Призрак

Все, что сейчас помнил Канда, это темнота и тишина, холодная, звонкая, ломкая, как ряд острых сосулек под самой крышей в морозную зимнюю ночь. Отец никогда не разрешал ему высовываться из окна и трогать эти блестящие смертоносные колья замерзшей воды. Яширо вообще с большой опаской относился к зимам, словно бы приход этого явления был для него мучителен и напоминал о чем-то давно потерянном. Может, из-за того, что Аллен погиб практически перед наступлением зимы? Что-то коснулось щеки, обжигающе холодное, и скатилось каплей воды к уху, заставляя Юу поежиться и подскочить на месте, озираясь настороженным зверем. Он обнаружил себя на промерзшей насквозь лавочке: его самого от холода спасала тяжелая пуховая куртка и теплые штаны, но при таком трескучем холоде, когда над головой гудят провода, находиться снаружи было неразумно. Рано или поздно холод проберется под одежду. Скамейка была прикреплена к невысокому и слегка покосившемуся зданию — что-то вроде диспетчерской старого фуникулера, спускавшегося к подножью горы, на которой, собственно, и находился сам Канда. Склоны, весьма крутые, были покрыты густым лесом — вроде бы преимущественно хвойным, если судить по темно-зеленой, практически черной поверхности и отсутствию торчащих ветвей повсеместно. Внутри, за пыльным стеклом, юноша увидел старые, немного ржавые механизмы, панель управления и площадку, на которую выходят новоприбывшие. Механизм работал, хоть и довольно натужно: кто-то еще понимался на заснеженную гору, и даже можно было уже увидеть нечеткие силуэты, искривленные пыльным стеклом и окнами небольшой зеленой кабинки. Памятуя о том, что в этом месте может быть что угодно, японец затаился, посматривая в окошко и приложив кончики пальцев к стеклу. К слову, на руках были очень теплые перчатки… Вагончик, слегка покачнувшись, приехал, механизм издал протяжный скрипучий визг, тормозя тяжелую кабинку. Из самой кабинки вышли два человека. Первым была невысокая фигурка, очень похожая на девушку, длинные волосы, распущенные по спине, были убраны повязкой, прикрывающей уши. Вторым человеком был высокий широкоплечий парень, огненно-рыжий, настолько, что даже сквозь пыльное стекло было заметно, насколько яркий цвет волос у юноши. Канда тут же выпрямился, и девушка, увидев знакомое лицо, направилась к двери. — Канда! Ты что здесь делаешь? — приглушенный голос Ли донесся до слуха парня, пока она пыталась открыть заржавевший замок. — Где остальные? — Я не знаю, — ответил лаконично японец. — Думаю, где-то дальше, раз в этот раз мы пересеклись. Тем временем на помощь Линали поспешил Лави, довольно быстро расправившись с замочком и выпуская их из продуваемого всеми ветрами деревянного домика. Он тут же окинул взглядом окружающую местность, зеленые глаза парня слегка мерцали в свете тусклого фонаря над дверью. Начинался снегопад, и небо, низкое и пронзительно серое, постепенно темнело. Сумерки в горах довольно быстро превращались в глухую холодную ночь. — Выбор у нас небольшой, — медленно произнес оккультист, слегка прикусив губу. — Здесь есть дорога, достаточно протоптанная. Значит, ей не так давно пользовались, если учесть, что в горах снегопады очень даже частое явление. И есть высокая вероятность, что все направились в ту сторону. — У кого-то есть при себе оружие? — поинтересовался Юу, и они быстро проверили карманы: несмотря на то, что пришли они сюда налегке, в сознании Неа, где они все так же находились, было возможно все. И таким образом у Лави был обнаружен неплохой тяжелый молоток, чему тот был удивлен; Линали нашла несколько длинных острых булавок и перцовый баллончик; Канда оказался при своей катане у пояса. Впрочем, последнему никто не был удивлен: верный хранитель семьи следовал за своим хозяином даже несмотря на силу и козни Кемпбелла, что лишний раз доказывало, что заключенный в нем кристальный дух куда мощнее, чем это могло бы показаться. Снег под ногами скрипел довольно громко, сухой, но ледяной северный воздух колол кожу мелкими иголочками. Пару раз они видели оленей и белок, между деревьями быстро проскакал белый пушистый ком с длинными ушами, высоко подбрасывая длинные сильные ноги, — что только дало повод Юу позубокалить на тему родственников Лави, — но углубляться в чащу они не хотели. Как только кто-то даже заикался на тему того, что можно зайти вглубь мимо деревьев или срезать путь таким образом, как японец первым начинал протестовать против такого решения: интуиция подсказывала, что это будет последним решением, которое их компания примет. вслух он лишь сухо упоминал, что никто из них не умел ориентироваться в лесах, а значит, вероятность умереть возрастала примерно в шесть-семь раз против широкой протоптанной дороги. И все же следовало поторопиться. Легкий снежок понемногу превращался в довольно-таки сильную метель, пока дорога медленно, но верно шла в гору с небольшим уклоном, вихляя косыми поворотами. Лина ежилась и судорожно куталась в пуховик, вздрагивая и осматриваясь: она явно чувствовала себя не в своей тарелке, несмотря на то, что рядом с ней были два далеко не самых слабых парня. Наконец девушка вскрикнула: приглушенно, неверяще и немного вопросительно. Между деревьями был свет, явно электрический, теплый и яркий, словно мерцающий. А за самим поворотом — огромный особняк в три этажа, залитый светом. Это было весьма кстати: низкое горное небо быстро темнело, и бегать по неизвестному лесу ночью было занятием далеко не самым приятным. Если вспомнить, где они находились, — то смертельно опасным, и далеко не по причине зверского холода, от которого немели губы и пальцы, а дышать становилось больно и тяжело. На порог почти сразу выскочил до боли знакомый подросток — беловолосый, с красной татуировкой-проклятием и в теплом белом свитере, закрывавшем запястья и шею. — Сюда! — позвал он гостей громким, звонким от холода голосом, и они поспешили на зов. В комнате, в которую вела большая стеклянная дверь, было жарко от натопленного камина. Пр уютным диванам сидели уже знакомые им духи, похожие на большие плюшевые игрушки: практически каждый был укутан в теплый плед по самые уши и сидел с чашкой горячего чая. — Некоторых мы выловили из озера неподалеку, кого-то нашли в лесу, в снегу. Парочка заблудилась на кладбище неподалеку и чудом не угодила в катакомбы под горой. В заброшенной шахте нашел еще нескольких. Сейчас вроде бы все на месте, вы были последними, — пояснил Аллен, пожав плечами и принимая куртки у новопришедших. — Нас привез фуникулер от подножия. Очнулись мы уже в кабине, — добавил к общему перечню Лави, стягивая шарф и цепко вглядываясь в лица. — Юу был уже возле станции, когда мы сошли. — Проснулся на лавочке, — кивнул японец, принимая от Аллена чашку с горячим чаем и на мгновение перехватив пальцы подростка своими. Тот лишь мягко улыбнулся и повел плечами, что-то едва слышно пробормотав про странности разума Неа. — Однако мы все равно не знаем, что нам делать. Разум Неа все такая же загадка для нас, как и его замыслы, — Клауд первая подала голос, откидывая со шрама челку и осматривая всех своим демоническим глазом, не пропадавшим даже в облике человека, отчего женщина прикрывала его и часть шрама густой челкой цвета пшена. — Аллен, у тебя есть предположения, почему именно этот дом? Что он может напоминать Кемпбеллу? — Даже не знаю… Он похож на тот особняк, где мы проводили зимние каникулы. У Маны был такой загородный дом, в горах и лесу, доставшийся ему от родственников, — беловолосый дух слегка опешил, хмурясь и осматривая это место совершенно другим взглядом. Он пытался вспомнить. Возможно, они действительно бывали тут с братом… когда были совсем еще детьми. В голове пронеслись воспоминания его прошлой жизни. Вот он учится кататься на лыжах, и Неа, к тому времени уже весьма успешно справлявшийся с этими двумя палками, ехал рядом, смеясь и поправляя младшего. Мана смотрит на них с веранды и кричит, чтобы они были осторожны. Его сестра, Катерина, стоит рядом. Катерина… Он совершенно не помнил ее, и воспоминаний, связанных с этой женщиной, практически не было. Единственное, что он точно мог сказать, — она умерла очень давно, возможно, практически сразу после этого воспоминания. Катерина Кемпбелл болела, очень давно, сильно и, увы, неизлечимо. Повинуясь какому-то внутреннему чувству, он подошел к каминной полке. Разумеется, фотографии. На каминной полке, рядом со старинными часами, стояла простая деревянная рамка с фотографией четырех человек. Высокий мужчина с вьющимися каштановым волосами обнимал за плечо хрупкую девушку, похожую на него, как две капли воды, но с более нежными и мягкими чертами и мягкой, доброй улыбкой. А рядом стояли дети — он сам и Неа, маленькие, улыбающиеся и неприлично счастливые, сжимающие в руках по мандарину. Интересно, кто сделал эту фотографию и как она сохранилась в памяти безумца? — Кто она? — Канда умел подходить совершенно бесшумно, и Аллен был наверняка уверен, что мгновение назад его не было на том месте. — Сестра Маны. Совершенно её не помню, словно бы и не было. Наверное, Неа запомнил её лучше, и потому спроецировал в подсознании удаленный тихий дом из воспоминаний. Правда, понять не могу, для чего ему это, — откликнулся призрак, хмурясь и рассматривая фотографию. Только когда он увидел Катерину, он смог хоть что-то выудить из памяти. Они были знакомы плохо: хоть женщина была очень доброй и хорошей, болезнь утомляла её и делала практически затворницей в собственном доме, а уж общество детей, порой слишком шумных и активных, причиняло определенные неудобства, несмотря на то, что она любила своих племянников. А ещё, если изменчивая память не подводила беловолосого, она не была родной сестрой Маны, пусть бы внешне они были практически неразличимы. Странная ситуация… ведь и Аллен для Неа был не совсем родным братом, а лишь кузеном, которого в детстве постигло несчастье. И как ни странно, он не помнил своих родителей, как и тетушку. Проделки памяти сильно беспокоили… — Закругляйся со своей медитацией над фотографиями, — голос брюнета вырвал Уолкера из задумчивости, и тот осторожно водрузил фото на место. Сейчас этот оклик оказался как нельзя кстати: длительное самокопание вызывало боль в голове и какое-то смутное чувство несчастья. Что-то действительно здесь произошло, пусть бы сам фамилиар так и не мог вспомнить ничего о своей прежней жизни. — Итак, что мы будем делать? Ждать, пока Неа сделает свой ход? — на кухне уютно кипел чайник, а желтоватый свет лампы под самым потолком отражался на поверхностях солнечными зайчиками, вот только непривычно серьезный Лави выбивался из общей атмосферы умиротворения и безопасности. Как и бледная Линали, кусающая губы в кровь и нервно обнимающая себя за плечи. Клауд уже стояла безмолвной тенью в дальнем углу, наблюдая за живыми. Младшие духи дремали в гостиной у камина, старшие же собрались для беседы вместе с живыми. — Не выход, — подала голос Лина, не отрывая взгляд от пола. — Пока мы не готовы к его появлению, у него есть преимущество, а оно может оказаться для нас фатальным. Раньше все испытания проходили отдельно, и у нас не было сплоченности, общего плана действий. Сейчас он собрал нас всех по какой-то причине, и чем глубже мы уходим в его подсознание, тем больше логики и личностного в испытании Кемпбелла. Его мечты, страхи, желания, теперь воспоминание о месте, где он проводил своё время. Все это неспроста. Что-то происходит в нем самом, и мы наверняка близко… — В целом, согласен с Ли, — неожиданно поддержал девушку Юу. — Пока мы бездействуем, мы уязвимы. Но то, что мы близко, совсем не факт. Скорее, на промежуточном этапе. В прошлые разы нужно было выжить и дойти до конца, а что в этом случае — неизвестно, как и причина, почему он допустил, чтобы все мы собрались. Одно точно ясно — из дома лучше далеко не уходить. Пока мы шли по лесу, за нами будто кто-то наблюдал. И я уверен, что это были не родственники тупого Кроля. — Юу, ты просто образец тактичности, — мягко упрекнул рыжик своего друга, улыбнувшись уголками губ. — Мы нашли в своих карманах оружие, пусть и весьма сомнительное, вроде молотка. — Здесь есть пригодные вещи. Кочерга, сковородка, ножки стульев, но не более, — Найн подала плечами в своём углу. — Кое-какой отпор мы все же способны дать, но вряд ли в этом мире действуют наши силы как духов. Многие не могли добраться до дома и терялись, мёрзли, вели себя как живые создания, а не духи и хранители, так что вполне вероятно, что и силы свои они тоже подрастеряли. — Я вот что думаю… Если брат позволил нам иметь оружие при себе, то, может, его ещё можно будет спасти? — едва слышно произнёс в пустоту Уолкер, однако его услышал каждый. — Кто знает, Мелкий. Возможно, ты и прав, — спустя несколько секунд ответил Канда. Каждый из них понимал смутную надежду призрака, однако и сам он понимал, что вполне вероятно, что при встрече ему самому придётся уничтожить осквернённый тьмой дух самого дорогого когда-то человека. И англичанин был благодарен за то, что у него пока ещё не отнимали эту надежду, такую же бесплотную, как и он сам. *** Ночь опустилась, как тяжелое одеяло, просочившись туманом между деревьями и лишь немного отступая перед золотым светом, льющимся из всех окон огромного дома. Младшие понемногу начали просыпаться, пока взрослые охраняли их сон, по очереди выходя во внешнее пространство за дровами, сваленными в поленнице за домом. И пусть всем было до ужаса неуютно вне золотистого света, каждый понимал, что если погаснет огонь в камине, то никто не сможет гарантировать им безопасность — особенно в закрытом пространстве дома, сейчас бывшего безопасным благодаря своей освещенности. Канда даже припомнил древнее выражение о том, что человек боится не темноты, а неизвестности, а Лави прокомментировал это анекдотом про то, сколько стоматологов скрывается в темноте. И хотя смешки от старого, как Хевласка, анекдота все-таки раздались, каждый ощущал себя беззащитно и зябко, особенно когда ветер, прорывавшийся сквозь плотный заслон деревьев, ударялся о стекла или начинал гудеть среди ветвей сердитым грозным голосом. Всех сковало ожиданием, словно бы беспокойную речку в зимний суровый мороз — тонкой корочкой льда. Под оковами еще бурлили шумной водой эмоции, однако внешне это оставалась хладная гладь, и с каждой секундой она становилась все крепче, все жестче, словно стремясь задушить жизнь в потоке. Постепенно разговоры смолкали, и в комнате стало слышно только дыхание и треск пламени, вылизывавшей сухие дрова. Свечи и электрические лампочки вселяли некую призрачную уверенность в компанию. Слишком призрачную, чтобы давать им силы, но достаточную, чтобы вызывать слабые улыбки-вспышки на лицах. Пока был свет, пока был огонь, они могли ощущать себя хоть немного, но лучше. Даже когда начал стихать ветер, и по мрачному лесу разлилась, словно кисель, тишина, обострявшая шепот до крика. — Мне кажется, или кого-то не хватает? — пробормотала Лина, слегка нахмурившись и осматривая всех в комнате. Аллен присмотрелся, пересчитывая вполголоса, называя каждого по имени. И в какой-то момент он похолодел: Линали была права, не хватало одного из духов. И из-за одной из дверей доносился свист врывающегося в комнату ледяного ветра. *** — Далеко не уходить, держаться так, чтобы дом был виден с любой точки, — Клауд командовала настороженными духами, и Юу не был против, что сейчас эта властная женщина взяла в свои руки бразды правления. Сейчас она была куда более предпочтительным командиром, чем растерянный и явно не слишком понимающий, что делать, Защитник. — Ты как? — Аллен присел рядом на подлокотник. — Иногда мне кажется, что я слишком слаб для таких сражений, — задумчиво ответил Канда. — Посмотри на них. Каждый из этих духов, даже самый слабый, намного сильнее человека, намного могущественней. Черт, да они могут во сто раз больше, чем я! — В отличие от нас ты жив, и это уже само по себе преимущество, — мгновенно возразил сребровласый дух. — На тебя не подействуют заклятия и не смогут навредить инфернальные существа. Твоё слово стоит намного больше в этом мире, чем все эти мифические силы. Однако парень не ответил, лишь плотнее сжались губы, даже белея от напряжения, да спина стала ещё прямее, словно брюнет ухитрился проглотить любимый Муген. И это совершенно не нравилось Уолкеру, как бы он ни старался абстрагироваться от неприятного ощущения, комком засевшего под горлом. — Чем больше ты будешь в себе сомневаться, тем слабее будешь становиться, — со слабой усмешкой добавил Аллен, с тревогой глядя на слишком прямую спину Юу. Он подсознательно ощущал, что что-то с парнем было не так, но никак не мог понять, что именно его так тревожило. — Уолкер, я всего лишь человек. Нам свойственно сомневаться, — ответил юноша, покачав головой и продолжая задумчиво наблюдать за Клауд, которая отдавала последние указания. Все взяли по факелу, сделанному из разорванных тряпок, смоченных в масле, и расколотых деревяшек. Нужно было найти пропажу. И каждый отправился в свою дорогу, разбившись по парам. Разумеется, Аллен и Канда отправились вместе. Линали и Лави тоже выбрали друг друга: в крайнем случае, один всегда сможет защитить другого, ведь у Ли остался ее дар медиума, а Лави уже к тому времени немного поднаторел в защитных плетениях и символах, становясь полноценным оккультистом. — Старайтесь не слишком отдаляться от дома, — напомнила блондинка. — Вполне может случиться и так, что мы не найдём пропавшего. Или найдём, но слишком поздно. Терять ещё кого-то из команды будет глупо, как бы жестоко сейчас это ни звучало. Многие выглядели подавленными, однако кивнули, понимая резонность слов их самой старшей коллеги, и каждый разбрелся по своему участку. Аллен последний раз бросил взгляд на дом: извне он казался не безопасным убежищем, а хитроумной ловушкой, которая грозилась захлопнуться в любой удобный момент. Тело, слишком материальное, поваливалось в глубокий снег по колени, идти было довольно трудно и даже в каком-то плане неприятно, однако страх за товарищей пересиливал такие непривычные чувства собственной материальности. Да и Канда рядом, пусть и недовольный и все ещё задумчивый, вселял призрачное ощущение уверенности в том, что так или иначе все будет хорошо. Линали отодвинула тяжелую лапу ели и едва не отпрыгнула, когда рядом упала шапка снега, потревоженная неосторожным движением. Рыжик лишь поджал губы: шуметь сейчас и высказывать своё недовольство поведением девушки было как минимум бессмысленно, а возможно, что даже опасно. Похитители могли быть рядом. — Как ты думаешь, мы их найдём? — почти робко спросила Ли, поёжившись от холода, проникавшего под курточку. В горах воздух совершенно другой, и кажущаяся тёплой вещь далеко не всегда действительно будет являться таковой. Лина помнила, что практически такая же куртка была у неё дома. Возможно, эта реальность ориентировалась по их собственной памяти, предоставляя необходимое в соответствии с полученной от пленников информацией. — Во всяком случае, я на это надеюсь, — немного неохотно ответил Лави, осматриваясь. В воздухе витал какой-то странный запах, оседавший на языке и губах металлом. Его можно было принять за озон перед грозой, если бы не кристальная чистота неба с яркими точками звёзд. Он был очень смутно, но знаком. И что тревожило ещё больше: на глубоком снегу, на котором каждый оставлял чёткие следы, совершенно не было даже признака, что кто-либо до них проходил, а ведь ни снегопада, ни метели, которые могли бы замаскировать присутствие посторонних, не было. Да и снег был крепким, слежавшимся, с хрупкой колкой корочкой наста. Было тихо, даже потрескивание снега под ногами и едва слышные щёлкание в дереве факела не нарушали этой трагично-торжественной и в чем-то почти враждебной тишины, окутавшей ночной лес. — Я что-то слышу! — внезапно встрепенулась девушка и спешно зашагала в сторону звука. — Уверена? Кого ты слышала? — рыжий старался не отставать от неё, но более легкая и низкая Линали проворнее бежала по насту, чем куда более тяжелый парень, проваливавшийся в снег все сильнее, чем они отходили в лес. — Голос, я уверена, там кто-то из наших, они в беде! — волнение китаянки достигло предела, когда и Лави услышал отдаленный вскрик, отчаянный и такой умоляющий, что неудивительно, что медиум с такой скоростью стартанула на помощь неизвестным. Вот только что-то в голосе заставляло юношу хмуриться: он был неестественным, и веяло от него чем-то нехорошим, грозным, смутным, отчего сердце сжималось в дурном предчувствии. — Да подожди же ты! — сердито окликнул девушку Историк практически у самого входа в пещеру, грубую, с деревянными балками и заграждениями, как в старых шахтах. — Мы понятия не имеем, куда сейчас попадём! У нас ни карт, ни оружия, нас двое, и этого явно недостаточно! — Если они погибнут, будет лучше? — брюнетка поджала губы, немного надменно прищурившись. Впрочем, парень понимал стремление девушки отправиться друзьям на помощь, однако сейчас её оттаянная жажда скорее граничила с инстинктом леммингов кидаться со скал и разбиваться об острые камни. И это не на шутку тревожило. — Если погибнем ещё и мы, будет лучше? — устало возразил Лави, однако Линали н стала его слушать, шагнув с факелом в черноту заброшенной шахты. И ему ничего не оставалось, как отправиться следом за явно сошедшей с ума коллегой, хотя все его инстинкты буквально кричали о том, что большей глупости, чем одним соваться в совершенно незнакомое и явно тревожное место, они совершить не могли. Во всяком случае, здесь. *** — Это странно. Ни следа, ни даже какого-то знака присутствия тут кого-то ещё, кроме нас, — пробормотал Уолкер. Они шли уже минут пятнадцать, все больше углубляясь в лес. Снег ощутимо мешал передвижению и затормаживал, но жаловаться было не на что: сейчас они все были в одинаковом положении. Он не ощущал даже присутствия посторонних в пределах ста метров, хотя мягкие огоньки товарищей-духов теплились между деревьями, словно комочки люминофора. Не хватало только Лави и Линали, которых он бы не смог учуять так просто, не перестроившись на их восприятие, и пропавших, что было совершенно дурным знаком. — С ними все в порядке? — спросил Юу, украдкой наблюдавший за поведением фамилиара, и беловолосый кивнул, достаточно уверенно, чтобы убедить японца. — Никогда не думал, что буду беспокоиться о них. — Все на месте… Из тех, кто уходил от дома, — улыбнулся уголками бледных губ дух, когда его внимание привлекло нечто весьма необычное. — Посвети сюда, — попросил он мечника, указывая обтянутой белоснежной перчатки рукой намучается на дереве. Несколько встревоженный голос Аллена заставил парня поторопиться, тогда как сам призрак осматривал кору с возрастающим интересом. — Что ты там заметил? — окликнул его в нетерпении Темный, и Уолкер даже слегка вздрогнул, отвлекаясь от своей находки. — Следов на снегу нет. А вот на деревьях есть царапины как от когтей. И эти крапины поднимаются все выше, словно бы похитители были… не знаю… древесными кошками или пумами, — в недоумении откликнулся англичанин, проводя кончиками пальцев по шершавому стволу, где виднелись едва заметные, но вполне характерные следы, от которых мурашки бежали коже. — Вот только ни одна из кошек не способна оставлять настолько глубокие следы и при этом прыгать так высоко с добычей в зубах. Да и следов местами три, как если бы добычу придерживали одной лапой. Как делают обезьяны или человекоподобные существа. — Очередные духи твоего братишки? Интересно, что на этот раз придумала его больная фантазия. Хотя нет, пожалуй, совершенно не интересно… — пробормотал в ответ брюнет, невольно поёжившись. С него вполне хватило и предыдущих наваждений, посланных чокнутым Кемпбеллом, чтобы стремиться встретиться снова с какой-то из жутковатых иллюзий. Вот только выбора у них наверняка нет, а этот желтоглазый хрен даже в последнюю очередь не прислушается к воле своих жертв. Или тех, кого он таковыми полагает, ибо никто из них так просто сдаваться не намерен. Аллен не стал отвечать на этот вопрос, разве что кинул немного раздражённый взгляд: в напоминаниях о причине из бед он совершенно не нуждался. И без того хватало забот и неприятностей и без таких вот постоянных тычков в ребро. В каком-то плане Канда вполне понимал состояние беловолосого, но все же что-то в нем самом не могло держать язык за зубами. Может, сказывались эмоциональная и физическая усталость. Прошедшие десять минут на часах Вечности совершенно не ощущались десять минутами обычной жизни. Возможно, так и должно было быть, размышлял Юу, пока Уолкер, задирая голову и отыскивая царапины, проследил путь от дерева к дереву, слегка щуря серебряные мерцающие глаза, тревожные и беспокойные. Внезапно Канда остановился, словно наткнувшись на невидимую стену, и поспешно обернулся, рыская глазами, словно потревоженный зверь. — Что случилось? — Аллен замер рядом послушной белоснежной тенью, и японец передернул плечами, стряхивая пелену наваждений, навеянных раздумьем и почти панической тревогой, от которой хотелось завыть на блеклые звезды. — Нужно вернуться, сейчас же, — незнакомым низким голосом ответил Темный, одним слитным движением вытаскивая катану. — В воздухе слишком запахло кровью. *** В штольне было тихо, сыро и мрачно. А ещё довольно тепло для такого места. Сюда не задували ветра, но балки, когда-то крепкие и добротные, местами прогнили и стояли на честном слове. Лина и сама уже не была рада тому, что решилась сюда зайти, повинуясь инстинктивной блажи, пришедшей ей на ум, словно наваждение. Лави шагал следом практически бесшумно, и только его размеренное глубокое дыхание говорило девушке, что она не одна. Свет факела выхватывал совсем немного, однако этого хватало, чтобы различать неясные тени в самой глубине шахты. Они не подходили, избегая света, словно чумы, и это почти радовало Линали. Почти — потому что подсознательно она знала: потухнет факел, и им уже будет не спастись. Теперь она была совсем не уверена, что слышала где-то тут голоса, хотя секунду назад готова была поклясться, что слышала, как её окликнули по имени. — Куда теперь? — мрачно спросил рыжик, когда они вышли к перепутью штолен. Дальше один путь вёл к искомому, а второй — в каменоломню, где неосторожный шаг мог стать последним: в старых шахтах часто попадались расщелины и пустоты, откуда выбраться было уже невозможно. Тихий голос-шёпот едва слышно позвал их из правой штольни, однако девушка, как бы ни хотела, но не могла и шагу сделать в том направлении. Безотчётный интуитивный страх держал её, будто клещи. — Налево. Просто доверься, нам налево… — ответила она срывающимся шёпотом, и юноше оставалось лишь досадливо подать плечами, направляясь следом и попеременно оглядываясь: если уж страх Линали можно было объяснить её вечной боязливостью всего, что только можно, то сам Лави никогда не страдал паранойей, и его насторожённость вполне могла оказаться отменно работающей интуицией. Чего не хотелось. Не в узком коридорчике с гнилыми подпорками, готовыми обрушить на головы незадачливых визитеров не одну тонну камней. И даже не в небольшом зале — пещере, созданной руками шахтеров, с вентиляцией в потолке, сквозь которую прорывались хоть какие-то крупицы света, немного рассеивая черноту. А недалёко от центра юноша разглядел чёрной провал — яму, в которой вполне могли держать пленников. Или же то, что от них осталось, хотя от этой мысли внутри все переворачивалось неприятным комом. — Ли! — внезапно окликнул девушку рыжий, и та шарахнулась к стене, будто бы ошпаренная. Неудивительно, ибо из одного их проходов пещеры на них смотрели тускло, словно у кота, мерцающие плашки огромных глаз, поддёрнутых пленкой, словно у слепцов. Свет факела выхватил бледную шероховатую кожу и неестественно длинные худые лапы с заостренными черными когтями, похожие и непохожие на человеческие. Вывернутые под неправильным углом суставы, казалось, готовы были сломаться, и можно было в буквальном смысле пересчитать каждую кость, выхваченную дрожащим пламенем. Тварь подалась навстречу, что-то низко и сипло прохрипев, и в свет попал изуродованный рот, полный кривых выступающих клыков, желтых и местами порченных, но все ещё бритвенно острых. По подбородку существа стекала слюна, мерно капая на пол вязкой тягучей слизью, и Лави впервые испытал ту грань отвращения, после которой начинается безумие — лишь бы то, что вызывает такое омерзение, исчезло и больше не возвращалось. Странное оцепенение сковало обоих, пока тварь пялилась на них своими пустыми неморгающими глазищами, похожими на мутные стекла неопределенного цвета. Лина первая не выдержала, поддаваясь панике. Она ткнула горящим факелом прямо в рожу существа, и монстр заверещал, словно дикий зверь. От этого вопля, полного боли, ярости и злобы у оккультиста, казалось, волосы дыбом даже на руках встали, не то что на голове, и он уже решил было, что монстр сейчас кинется на них. Однако тварь спешно отступила, прикрывая длинными худыми пальцами лицо и подпалины на бледной, как пергамент коже. — Что это за…? — Ли не могла подобрать приличное слово, чтобы описать всю степень своего впечатления от встречи с монстром. — Это вендиго, — мрачно и тихо произнес Лави, освещая глубокую яму, и девушка тихо охнула, прикрывая рот ладонью и едва не выронив факел из задрожавших рук. Яма была полна человеческих костей, как свежих, так и старых, древних. Где-то за спиной хрустнула ветка, и Ли мгновенно развернулась, выставляя перед собой факел в попытке защититься от неведомой опасности. — Каннибалы? Ты об этих существах? — едва слышно спросила она, но рыжик слегка качнул головой. — Не просто каннибалы. Говорят, что первые вендиго появились на проклятой земле, когда в холодные и голодные годы целые индейские племена сжирали друг друга, оставляя пустые поселения, не в силах прокормиться охотой и припасами. Это продолжалось много лет, и сами каннибалы верили, что таким образом они получают силу и мощь своих соплеменников. Вот только в какой-то момент они стали бояться света, прекрасно видеть в темноте, их клыки удлинились, а волосы начали выпадать, оставляя гладкую и очень крепкую кожу. У них усиливались регенерация и ломались кости тела, переходя в новую форму. И эти существа совершенно потеряли человеческий облик, обретя сверхъестественные и пугающие возможности. Но они всегда голодны, и этот голод можно утолить только человеческой плотью, и то ненадолго, — кратко пересказал историю появления вендиго Книгочей. — А еще они чертовски умны и умеют пародировать практически любой звук или голос, ранее слышанный хотя бы мельком. Лина едва не выронила факел, снова охнув. — А ведь я прибежала сюда, потому что слышала голос Аллена, который зовет на помощь, — пролепетала медиум, сжавшись в комок и виновато прижав руку к груди, второй удерживая разом потяжелевший факел. — Тогда выбираться нам нужно срочно. Наверняка тот, кто тебя сюда заманил, не ожидал, что мы будем с огнем. И пока он не сообразил, что к чему, нам нужно выбираться, — тут же нахмурился рыжик. Вот только рычание и шипение доносилось со всех сторон, и мутные стекляшки глаз тускло мерцали со всех сторон, алчные, голодные и уверенные. Никто и никогда не уходил от стаи вендиго, наметивших свою добычу. И те два ребёнка, которых они выкрали, приманив голосами, совершенно не удовлетворили голод даже новообращенных, ещё знавших чувство сытости. Но в руках огненноволосого пламя, оно ждёт, и один из них уже познакомился с огненным цветком, сунувшись к девчонке. Паленая шкура сородича лишь распалила аппетит стаи. Они хотели ещё, свежее мясо, мягкая, сладкая, податливая плоть. Вонзить зубы, растерзать… Немедленно. Пока не пришли другие. С такими же факелами. Пока эти отбились от своей стаи и беззащитны перед хищниками. Твари, скаля острые кривые зубы, обступали со всех сторон. Некоторые карабкались по стенам, почти перебираясь на потолок, подбираясь ближе и ближе. Их был не один десяток, и пусть они действовали очень слаженно, главаря среди них не было, из-за чего вендиго иногда шипели друг на друга, соревнуясь за право первыми вонзить клыки в жертву. Их длинные ногти скребли по камню и снегу, равнодушно и мягко сыпавшемуся из отверстия, а уродливые ухмылки искажали и без того не самые привлекательные и дружелюбные физиономии тварей. Кольцо смыкалось удавкой на шее. Некоторые особо смелые и голодные пытались подступиться сначала к рыжему, однако страх перед огненным жгучим цветком отпугивал их, они лишь за мгновение до прикосновения к пламени отпрыгивали, шипя и демонстрируя внушительные клыки. Ли стояла, будто оцепенев. У них не было оружия, как такового, только факел, молоток в кармане рыжего, да её булавки и баллончик. Но разве это оружие против кошмарных людоедов, похожих на порождение древнего мифа и самой больной, дикой фантазии, какая могла только воплотить в жизнь столь уродливые и искореженные существа? Смерть смотрела на них бутылочными мутными стекляшками, неумолимая и безжалостная. А ещё — крайне мучительная. И твари смелели… Они нападали чаще, группами, и в конце концов Истррик уже не стоял на месте, вертясь волчком, чтобы успеть отпугнуть каждого из нападающих. Если оно вцепится клыками, с этой частью тела можно будет попрощаться: искривлённые в разные стороны клыки в буквальном смысле предназначены для выдирания кусков плоти из непокорной жертвы. — Нет! — Линали пронзительно вскрикнула, когда тварь прыгнула на неё, и, повинуясь какому-то своему внутреннему голосу, направила огонь в вендиго, будто бы ощутив жар пламени и сумев эту кипучую непокорную энергию подчинить и охватить собственной силой, слишком мягкой, слишком слабой, чтобы рассчитывать правильно её необходимое количество. Огромный огненный язык, словно хлыст, полоснул взвизгнувшее существо по впалому животу и грудине, откидывая в стену, а затем изогнулся, повинуясь воле девушки. Ошарашенные твари отскочили и от Лави, изо всех сил отбивавшегося факелом от шипящих существ, уже красовавшихся с подпаленной шкурой. Пару раз он едва не лишился руки, когда слишком проворные твари практически щелкали клыками у самого запястья, и лишь его природная ловкость позволяла вовремя сберечь руку. — Первичный огненный элементаль? — тяжело дыша, спросил Книгочей, снова прижавшись спиной к спине девушки. — Очень находчиво, не знал, что ты такое умеешь. — Я и сама не знала, — всхлипнув, скорее от страха и перенапряжения, ответила медиум, и хлыст изогнулся кольцом, очерчивая огненный защитный круг вокруг пары. Вендиго тут же зашипели, недовольно, зло и явно желая добраться до находящихся под защитой пламени подростков. Их белесые глаза горели мертвенным светом, голодным, неумолимым и жестоким. Они умели ждать, обладая практически бессмертием, и брюнетка понимала, что как только они ослабят защиту, твари кинутся из темноты, в которую они сейчас вынужденно отступили. Постепенно шорохи стихли, и Лина немного ослабила защиту стихии, оставляя тонкую ниточку, которая в любой момент могла полыхнуть стеной пламени. Контроль отнимал практически всю энергию девушки, однако она держалась молодцом, и Лави прекрасно понимал, насколько тяжело ей давался новый для неё вид использования способностей медиума. *** В комнате было шумно: каждый пытался поделиться новостями с другими, считая, что его новость куда более значительна, чем остальные. Одни нашли кровавые следы на снегу, другие — обрывки одежды или клочки волос. Третьи, как Аллен, обнаружили следы на деревьях, а ещё одна группа буквально божилась, что видела странных искалеченных существ, перебиравшихся по деревьям с ужасающей скоростью. Однако все это было скорее панической попыткой как-то спастись от всепоглощающего ужаса, охватившего каждого в комнате. Страх перед неизвестным ослеплял, лишал воли и рассудка, и сейчас могущественные духи казались детьми, которые были не в силах справиться с настигнувшим их наваждением. Однако сам Канда молчал, рыская среди присутствующих, будто зверь. Аллен скользил за ним тревожной белой тенью, не отставая ни на шаг. — Все вернулись? — впервые за время пребывания здесь Канда позволил себе командовать. Он тревожно озирался, отыскивая и подсчитывая. — Нет Лави и Линали, — едва слышно ответил Аллен, вздрогнув и передернув плечами от нехороших мыслей, роем пронёсшихся в седой голове. Мечник выматерился сквозь зубы, жмурясь так, что перед глазами заплясали круги. Терять своего, пожалуй, единственного близкого друга он не хотел. Но соваться сейчас в лес, когда запах крови стал настолько сильным, что пробирался даже в дом, было сущим самоубийством. — Канда… — осторожно позвал его Уолкер, подходя чуть ближе и устроив узкую ладонь на плече. Однако брюнет никак не реагировал, сосредоточившись на своих ощущениях. Не зря мать учила его, он сможет позвать, сможет найти. Юу сосредоточился на своих ощущениях, стараясь снова перейти на грань между явью и небытием. Все окуталось туманом, где полупрозрачные цветные силуэты духов растворялись, отбраковываемые волей и желанием Защитника. Его сознание металось от силуэта к силуэту, соскальзывало и снова мчалось дальше невидимой гончей. Он уже за домом, рыскает по опушке вокруг особняка, мчится дальше, где на снегу полыхают фиалковый и огненный след, торопится… Нужно успеть, во что бы то ни стало. Парень уже практически видит силуэты — огненно-рыжий, словно высеченный из янтаря, и более тусклый, будто бы уставший, вымотанный, нежного фиалкового цвета. Окутанная алым фигура полыхнула почти у самой двери, и в ту же секунду раздался тяжелый удар, сотрясший дверь так, что, казалось, она должна была слететь с петель к такой-то матери. Аллен мгновенно кинулся к двери, тогда как остальные стали наизготове, готовые мгновенно атаковать, если за дверью окажется совсем не тот, кто ожидался. В ту же секунду взгляд японца стал намного более осмысленным. За дверью оказался действительно Книгочей, вот только что его состояние, что практически буквально висящей на нем Линали. Девушка была кошмарно бледной, практически на грани обморока, однако целой и невредимой. Чего нельзя было сказать о самом Лави, который был буквально покрыт царапинами. Куртка и свитер изодраны в клочья, всклоченные волосы покрыты гарью и кровью, а на щеке красовалась длинная глубокая царапина, практически пересекая глаз. И он, как и Ли, еле держался на ногах. — Быстрее, она в порядке, но практически лишена сил, — хрипло пресёк все вопросы рыжик, практически вваливаясь в комнату и перевешивая медиума на Уолкера. Лину тут же перехватила Клауд и отнесла на диван, где уже хлопотали духи, устраивая более удобное место отдыха. Канда же перекинул руку парня через свои плечи, помогая опереться и доковылять до кресел. — Что там произошло? — брюнет присел рядом с рыжим и внимательно смотрел на него, будто изучая его состояние. А посмотреть было на что, чего только всклоченные волосы, царапины на лице и руках да изодранная одежда стоят. И все же он не мог отделаться от образа двух силуэтов. Огненный принадлежал не Линали, а Книгочею, словно тот и правда был соткан из жгучей стихии. — Дай сигарету, — хрипло попросил Лави, не поднимая потускневшего усталого взгляда. Юу изогнул бровь в немом вопросе. — Просто дай сигарету, блядь, отдышаться — и мы сами все расскажем. Насколько это вообще реально рассказать. *** — Боюсь, в этот раз желтоглазый выродок сам себя превзошёл, — произнёс рыжий, поглубже затянувшись. Линали лежала на диване, укутанная в одеяло, и дремала под чутким наблюдением Клауд, опутавшей китаянку тонкими нитями, реагировавшими даже на малейшее изменение состояния. Сам Книгочей примостился на ковре возле дивана, судорожно затягиваясь едким сухим дымом. На щеке белело пятно пластыря, а руки были перемотаны бинтами, как и грудь, и из-за этого ему пришлось сидеть в одних штанах, благо, в комнате было очень жарко натоплено, так что озноб бил только переутомленную девушку-медиума. Однако внешний вид сейчас меньше всего беспокоил Лави. — Когда мы добрались до пещеры, на нас напали вендиго. Да, Юу, хватит изгибать бровь и кривиться. Те самые вендиганы, тему которых так любят обыгрывать в разных каннибальих историях. Только эти были совсем не мифологические твари… ... — Нужно срочно добраться до дома, там они нас не тронут. Слишком много людей, — для острастки взмахивая факелом, произнёс Историк и бросил взгляд на девушку. Та была в крайне плачевном состоянии: пальцы вздрагивали от напряжения, а по виску, несмотря на весьма прохладную погодку, скатилась капля пота. Дыхание все ещё было ровным и тихим, однако если они не поторопятся… Вендиго не остановит факел. — Только вот их много, а нас нет. И не нападут ли они, когда будут всей стаей… — ответила Ли и чудом не споткнулась, тут же теряя концентрацию. Огненная полоса дрогнула, готовая распасться на отдельные вспышки, и лишь в последний момент девушке удалось вернуть контроль над непокорной стихией. Лави и сам не заметил, что практически перестал дышать на эти краткие несколько секунд, которые понадобились ей. Сунувшиеся было твари с разочарованным шипением снова отступили, однако теперь все их взгляды были прикованы к девушке. Они поняли, что основная угроза исходит не от огненноволосого, и это совсем не нравилось самому Книгочею. Они шли медленно, катастрофически медленно, возвращаясь по собственным следам и стараясь не спускать глаз с кружащей вокруг стаи. Они перепрыгивали с дерева на дерево, и только блестящие глаза-стекляшки выдавали их положение на деревьях. От этого становилось не легче: монстры были слишком проворными, так что-то, что они видели секунду назад, могло через мгновение оказаться устаревшей информацией. А сами вендиго, бессмертные, вечно голодные, неутомимые, умели ждать. Не хотелось бы дождаться того момента, когда они действительно нападут. Впрочем, юные особи нетерпеливы, и если старики держались ветвей, то часть молодых спрыгнула на наст, практически не оставляя следов и передвигаясь так же быстро и ловко, как и по ветвям. Их что-то отличало от остальных, какая-то странная, почти пугающая осмысленность в глазах, ещё не превратившихся окончательно в непроницаемые бутылочные стекла. И Лави слишком коробила их пугающая уверенность хищников, убежденных, что добыча никуда не денется. Впрочем, твари имели полное право так считать: из леса им было не выбраться. А вот до особняка — вполне возможно. Если Линали не потеряет сознание раньше. Первый напал тогда, когда от судорожного вдоха девушка нарушила связь — лишь на краткий миг, но тварь тут же кинулась, разрывая рукав куртки бритвенно острыми черными когтями. И пусть с коротким визгом существо отскочило, когда факел ткнулся прямо в светло-синий глаз, а сомкнувшееся кольцо опалило шкуру вендиго, но остальные заметили, что силы у медиума на исходе. Уже медленно бледнели губы, а с щёк пропал румянец, и это было явно не от холода. Второй дождался своей очереди через пару минут — и на груди куртка превратилась в рваную ткань, лохмотьями повисшую на лоскутках. Вот только в этот раз у напавшего хватило сил самому на секунду прервать кольцо, прежде чем существо схлопотало по морде факелом, со всей силы. Кажется, на снег упали капли бурой жидкости, похожей на кровь, из впалого разбитого носа вендиго. Некоторые из молодняка с радостным визгом кинулись на раненого, пока тот рычал и отбивался от своих же собратьев. Это было безумное и отвратительное зрелище, рыжий даже испытал приступ тошноты, видя, как несколько вендиго вцепились острыми когтями в своего же, как с противным чавканьем они вгрызались в кожу, разрывая сухие крепкие мышцы и ломая кости. Жертва забилась в предсмертной агонии, на черных губах выступила бурая пена, когда когти одного из этих существ насквозь прошили грудную клетку, ломая рёбра и вспарывая легкие. Истошный вой прокатился над лесом, и от него кровь стыла в жилах, а каннибалы же пришли в неописуемый восторг. Казалось, умей они смеяться от счастья, то непременно бы расхохотались каркающим жутким смехом, будто стая безмозглого воронья. Но они лишь с утроенным рвением продолжили свой пир, буднично вытаскивая матовые внутренности из вывернутого наизнанку трупа. Они упивались вкусом плоти, словно изысканным деликатесом, и громкое непристойное чавканье было тому наилучшим подтверждением. — Нам ещё долго? — едва слышно спросила Ли, словно напоминая о себе. — Ещё столько же, — с нотками паники и отчаяния ответил Лави, с трудом отводя взгляд от варварского пира. — Я не смогу столько пройти, если буду держать оборону, но могу прогнать их на достаточное время, чтобы ты успел добраться до особняка, — прошептала девушка, и рыжик явно отрицательно качнул головой. — Даже не надейся, я тебя тут не брошу, — твёрдо произнёс он, хмурясь. — Мы обязаны выбраться вдвоём, раз уж ушли вдвоём. — А ты сможешь меня донести? — улыбнулась сухими и бледными губами Лина, прикрыв на мгновение глаза. — И пока я не беру силы, тебе придётся меня защищать от них. Да и я не уверена, что смогу… — Сможешь, Линали, ты же сильная, — как можно более ободряюще улыбнулся Книгочей, хотя у него самого скребли в душе кошки сомнения и паники. Он совершенно не был готов давать какие-либо гарантии, что безумная идея отчаявшейся девушки способна принести хоть какие-то плоды, кроме их мучительной смерти. И эта мысль вновь напомнила ему о глазах-стекляшках растерзанного своими же собратьями трупа, бессмысленно таращившегося на деревья и снег, пока его кишки жрал, возможно, близкий родственник существа. Лина и правда не дотянет до особняка, а это в любом случае означает смерть. Или двоих, или её. Так что её план не был настолько уж бессмысленным: если медиум сможет прогнать вендиго хотя бы на десять минут, они спасены. А потому он кивнул в знак готовности и покрепче перехватил факел, становясь в оборонительную стойку, пока Ли сползла к его ногам, прикрывая глаза и концентрируясь. Твари сразу почувствовали, что магия пламени стала слабее, и обратили внимание на парочку, застывшую, словно изваяния. Впрочем, оттого замирания был своеобразный толк: привыкшие к темноте твари плохо различали неподвижные объекты, если верить легендам, а потому мимо совершенно неподвижного и даже не дышащего человека помогли и пройти, приняв за нагретый камень или дерево. Существа с недоумевающе-злым урчанием начали сползать с веток. Разумеется, против большой стаи фокус с неподвижностью бы не сработал, они были слишком наблюдательны и злы, чтобы не уловить даже слабый отзвук жизни в теле, но пока что все особи были слишком далеко, чтобы понять, куда вдруг подевалась их добыча. И это действительно разъярило монстров, тут же неистово зашипевших и начавших с утроенной яростью и скоростью двигаться по опушке и деревьям, окружавшим её. Этот жуткий танец смерти вселял ощущение собственной беспомощности и уязвимости перед метелью из бледных тел, светящихся глаз и диких, нелогичных перемещений, от которых в глазах рябило. Вендиго могли напасть практически в любой момент… И твари напали. Юноша не мог даже отреагировать толком, лишь ухитряясь каким-то неведомым образом бить факелом по возникающим физиономиям, вертясь волчком и рассыпая вокруг искры. Твари шипели и рычали, однако рано или поздно таки доставали рыжего. Они царапались, вырывая куски ткани из одежды, кончиками доставая до кожи, и каждый раз, когда на руках, груди и спине парня появлялись свежие царапины, вендиго начинали верещать, словно в экстазе. Слишком быстрый оставил на щеке даже царапину, теперь она жглась на коже, будто бы кусочек раскалённого металла приложили. Юноша быстро выдыхался, а существ было много, и они были в разы сильнее и быстрее. Если медиум не соберётся с силами в ближайшее время, то они покойники, мелькнуло в голове у оккультиста, но отвлекаться на такие мысли было себе дороже: мгновение промедления вполне могло стоить ему если не жизни, то какой-либо из частей тела, достаточно нелишней. В какой-то момент, повинуясь инстинкту, Лави вскинул голову и увидел, как с дерева на него, расставив лапы и распахнув пасть, падал вендиго. Он не успевал ни уклониться, ни отбиться от этого нападения. Через секунду клыки сомкнутся на его шее… И в этот момент Линали очнулась от своего транса. А следом волна искр, пламени и горячего воздуха прокатилась во все стороны вместе с вытянувшейся в струну девушкой. Лави едва успел закрыть руками лицо, чувствуя дикий жар на коже, будто бы он стоял у края вулкана, а тварь, кинувшаяся на него, буквально была отброшена на дерево неподалёку. Он слышал сухой удар костлявого тела о кору, короткий визг и шорох от трения грубой кожи и древесины. Слышал, как разгневанные и опалённые вендиго бегут, спасая свои шкуры. Чувствовал вонь от плоти тех, кто не успел увернуться или сбежать: неконтролируемая стихия оминула его самого, но существа вспыхнули, будто сухая трава на солнцепеке, мгновенно сгорая с чадящим дымом и отвратительным запахом, от которого парень испытал острый приступ тошноты. Он старался не вдыхать раскалённый воздух, чтобы не повредить слизистую, благо, никто не отменял зиму, и остывал он довольно быстро. Однако Линали совершенно не была в состоянии ждать, пока рыжий придёт в себя, и с тихим всхлипом осела на подтаявший наст. И следовало торопиться: регенерация вендиго была куда выше, чем у простых людей, а значит, эти твари уже скоро придут в себя и снова нападут. — Лина, ты можешь идти? — Книгочей тут же кинулся к девушке, находившейся на грани обморока, однако та лишь качнула головой. Сейчас она была слабее котёнка, уязвимая и беззащитная перед врагом. Ничего не оставалось, как подхватить брюнетку и направиться к особняку со всей доступной скоростью. Раненая нога немного осложняла передвижение, но куда меньше, чем исцарапанные руки и торс, от чего каждый вдох отдавался ноющей острой болью. Юноша чувствовал, как горячая вязкая жидкость стекает по коже и впитывается в лохмотья, бывшие неплохой одеждой, а холод довольно быстро пробрался под ткань, вызывая дрожь и ещё большую потерю энергии. Одно радовало — огни дома были уже совсем рядом, видны из-за деревьев спасительным золотистым светом. Последние силы ушли на то, чтобы привалиться рядом с дверью и со всей силы ударить по створке, моля высшие силы о том, чтобы пришла помощь… *** — Вендиго… — хмуро пробормотал Канда. — Плюс Линали обнаружила силу в себе способность использовать огненных элементалей, пусть и весьма слабых. — Лучше, чем ничего, — вяло усмехнулся рыжик и отпил из чашки крепкий кофе, принесённый одним из духов. — Но она не может долго контролировать их, так что толку от новой способности маловато. Убить вендиго можно из дробовика, мечом, но лучше всего — огнём. — У Канды есть катана, факелы мы сейчас сделаем, пока у нас ещё есть время, — тут же отреагировала Найн и парой коротких отрывистых указаний послала пару созданий ломать стулья и столы на крепкие качественные заготовки. На кухне было ещё достаточно тряпок и масла, чтобы заготовить не один десяток факелов… Вот только в качестве лучшего оружия все равно оставался дух огня, и все прекрасно это понимали, тогда как единственная, кто могла предоставить такую поддержку, все ещё полудремала в забытьё между реальностью и кошмарами. — Сколько у нас времени? — поджав губы, поинтересовался Юу у друга. — Час, может, два, но не больше. На рассвете они забьются в норы, а мы, если я правильно понимаю правила этой игры, выиграем, и Неа нас отпустит. Такого он допустить не может, а потому нападение стоит ждать достаточно скоро, — почти буднично произнёс оккультист, словно речь шла о приготовлении к рождественским праздникам, а не нападении проклятых отродий, всю жизнь промышлявших каннибализмом. Возможно, это был неплохой способ как-то отрешиться от ситуации и сохранить трезвость мышления, но недооценивать ситуацию было бы себе дороже. Даже Уолкер, обычно достаточно спокойный, выглядел встревоженным и даже слегка паникующим, и брюнет на мгновение задумался, какой же мыслью так занята эта седая голова, что её хозяин не находит себе места. — Вам стоит немного подремать. Я разбужу, когда начнётся, — Йороугумо возникла рядом, словно из воздуха, и Юу нервно вздрогнул, оглянувшись на блондинку. В её словах был смысл, потому как вымотанному организму действительно нужны были хоть полчаса передышки. Иногда от таких вот получаса вполне могла зависеть жизнь, ведь даже у бессмертного пони могут быть сбои. В данном случае они будут грозить неминуемой смертью. Парень прошёл через всю гостиную, буквально переполненную существами, пытавшимися поддержать друг друга и словить хоть минуту блаженного покоя. Передышка была нужна всем, даже Клауд, однако та продолжала сновать деловитой паучихой, опутывая всех и каждого нитями исцеления и защиты, пусть бы и весьма призрачной. В каком-то плане она была права: если все замрёт, если все остановятся, то в голову начнут лезть неприятные, упаднические мысли. И захочется руки даже не опустить, а наложить, с таким-то настроем. Поэтому блондинка продолжала что-то делать или создавать видимость деятельности вместе с одной из девушек-духов, то готовя чай, то ухитряясь мимоходом потрепать по волосам кого-то из подопечных, но ни на мгновение не останавливаясь. В один момент юноше показалось, что он увидел скрытое в мудрых спокойных глазах отчаяние, рассеиваемое только этим бесконечным движением…, но в тот же момент немного сердитый взгляд обратился на него самого, и брюнет решил, что ему показалось. Кто угодно мог отчаяться, но только не Найн. Поэтому, стараясь отбросить мысль о сумрачных видениях и наваждениях, Канда лёг на диван и прикрыл глаза, и тут же рядом с ним прогнулся диван под вторым телом. Знакомый запах практически окутал юношу, заставляя невольно вздрогнуть. — Это всего лишь я, — в тихом шепоте Аллена угадывалась улыбка. — Буду охранять тебя, как положено хорошему фамилиару. — Мне кажется, быть фамилиаром до тебя слишком мелко, — так же тихо произнёс японец, усмехнувшись. — Думаешь? — слегка удивился призрак, но Канда уже не ответил: просто крепко обнял, прижав к себе, и уткнулся носом в белые, как снег, волосы. Благо, мальчишка почти сразу же заткнулся и притих, практически невесомо обняв в ответ Темного. На плечи легло тёплое легкое покрывало, и отчего-то юноша был уверен на сто процентов, что это был тот самый плащ, впервые появившийся в покоях Нилин. Совершенная защита Светлого. От этой мысли на душе становилось как-то по-особенному тепло и спокойно. И Юу сам не заметил, как задремал, укутавшись в это невесомое тепло и объятия другого человека. Пробуждение настигло их через час, когда духи закончили приготовления, а Клауд ощутила присутствие опасности, запах крови и ненависти в воздухе, ставший настолько сильным, что от него кружилась голова и появлялось желание убивать. Тишину прорезал многоголосый вой, больше напоминавший человеческий крик. Все замерли, не в силах даже шевельнуться, когда на золотистые квадраты от окон ступили длинные лапы тварей, когда-то бывших человеческими. Огромные глаза-стекляшки светились в полумраке, а полупрозрачная бледная кожа была расцвечена переливами золота. И позади них стояла человеческая фигура. Такая же худая, вытянутая, но вместо грубого эпителия Канда с удивлением разглядел прочный хитин, броней покрывавший все тело вендиго. И пусть из-под «маски»-пластин выступали мощные клыки, а на голове присутствовало некое подобие волос, намертво вросших в броню, вызывала тварь ассоциации скорее с искореженной версией рыцаря, чем с кровожадным каннибалом. — Понеслась душа в рай, — выдохнула рядом Клауд, поудобнее перехватывая нож и зажжённый факел. На секунду парень подумал о том, что было бы неплохо заманить всю эту нечисть в дом и поджечь особняк, отрезая тварям путь на выход… Но они не знали, сколько там было существ и действительно ли такая отчаянная мера поможет их одолеть. — Эши видит картину. Смерть всех врагов, — пророкотал почти неразборчиво вендиго, однако уже сам факт, что монстры были способны практически на человеческую речь, стал неприятным сюрпризом. Хоть и малозначительным. Зато теперь они знали, кто координировал действия всей стаи. И он был слишком разумным, чтобы воевать против него только факелами. Если бы у Юу спросили, что он запомнил, то он не смог бы внятно описать произошедшее. Катана пела в руках парня, сияла ярким синим светом, а верная Хранительница рядом прикрывала спину, как и Аллен, чьи серебряные когти и белый плащ не раз спасали брюнета от слишком быстрых особей. К слову, твари не могли прокусить этот плащ, словно бы он был соткан из такого материала, что был им неподвластен. Впрочем, кто знает, возможно, так и было, с какой-то точки зрения. Одна вспышка серебра, проносившегося со свистом к цели, означала неизменную смерть одной из тварей. Клауд окутывала паутиной и отравляла вендиго своими способностями Йороугумо. Каждый старался внести какую-то лепту в происходящее безумие, они жгли факелами, резали, кромсали и уничтожали всех тварей, как только могли. Но тварей было слишком много, а их самих — слишком мало. И постепенно каннибалы теснили их все дальше, вглубь зала с холодного воздуха веранды. Война могла затянуться надолго, слишком надолго. Должно было бы быть какое-то иное орудие, способное сокрушить существ. Лишь когда напор стал иссякать, они поняли: раунд остался за ними. Вендиго слишком были обескуражены отпором, чтобы подчиняться и дальше командам Эши. А уж то, что их вожак разгневан, было понятно и издалека. Как минимум по тому, что один из гонцов, принёсших весть о паническом бегстве, поплатился за свою новость жизнью. Однако все было далеко не так радужно, как хотелось бы: два духа были ранены. Увы, смертельно. Линали, единственная, кто совершенно не был в состоянии сражаться, хлопотала вокруг них, стараясь унять льющуюся из укусов и ран кровь, но несчастные стремительно бледнели от кровопотери. Канда казалось, что он навсегда запомнит эти глаза, полные боли, отчаяния и немой мольбы — если не о спасении, то о милости умереть быстро и безболезненно. Впрочем, эта смерть была все равно лучше, чем если бы они погибли на поле боя: вендиго бы разорвали их на месте. Все видели, что порой обезумевшие твари даже под шквальным огнём сжирали куски трупов собственных товарищей, будто бы это могло их спасти и дать защиту от защищающихся. До рассвета оставалось немного времени, и как только Эши соберёт достаточно сил, атака продолжится — теперь уже до победного конца. Выбора не было ни у одной из сторон, и вряд ли Неа станет щадить создание собственного мира за провал. Возможно, даже такой искаженной, изуродованной сущности хочется жить, что уж говорить о них, обычных людях и призраках, сунувшихся в самое пекло ради спасения целого мира. Но сколько бы они ни обсуждали возможные планы спасения и противодействия, решения так и не было. Вендиго превосходили числом, силой, скоростью, выносливостью. По всем параметрам, какие только можно было придумать. Это вгоняло в нешуточное отчаяние и лишало желания бороться дальше за свои жизни. Смерть дышала в затылок. — У меня есть план, — Лина, опираясь на руку Найн, подошла к совещающимся парням, и те мгновенно обратили на неё внимание. — Единственное, что им может повредить, это огонь? А вызвать достаточный пожар смогу сейчас только я, и при этом проконтролировать его. Мы можем… — девушка слегка запнулась, переводя дыхание. — Точнее, я могу договориться с элементалем, чтобы он помог нам. — Ты ещё слишком слаба для этого. Не обижайся, — чуть улыбнулся Аллен, неловко дёрнув плечами. — Мы не можем попусту рисковать твоей жизнью. — Я могу, — неожиданно горячо возразила китаянка, подаваясь вперёд. Фиалковые глаза почти буквально зажглись искоркой, и Уолкер даже невольно замолчал, обескураженный таким напором. — Я могу, — чуть тише повторила девушка, выдохнув. — Не знаю, почему я так считаю, но уверена, что могу. Поверьте мне. — А что нам остаётся, кроме как поверить? Не столько тебе, сколько в тебя, — чуть хрипло и грустно рассмеялся рыжик, бросая невольный взгляд за окно, где зализывали раны вендиго и подтягивались более свежие силы. План был до неприличия прост — все присутствующие рассредотачивались по особняку в максимально недоступных местах, вооружались подручными средствами и старались не привлекать внимание даже дыханием: несмотря на острое зрение, у вендиго была слабость — они не видели неподвижных существ, точнее, воспринимали их как предметы интерьера, а не добычу. Таким образом шансы бывать были намного выше. Однако Эши явно не был простым вендиго — скорее уж демоном в роговой броне, рыцарем Ада. И вот именно его предстояло встретить лицом к лицу заклинательнице духов. Свет во всем доме погас практически мгновенно: генератор в подвале отдал своему механическому богу эквивалент души и благополучно скончался. К тому времени все успели рассредоточиться и затихнуть, вознеся молитвы всем, кому могли верить. Аллен и Канда нашли укрытие на потолочной балке в гостиной, наблюдая за Линали исподтишка: японец наотрез отказался уходить и оставлять девушку без прикрытия, а фамилиар едва не бранью отстоял право быть рядом со своим призвавшим, даже когда это отчетливо пованивало суицидом. На комнату опустилась тишина, не было слышно даже дыхания, только унылое и тоскливое завывание ветра в лесу. И в этой тишине практически беззвучно первый монстр запрыгнул в разбитое окно, с едва слышным щелчком когтей о паркет приземляясь на все четыре лапы. Они впрыгивали один за другим, обходя Линали и начиная ползти по стенам и подниматься по лестницам. План отчасти работал: даже когда одно из существ прошло буквально в нескольких метрах от Канды, оно совершенно не обратило на неподвижного парня внимание, будто тот был невидимкой. А последним с оглушительно громким щелчком вошёл через парадную дверь Эши. Он был кошмарно высоким — метра два, не меньше. На хитиновой угловатой броне с изогнутыми шипами блики от факела Лины складывались в причудливые, но кошмарные узоры, от которых становилось не по себе. Несмотря на неподвижность девушки, вожак совершенно не обратил внимание на факел и подошёл прямо к девушке, равнодушно глядя на неё. Так мог смотреть мясник на корову или свинью, которой через минуту вскроет горло и освежует. Линали тяжело выдохнула. Она все ещё не оправилась, и сил практически не было. План её граничил с самоубийством с самого начала. Что могла сделать хрупкая девушка против огромного вендиго в хитиновой броне? Эши хрипло рассмеялся, окинув презрительным взглядом холодных черных глаз дрожащую перед ним смертную. — Смелая. Так просто не умрешь. Эши нарисует твоей кровью, — хрипло прошипел вожак, протягивая когтистую лапу к своей потенциальной жертве и облизывая клыки длинным заострённым языком. Однако через мгновение с удивленным шипением отдернул когти: Ли замахнулась на тварь слишком тонкой и маленькой ручкой, вот только удар оказался на удивление сильным и жгучим, будто бы кожа жертвы была раскалённым металлом. Фиалковые глаза практически буквально прожгли существо яростным взглядом. От этого взгляда становилось не по себе, и Эши гневно зарычал, ощерившись на медиума. Вот только следующая попытка напасть не оказалась удачной: смерти вновь ударила в ответ ладонью наотмашь, заставляя вожака отступаете. Впервые за свою невыносимо длинную жизнь он был обескуражен и растерян. Какое-то хлипкое мелкое нечто, мягкое и беззащитное, дало ему отпор, да такой, что от её слабых ударов хитин почти в буквальном смысле плавился, а на шкуре появлялись волдыри ожогов. — Пока слуги ищут твоих друзей, Эши успеет закончить картину и порадовать хозяина, маленькая заклинательница, — зло прошипел монстр, отходя в тень, где его черные глаза снова стали похожи на зеленоватые стекляшки. — Не позволю! — внезапно зашипела Ли, вскинувшись, будто что-то придало ей сил в голосе этой твари. Будто бы откликаясь на ее ярость, пламя факела качнулось, разгораясь римской свечой. В этот момент на лице Эши проступил шок. Это было даже не удивление в общепризнанном варианте. Как если бы у патологоанатома встал труп или несчастный умирающий котенок обернулся совершенно здоровым тигром перед местным хулиганом. Да, пожалуй, это было нечто похожее. Вот только если патологоанатом упал бы в обморок, а хулиган напрудил в штаны кирпичей, этот зверь не смутился такому повороту событий, а расплылся в ужасающем оскале. — Маленькая девочка слишком смелая. Эши это исправит. Без огня девочка — ничто, — хрипло и громко рассмеялся вожак, и все вендиго в доме вторили ему смехом, больше похожим на искаженное эхо, от которого стыло в жилах и хотелось самим забиться в какую-нибудь нору и не вылезать до конца времен. Где-то в комнатах пронесся еще один крик — ужаса, боли и отчаяния. Пронесся и через мгновение затих. будто его и не было. — Они нашли первого, девочка, — прокомментировал это главарь, присев перед Линали на одно колено так, чтобы она могла посмотреть ему в глаза, и придвинулся вплотную, будто бы и не чувствуя пламя бесновавшегося факела, уже коснувшееся его хитиновой брони. — Вскоре найдут и остальных. От вскрика Ли словно бы оцепенела на мгновение. Никто не знал и вряд ли когда-либо узнает, что в тот момент творилось в ее голове и в ее сознании, но спустя секунду она ударила Эши со всей силы, на которую была способна. В хрупком запястье что-то хрустнуло, и боль на секунду ослепила девушку, заставив перед глазами заплясать белые вспышки. Вот только и вендиго, казалось, впал в прострацию. По хитиновому шлему прошла глубокая трещина, расползаясь от челюсти к глазу, над бровями полопались выступы, а часть отвалилась, обнажая ничем не защищенную кожу — такую же бледную, склизкую и отвратительную, как и у остальных тварей. Девушку даже передернуло от омерзения, когда она увидела, что скрывается от панцирем, однако раздумывать времени не было: если она спасует хоть на мгновение, все они погибнут. Одна должна договориться с духом огня, чего бы ей это ни стоило… пока остальные ещё живы и в безопасности. Лина с тихим отчаянием подумала, что взяла на себя слишком много, что ей не по силам то, что она сама задумала, и от этого становилось тяжело, а огонь внутри будто бы начинал угасать, как слабая свеча на сквозняке. Она всего лишь девушка, довольно слабая и даже беспомощная, в чем-то трусливая, со своими недостатками, но так отчаянно желающая защитить свой маленький хрупкий мир, что решилась пойти практически на самоубийство. И ее эгоизм, это стремление сделать хоть что-то в жизни правильно, мог погубить всех остальных. У девушки не было права на ошибку. — Кажется, слуги нашли еще двоих. На балках. Эши заставит их смотреть, как твоя картина превратится в шедевр из костей и крови, — хрипло рассмеялся вендиго, и в тот же момент на Аллена и Канду накинулись несколько тварей, хватая так, чтобы ни Уолкер не мог активировать свои способности, и ни Юу — достать свой меч, единственную свою защиту, кроме духа Светлого. Он чувствовал, как Хранитель бился в ножнах, чувствуя опасность для хозяина, но не мог покинуть стальные оковы. Твари зависли на стенах и на потолке, держа парней так, что те были видны Лине, но не могли ничем себе помочь. Аллен еще какое-то время трепыхался, пытаясь хоть ногами достать до тварей, но те довольно быстро угомонили мальчишку, вырубив точным ударом по сонной артерии, отчего беловолосый повис тряпичной куклой. Эши смерил их снисходительным взглядом и усмехнулся чему-то. Девушка видела, как напряглись мышцы лица, изображая ухмылку, жуткую и противоестественную на этой физиономии. Тварь слегка зажмурилась в предвкушении, а затем занесла руку в шипастой перчатке над девчонкой. Теперь она не думала сопротивляться, лишь с мольбой и растерянностью смотрела на своих друзей. Вендиго еще помнил опасность привязанностей у человека, и теперь это сыграло неплохую службу, чтобы обезвредить эту маленькую стерву. Девчонка взяла на себя слишком много, чтобы справиться с такой ношей. И эта ошибка будет стоить жизни всем её друзьям и близким. Канда ничего не мог поделать, пока твари держали его так крепко. Он видел, как китаянку избивали, быстро, болезненно, по самым болезненным точкам. Как кривилось милое личико, как появлялись на коже синяки. План трещал по швам: Линали не могла призвать огненного элементаля. Иногда откуда-то сверху доносились короткие всхлипы-вскрики — их было уже три. Духов находили, и те даже не могли оказать существенное сопротивление орде кровожадных монстров. Оставалось надеяться, что они умирали достаточно быстро, чтобы не успеть свихнуться от адской боли и перевоплотиться в акума. — Эши видит глазами всех слуг. Он видит их картины, — прошипел вожак, нанося удар по ногам девушки с такой силой, что та не удержалась и вскрикнула от боли. Казалось, он неминуемо должен был сломать кости, однако Лина лишь дрожала, словно от лихорадки и тяжело дышала. Вот только в её взгляде появилась непривычная мрачная решимость, веселость, которая бывает только у смертников, твёрдо решивших стоять до конца. С тонких бледных губ сорвался едва слышный смешок. — Ты проиграешь, Эши, — уверенно ответила девушка, вскинув голову. А через мгновение занесённая для очередного удара — на этот раз, наверняка смертельного — рука твари вспыхнула, словно сухая ветка, заставляя вендиго заверещать так, что у Канды заложило уши. Ли даже бровью не повела на такой визг, неловко поднимаясь на повреждённые ноги, и со всей силы ударила ногой тварь по хитиновому шлему. Казалось, в хрупкую заклинательницу что-то вселилось, нездешнее, опасное, непредсказуемое. Канда прикрыл глаза, впадая в легкий транс. И правда, вокруг медиума скопилось яркое огненное сияние, словно бы её саму покрывал слой раскалённой лавы, защищая от внешнего воздействия. — У неё получилось! — пораженно выдохнул Защитник, широко распахнув глаза и во в глаза глядя на Линали. А та совершенно и не думала останавливаться, атакуя обескураженного Эши всеми доступными силам, да так, что вскоре сияние стало видно не только на уровне энергии, но и просочилось в этот, относительно материальный мир. Девушку действительно окутывало пламя, бурное, сильное, дикое в своей первозданной мощи, но вполне контролируемое заклинательницей. Она била так, как никогда не раньше, и хитиновая броня сыпалась к её ногам, словно скорлупа старого замшелого ореха. Она задыхалась от ярости и гнева, таких же холодных, как снежная буря, и жгучих, словно адское пламя. Ей было больно и в то же время упоительно хорошо, словно бы Ли обернулась мстительным духом, способным защитить всех своих друзей, все частицы своего маленького хрупкого мира. Она должна была всех спасти и защитить, насколько это было в её силах — и даже за гранью собственных возможностей. Контролировать становилось силу все сложнее, под кожей словно бы растеклась живая лава. И в конце концов пламя вышло из-под контроля, вспыхивая Фениксом. Огонь с ревом понёсся по коридорам, мгновенно заполняя помещения так, что, казалось, не существует больше ничего, кроме бесконечного пылающего ада, в котором с визгливыми криками горели сухие костлявые тела вендиго, застигнутых врасплох неожиданной смертью из ниоткуда. Грешным делом Канда подумал, что и им суждено сгореть, как и этим существам, в пару минут обращавшихся в угольки и пепел, но оказалось, что жар даже не прикасался к коже, ощущаясь только как легкое нежное тепло, окутывающее со всех сторон. Ополоумевшие твари бросались на стены и стекла в попытках спастись, кусались, застревали в проходах и насаживались на обломки мебели и рам, но никто не мог спастись от всепожирающего пламени, в центре которого, сжав в уничтожающих объятиях Эши, заживо пылал силуэт невозможно хрупкой девушки. Крики и проклятия умирающего в муках вожака отдавались в стенах звонким эхом, вплетаясь в рёв пламени и вой разделяющих предсмертную агонию существ. Пламя быстро погасло, оставляя только тошнотворный запах горелого мяса и выжженного дерева: пострадала даже мебель от возникшего пожара. Неповрежденными остались только люди и духи. Впрочем, сползшая на пол Линали тоже не была совсем цела. Её красивые длинные волосы превратились в короткое, слегка обугленное на концах каре. Она была явно обессилена, практически не в себе от кошмарной усталости и переутомления, покрытая копотью и пеплом — и это было все, что осталось от вендиго. Но девушка была счастлива, улыбалась и выглядела расслабленной и довольной. Глядя на неё, хоть и потрепанную, дрожащую и слабую сейчас, будто дитя, Канда не мог не улыбнуться ее искренней и честной радости, но в первую очередь следовало позаботиться о ней и обработать раны. Он осторожно подхватил Линали на руки и перенёс на уцелевший диван. Ли практически не реагировала ни на что, глядя сквозь ресницы и порой бессмысленно пытаясь зацепиться за кофту японца, просто чтобы почувствовать, что тот реален и никуда не собирается пропадать в ближайшее время. Пожалуй, больше всего она нуждалась именно в том, чтобы ощутить под ногами твёрдую почву и тепло другого человеческого тела рядом. Рассудок девушки уже не справлялся с наплывом бредовых кошмаров, окутавших медиума со всех сторон. — Погибло ещё трое, — Лави тем временем вводил в курс дела Аллена: рыжик оказался ближе всех по месту укрытия. Выжившие понемногу собирались в гостиной, испуганные, потрепанные, пропитанные сажей и гарью. — Все же меньше, чем мы рассчитывали. И куда меньше, чем если бы мы не послушались плана Линали, — невольно отметил Уолкер, вздохнув. От призраков, подвергшихся нападению, ничего не осталось, кроме уже знакомой серебристой пыли. Оставалось лишь надеяться, что те были в лучшем мире, а не растаяли бесследно, будто клочки тумана. — С ними все будет хорошо. Они пошли дальше, — будто прочитав мысли подростка, откликнулась Клауд, подходя ближе. — Поверь, я знаю, о чем говорю. Только не надо спрашивать, откуда. По идее, меня не должно было бы сейчас тут быть, — блондинка усмехнулась уголками губ, и быстрым шагом направилась к Ли, все ещё цеплявшейся за рукав Темного. Сейчас Канда выглядел растерянным, потому как его знаний не хватало, чтобы как-то помочь перетрудившейся заклинательнице, и только и мог, что гладить мягкие короткие волосы, коловшиеся обугленными концами. — Дальше я справлюсь, — Найн решительно отогнала Защитника и принялась колдовать над девушкой, возвращая в ее глаза осмысленность и осознание происходящего. Юу отошёл к беловолосому духу, стараясь не мешать ворожбе Йороугумо. Им и так было чем заняться: многие нуждались если не в магической помощи, то как минимум в перевязывании ран и чашке горячего чая, так что люди суетились и старались по максимуму помогать потрепанным собратьям, передавая кипяток, отвары и бинты друг другу по мере надобности. Кладу же колдовала только над Линой, чьи травмы были на порядок серьезнее, чем у остальных, и чем дальше она осматривала, тем меньше ей нравилось то, что она видела. Переутомление было излечимо её силами, мелкие царапины и травмы мод было обеззаразить и забинтовать. Но вот что делать с самой печальной и серьезной травмой? Ноги медиума были покрыты множеством царапин, ссадин и довольно серьезных ушибов и ран. И кошмарные ожоги, которые покрывали нежную бледную кожу, вполне могли оставить не один десяток ужасных шрамов. Только с виду они не были настолько серьёзными, чтобы Найн действительно запретила китаянке даже думать про то, чтобы встать. Казалось, на них нет живого места, и если честно, блондинка очень сомневалась, что пациентка вообще сможет встать в ближайшее время, не то что продолжить путь дальше. Вот только фиалковые глаза горели той самой решимостью, которая дала ей силы для сражения с Эши, а значит, девушку уже не переубедить. Она приняла решение и не отступит от него до самого конца. — Ты должна сказать об этом, — едва слышно сказала Клауд, перематывая ноги Лины крепким бинтом, чтобы та могла хотя бы стоять: к сожалению, ей оставалось только смириться с решением брюнетки и помочь ей дольше продержаться. Женщина не знала, сколько смогла бы защищать эту безрассудную в своей отчаянной и самоубийственной решимости девушку. Ли только качнула головой, поджав губы и зажмурившись. Ей было больно, но оставаться одной и задерживать всех совершенно не хотелось. — Я смогу идти дальше, — твёрдо и так же тихо произнесла китаянка. Женщина внимательно осмотрела медиума и немного передернула плечами, явно не уверенная, что у то получится сделать хоть несколько шагов. Более того, она скорее полагала, что девушка погибнет в таком состоянии… Но Линали не стала бы её слушать сейчас, даже находясь на смертном одре, и в какой-то мере это восхищало Йороугумо. Сила воли заклинательницы была невероятной. Возможно, её и хватит на то, чтобы дойти до конца. Но хватит ли физических сил?