Призрак

Из сна Канду выбило толчком, словно кто-то ударил его между лопаток раскрытой ладонью, выталкивая на поверхность воды. Юноша резко сел на кровати, дыша сорванно, тяжело и довольно шумно. В глазах было все еще темно. Или в комнате? Казалось, весь мир стал сумрачным, повсюду роились тени от деревьев, а липкий промозглый сквозняк драл по влажной коже своими чертовски холодными пальцами. Однако уже через пару секунд тени исчезли, и всю комнату заволокло дымкой, полупрозрачным туманом из-за приоткрытого окна, где наступал, казалось, тусклый, уже зимний рассвет. - Лави, я же говорил тебе не открывать окна на ночь! - рявкнул брюнет и тут же осекся: на соседней кровати никого не было, хотя засыпали они точно в одной комнате. Более того - она заправлена и явно давно не разбиралась, если судить по слою принесенного из-за окна сероватого снега. - Аллен? - неуверенно позвал японец. Дышать стало сложней от накатившей паники: призрак тоже не спешил откликаться на зов. Сколько Канда не шел по коридорам академии, он никак не мог никого увидеть, словно из Черного Ордена резко пропали абсолютно все. Кое-где лежали раскрытые тетради, словно их хозяева только пять минут назад повторяли материал, несколько сумок, книга, страницы которой были слегка чем-то запорошены... А за окном был густой белый туман или дым, точно сказать Юу не мог. И падал странный серебристый или серый снег. Японец даже подошел к окну и положил ладонь на стекло, стараясь рассмотреть хоть что-то. Но в густом тумане он видел только чуть более темные очертания деревьев, хотя они были в каких-то пяти-семи метрах от окон. И это откровенно пугало. Эта тишина, похожая на затишье перед бурей; это безмолвие, напоминавшее могильное; этот белый туман, слишком плотный, как саван. Пугало все. И особенного ужаса добавлял белый тусклый свет, который разгонял темноту, но не давал и силуэта тени, даже легкого темного ободка вокруг предметов. - Мояши! - голос Юу звучал непривычно громко и звонко, даже неприлично, в этом молчаливом царстве холода и тумана, и впервые студенту захотелось прикусить себе язык и замолчать. Чувство опасности и тревоги уже накрывало с головой, а парень инстинктивно старался избегать темных комнат и коридоров, чувствуя, что ничего хорошего его там не ожидает. Это чуждый мир, чуждое и неприветливое место, которое сейчас наблюдало за чужаком, оценивало и изучало каждый шаг, каждый поступок, вплоть до прикосновений кончиками пальцев к стенам и предметам. Было ощущение. что за брюнетом следят сотни глаз, а сотни рук уже точат свои когти в желании вырвать едва трепещущее сердце, переполненное опаской жертвы и инстинктами, позволившими роду человеческому выжить. Да, Юу в своем мире мог бы махнуть рукой и идти дальше, но не тут. Здесь его чувства брали верх над гордостью и почти что любой трезвой мыслью. Впрочем, разум придерживался мнения, что инстинкт слушать все же эффективней, сейчас он куда мудрее. А сейчас он кричал - прятаться, бежать, найти безопасное место. И Канда сорвался с места. Босые ноги гулко шлепали по плиткам, позади чудились шум и тихое шипение, но сейчас студент никак не мог сказать точно, было ли то, что он слышит, галлюцинацией, или же и вправду в белом пространстве позади что-то было потревожено прибывшим сюда живым существом. Ноги привели японца к спортивному залу. Огромному, старинному, с высокими потолками и колоннами, подпиравшими массивный потолок. Сейчас это место едва ли не утопало в тумане и бело-сером "снегу": крыши у зала почему-то не оказалось. Однако ощущение опасности отступило немного, дышать стало немного легче. В воздухе пахло густым дымом и холодом, обволакивавшими и растворившими все остальное в себе. Молодой человек стал посреди зала и глубоко стал дышать, набираясь сил после сумасшедшей гонки с миражами. Они ему понадобятся, как подсказывал инстинкт. И, казалось, что-то начало происходить, резко, неожиданно и громко. Птицы... Сотни птиц пронеслись над залом, оглушительно крича. Протяжно разлился в воздухе удар колокола на главной башне Ордена. И начало темнеть. Один за другим зажигались гаснущим тусклым чахоточным светом фонари, пока туман, укутавший саваном академию, рвался под напором чернильного мрака, а Юу с трудом держался, чтобы не отступить вглубь, в темноту. Все внутри буквально орало, что шаг из круга света, созданного фонарями, будет в худшем случае последним, а в лучшем - он чего-нибудь лишится, и тогда смерть наступит уже от потери крови. Приятного менее чем мало. А потом все снова стихло. Что-то смотрело провалами глазниц, что-то чертовски тихо, но различимо стрекотало и шевелилось, едва слышно и хрипло дыша. В темноте оживали тени, которые были чернее ночи. Они ждали одной-единственной ошибки, одного шага за круг. Они ждали новую, свежую, горячую кровь. Сколько прошло времени, Юу не знал. Он мог лишь стоять и ждать. Иногда его взгляд выхватывал из темноты лоснящиеся черные шкуры или молочно-белую, шрамированную. От света иногда поблескивали белесые глаза, которые были лишены радужки и зрачка. Слепые - но видят. Ожившие кошмары. И эти кошмары кто-то встревожил, отвлекая от Канды. Визг и шум, который подняли эти твари, был сравним разве что с сиреной, огромной и довольно резкой. Где-то неподалеку свистела сталь, звеня от встречи с твердыми предметами схожего происхождения. Визг не смолкал, иногда возрастая, буквально на пару мгновений, и снова затихая, словно ничего и не было. Отчего-то внутри Юу все вздрагивало при повышении этой ноты: подсознательно он чувствовал смерть, как и всякое живое существо, которое призвано жить и всеми силами защищать свою жизнь от всего что может причинить ей вред хоть немного. И это нечто, что сейчас вырезало неизвестных тварей одного за другим, казалось, пришло именно по душу самого Канды, сейчас ушедшую в пятки. Оно было непостижимо сильнее, чем сам японец, недосягаемо более могущественное, чем мог себе представить тот, кто лишь недавно стал практиковать, да и то не по своей воле. Как можно вообще осознать присутствие чего-то столько могущественного, что от этого захватывает дух, как можно умом понять нечто, которое не собиралось подчиняться никому и ничему, что рискнуло бы выступить против нее? Оставалось лишь ждать... Прошло ли пару часов или всего пару минут, когда визг приблизился почти вплотную. Сердце Канды зашлось в таком ритме, что, казалось, оно сейчас проломит грудную клетку и ребра, а тело сковала слабость, которую вряд ли что-то могло преодолеть. От этого визга становилось даже больно. И даже то, что увидел сам Юу, когда неизвестный Потрошитель приблизился, не смогло его вывести из оцепенения, охватившего его тело. - Канда! - белоснежный плащ с мехом, длинные когти, кажущиеся не то стальными, не то даже серебрянными - отчего-то в голову пришла мысль, что нечисть как раз-таки лучше уничтожать именно серебром, - маска, закрывшая верхнюю часть лица, словно забрало шлема, и капюшон, защищавший голову. На мгновение Юу почудилось, что он и вправду знает это существо - слишком знакомый голос, похожий на перезвон колокольчика или журчание ручья. И откуда такие мысли, достойные пятиклассницы, как они смогли проникнуть в голову парню, да еще и главе Дисциплинарного Комитета, самому Ужасу академии? - Очнись, твою мать! - Аллен сдернул с головы капюшон, пока длинные ленты, казавшиеся живыми, извивались от отгоняли слишком близко подступившись существ, словно огромные кнуты. - Это нереально! Это все в твоей голове, Канда! Но брюнет все равно стоял, будто парализованный, глядя через плечо Уолкера куда-то в темноту, словно ожидая, когда появится самый страшный его кошмар и поглотит его, как солнечный зайчик, который попал в тьму и лишился источника света. Только этот процесс словно замедлился в сотни, тысячи раз. И Аллен был в замешательстве. Он ощущал, как сила Энры тянет из его "хозяина" силы и уверенность, туманом окутав сознание и душу. И он знал, что сейчас Канда смотрит прямо в глаза невидимого духа,уже предвкушающего свою победу. По сравнению с дружелюбными духами, не причинявшими вреда Канде и стремившимися помочь, этот сполна оправдывал свое имя с иероглифом Тьмы. Стоило только разорвать зрительный контакт, заставить Юу закрыть глаза... Канда оторопел, словно вернувшись в этот мир, когда его собственные губы накрыли другие, слегка обветренные, сухие, мягкие, до боли знакомые, а плечи сжали тонкие длинные пальцы пианиста. Все словно снова окутало туманом, и мир сузился до этих ощущений: неловкого поцелуя, в котором была какая-то почти отчаянная, болезненная решимость, и сжатых до судороги пальцев. Аллен. Собственные руки почти на автомате обхватили мальчишку за талию, притягивая ближе, намного ближе, чем стоило бы, а сам Темный мгновенно ответил на поцелуй, перехватывая инициативу. И пропала тьма вокруг, стих визг существ с черной и белой кожей, затихли все звуки. И только где-то неподалеку чуть слышным беззлобным смехом смеялась та, которой разум Канды придал облик Алессы. - А ты не промах, фамилиар, - чуть слышно и с явным одобрением произнес дух. - Я даже не буду злиться, что ты вырвал мою добычу из рук, хотя этот неопытный Защитник был бы весьма лакомым кусочком для меня... Сейчас дух был похож на летящую в воздухе женщину с длинными белыми волосами, в белоснежном кимоно с легким серым оттенком, с пепельными глазами, длинными конечностями и вытянутым узким лицом, весьма худым, но привлекательным своим кукольным совершенством. Она зависла неподалеку, и невидимые ветра развевали волосы Энры, потерявшей облик проклятой девочки из компьютерной игрушки. - Я отпущу вас. И запомни этот урок, молодой Темный, - женщина взмахнула рукой, медленно растворяясь. - Однажды он тебе пригодится...

***

Огромный ворон сел на крышу корпуса, наблюдая за двумя подростками через стекло окна, давно уже запылившегося и расколотого паутинками трещин, придавая еще большую запущенность этому несчастному помещению почти что на самой верхушке старого корпуса. Бледные тонкие руки создания, ставшего человеком, держались за край крыши наподобие когтей исполинской птицы, как и положено было бы ворону. Черные огромные крылья сложились за спиной, не мешая своему обладателю, но и не собираясь пропадать окончательно, предчувствуя, что скоро отдых будет закончен, и птица снова двинется в путь. - Госпожа, стоит ли вообще подпускать их к местам истончений? - глухо спросил ворон у женщины, появившейся рядом с ним, словно из тумана, хотя с Энрой-Энрой она не имела никаких общих черт, и даже происхождение у них было разным. Лицо неизвестной скрывала маска, похожая на печать аякаши, открывая лишь острый подбородок и кроваво-красные, немного полные губы с весьма выраженными границами. Кожа незнакомки была бледной и светлой, словно выкрашенной свинцовыми белилами, однако не было и сомнений, что подобный цвет кожи был естественным для этого создания, как естественно было для огромного полуворона носить за спиной роскошные черные крылья. - Сейчас нам нужна помощь, воин, - мелодичным, но холодным звенящим голосом откликнулась женщина, наблюдая за парой - белоснежным призраком и человеком с черными волосами. - Они нужны нам. - Настолько ли? - осмелился возразить ворон с недоверием и тут же пригнул голову в смирении, стоило кровавому изгибу губ стать чуть более жестким и недовольным. - Простите, госпожа. - Я понимаю твое сомнение, - спокойно и величественно ответила дух. - Но если Древние предсказали так, даже мы не имеем права ослушаться их решений. Туман скрыл фигуру незнакомки. Гулко хлопнули мощные крылья. А Аллен, на мгновение бросивший взгляд в окно, подумал, что ему померещились двое духов на крыше соседнего корпуса. Он лишь с удивлением потер глаза, снова уставившись на крышу. - Что случилось, Мелкий? - осведомился Юу, слегка морщась и усиленно растирая поясницу, которая весьма ощутимо ныла после лежания на холодном полу. - Да так, глюки, - отстраненно ответил ему фамилиар, еще раз бросив взгляд на место предполагаемого присутствия своих "глюков". Но на крыше все так же никого не было, кроме бликов от полной луны после недавно прошедшего дождя.