. — Я не хочу говорить об этом. Каро пятилась назад и зацепила чашку, которая стояла на краю стола. Осколки разлетелись в разные стороны и мы сразу кинулись их собирать. По иронии судьбы, я взял осколок и порезался. Не очень глубоко, но крови было достаточно. — Сереж, давай я отведу тебя в мед.пункт! Это может быть серьёзно! — она переживала, как ребёнок. — Не надо никуда идти. Это всего лишь порез. — я пытался всячески успокоить её. — Нужно хотя бы промыть. Дай мне руку, — Каро повела меня в ванную. — Больно? — она делала все с таким трепетом, что больно просто не могло быть. А если и больно, то только не от этого. — Нет, — я помотал головой и продолжил смотреть на неё. — Каролин, а муж приедет на закрытие? — Да, Мурат обещал. Почему ты спрашиваешь? — Просто спросил. Я думал, что он приедет раньше. — Он хотел, но не смог. — Понятно, — что-то я совсем не заметил в какой близости мы опять находимся. Каро поглядывала на мои губы, а я на её. — Спасибо. — ответил я, когда она закончила. И покидая её номер, я раз и навсегда понял, что больше близкой дружбы, между нами никогда не будет. Я смотрю в её глаза, а в голове всплывает образ Леры и её голос. Она касается меня, а я хочу, чтобы касалась Лера. Это происходит не всегда, но сегодня произошло и мне этого хватило. Я не хочу быть яблоком раздора в 2-х семьях. Может, я и засуну подальше какие-то чувства к Каро, но так будет правильнее. А к Лере... одни засунешь, другие вылазят и так до бесконечности. Я снова лёг на свою кровать. Теперь только с раной на левой руке. Видимо, этого мне не хватало. Шрамы ведь украшают мужчин. Пока пытался уснуть, вспомнил передачу, где мы с Лерой снимались: «— Здесь, сказали, шрам не останется 100%. — Так вот чтобы его не было… ты меня послушай! — Какая ты зануда-а-а… — Ну хочешь ты ходить с шрамом, ходи. — Да не будет шрама. Какой шрам? — Я тебе говорю, потому что вот он у меня остался.» Она, конечно, была очень заботливая. Переживала так, будто это с ней происходит. Да, и сейчас ничего не изменилось. Все также волнуется. Я же вижу. Только теперь я вместе с ней только в своих воспоминаниях. Наших воспоминаниях. Да. «Зачем придумали любовь? Она нам - отравляет кровь. Как по замкнутому кругу вновь. Кто придумал эту любовь?»