В Зазеркалье

Вечер наступил быстрее, чем ожидалось. Бьякуран вернулся в цирк к назначенному времени — на город опускались сумерки, небо окрашивалось в яркие розовые тона, и в то же самое время было пугающе алым. Дел легкий и теплый ветерок. Даже комары не осмелились нарушить эту идиллию прекрасного вечера. Лицо молодого парня, что приехал на собственном авто, украшала легкая улыбка. Он улыбался своим мыслям. Может, он думал о предстоящем выступлении? Или о разговоре с девушкой? А может, он радовался, что наконец еще еще одна мафиозная семья пала под натиском семьи Мельфиоре? Да-да, пока он отъезжал, то не сидел дома и даже не обедал в ресторане. Они атаковали одну из семей якудза на западе Намимори, полностью подчинив ее себе. Такой третий сорт причислили к Блек Спелу, ведь в Вайт Спеле была лишь элита, изначала подчиняющаяся Бьякурану. Нет, он не спорил, что семья Юни-тян была сильной, но все же ее подчиненные были склизкими и явно замышляли что-то против нового босса. Так и не сумев сосредоточиться на одной мысли, Джессо добрался до костюмерной. И что же он там увидел? Оказывается, девушки и парни переодевались в общей костюмерной. Там летали лифчики, мужские шорты, парики и грим, как будто их совсем не волновало — кто стоит перед ними? Конечно, у Бьякурана никогда не было девушки. Но вот элитных шлюх он снимал пару раз, так что практически полностью голые девичьи тела его не смущали. — Бьякуран! Ты пришел! — помахала ему рукой старшая из сестер. Она сидела чуть ли не в самом конце гримерки в окружении сестры, и незнаковых ему еще девушки и парня примерно одного возраста. Вообще вся цирковая семья состояла в основном из молодых людей. Как объясняла сама Кезей — это потому, что директор цирка собирал многих артистов с улицы, подбирая брошенных детей и обучая их. Но были так же и «старички» — девушка за тридцать (дрессировщица медведей), силач за сорок (но в очень хорошей форме), и еще несколько людей, которых Джессо и не старался запомнить. Его интересовала лишь она. Девушка, что сидела без юбки, и натягивала на стройные ножки белые колготки. Наверху все еще была натянута обычная футболка. — Рада тебя видеть! — сразу кинулась обниматься Кезей. — «Черт, она без лифчика! Ну как можно быть такой доверчивой?» — думал босс Мельфиоре, нехотя отстраняясь от молодого девичьего тела. Внизу он почувствовал напряжение, но постарался отвлечься. — И что же мне надевать? — спросил он у обступивших его людей. — Вуа-ля! — закричала младшая их сестер, представляя перед Джессо костюм грустного клоуна. Он был сделан в сине-черных оттенках и обшит золотой нитью. На голову ему надели клоунский колпак с тремя длинными рожками, которые лежали на плечах — два синих, а между ними — черный. А на кончиках были бубенцы, которые негромко звенели при движении. Шею обрамлял высокий черный ворот, сделанный из не колкой сетки. Костюм состоял из одного большого комбинезона, сделанный мозайкой в черно-синих цветах с редкими узорами из золотой нити. Три синих помпона, что шли по вертикальной линии в центре груди, так же были сделаны из сетки. Штаны заканчивались чуть ниже колен и держались на резинках. А на ноги ему обули синие тряпочные ботинки с настоящей подошвой, но с удлиненными носами, закрученных в сторону основания пальцев, и так же на конце с бубенчиками. Раскрасили Бьякурану лицо в соответствующих тонах и в соответствии образу. Единственное, Кезей стала инициатором чего-то «интересного». Под левым глазом она нарисовала парню перевернутую сиреневую корону. И долго любовалась ею. — Тебе очень идет. Вот бы видеть ее каждый день. — Если бы она только знала, что ляпнула в тот момент. При этом начинающие костюмеры и гримеры не забывали сами одеваться. Бьякурана очень бесило, что его Кезей переодевается на виду у стольких парней. Она должна это делать только при нем. Но вслух пока не мог сказать подобного. Зато он поучаствовал в переодевании верхней части. Эта несносная девчонка умудрилась нацепить сценический лифчик, а потом уже снять свой. Но застигнуть самой у нее не получилось. Поэтому, нежно касаясь изогнутой спины, Бьякурану пришлось самому застегивать неподатливый элемент одежды. Но стоило только холодным пальцам прикоснуться к спине, как Кезей попыталась отодвинуться, при этом прогнувшись в спине и легонько застонав от непривычного холода на коже. Нервно сглотнув, Бьякуран решил сделать вид, что ничего не произошло. Но напряжение в нем все усиливалось, и сдерживать себя становилось все сложнее. Еще немного, и он захочет поцеловать ее в шейку, которая сейчас была открыта для него. — Спасибо за помощь! А теперь вам с Риччи пора идти наружу развлекать и зазывать гостей. Удачи! — «выпроводила» за двери их Кезей. Теперь осталось проверить весь реквизит и успокоить разбушевавшихся животных. При чем сделать это так, чтобы не испортить костюмы. Но, как говорит мистер Арчери: «Молодежь сейчас очень проворная, вы с этим отлично справляетесь». Бьякурану же очень понравилось продавать детям шарики, сувениры и сладкую вату всех цветов и вкусов. Как он подметил, больше всего дети любят клубничную сладкую вату. Как оказалось, помимо продажи, цирк устраивает благотворительность. А именно: хранителя кольца Неба Маре научили делать яблоки в карамели и раздавать их с улыбкой детям. Нет, конечно с таким простым блюдом Джессо быстро освоился. Но ему пришлось постараться, чтобы сменить обычную фальшивую улыбку на настоящую и искреннюю. Ведь за такими угощениями приходили только беспризорные дети или дети с дефектом развития. Он понаблюдал и за детьми в колясках, и глухонемых, и оборванцев-сирот. Но так или иначе они улыбались ему в ответ и благодарили. Некоторые даже осмеливались его обнять. Иногда поначалу у него выступала брезгливость к этим детям, но после слов маленькой девочки он изменил свое мнение: — Привет. Меня зовут Юми. — Улыбнулась она и протянула руку к яблочку. — Знаешь, почему я беру их? Потому что это — благотворительность. А знаешь, почему я не могу позволить себе быть полноценным ребенком? Потому, что моих маму и папу убили. Меня украли, и даже перевезли в другой город, и требовали выкуп. Когда родители принесли деньги, то их убили. А меня выкинули. Я пыталась просить помощь, но все мне отказывали. Сейчас я живу в приюте и у меня много друзей, я даже считаю их семьей. Поэтому не думай о таких, как я, плохо. Просто этот мир не совершенен, и пока есть богатые — будут и бедные. А затем она удалилась. Это уже второй человек, который, лишившись всего, обрел не кровную, но все же семью. И был счастлив. Но почему же он, — имеющий власть, — не могу обрести семью в стенах базы Милоне? После этого он открылся этим детям, открылся для раздачи маленького кусочка счастья.

***

Выступление началось с приветственной речи директора. В этот момент Бьякуран вернулся с улицы, и над ним хлопотали около десятка людей — накладывали грим, надевали и фиксировали парик, переодевали и прикрепляли крылья. Странно носить на себе костюмированные крылья ангела, когда у тебя есть свои. Зато именно сейчас Джессо понял, почему же девушки и парни переодеваются вместе и не стесняются. Все дело во времени, которого катастрофически не хватает. Это очень кропотливая работа — успеть переодеться и накраситься в установленные сроки самому. Поэтому на выручку приходили все, кто только мог. И в такие моменты было совсем не до разборок кто какого пола. Но вот все расступились, и разошлись по своим делам. В маленькую щелку между кулисами Бьякуран наблюдал за выступлением девушку немного старше его с хула-хупами. — Волнуешься? — сзади подошла девушка — предмет его воздыхания. — Хочешь, обниму? Мне это помогало на первых выступлениях. И она раскрыла свои объятия для него. Неизвестно, для чего Бьякуран подался вперед — чтобы действительно успокоиться перед выступлением, или, чтобы просто побыть так близко к ней. — Не переживай. Тебе ведь все уже объяснили несколько раз. И в твоей роли нет ничего сложного. Зато ты довершишь мой танец. — Успокаивала его девушка, нежно поглаживая по голове. — Спасибо, Кезей-тян. — При этом Бьякуран втянул носом ее запах. Манго и ваниль. Этот запах дурманил, и в то же время дарил позитив. Как и она сама. — Ты ведь не забыла о моей просьбе? — Нет, не забыла. Но я очень переживаю. Надеюсь, ничего страшного не произошло? — занервничала девушка. — Нет-нет, все прекрасно. Как и ты, девочка моя. — После этих слов он чмокнул ее в макушку. Ведь девушка была ниже него на полторы головы. — Не смущай меня, дурак! — было видно, что она действительно покрылась румянцем. Хотя пудра сделала ее лицо практически белым. Так они и простояли еще два номера вдвоем. Иногда подсматривая за выступлениями и помогая водить животных. Вот и настало их время. Кезей попросила Бьякурана улыбаться, и не переживать. Она в любом случае поможет спасти номер. А дальше для Бьякурана все было, как в дыму. Да, он — владелец колец Маре. Да, он покорил почти весь мир. Да, он убивает, не моргнув. Но сейчас все было как в тумане. Вот он садится на качели, там, за кулисами, его поднимают под самый купол. Он смотрит во все глаза вниз, боясь падения. Он смотрит на зрителей, которые в свою очередь смотрят на него. Все это захватывает дух. Но он же должен что-то делать? Ах да! Он видит ее полет. Как только Кезей приближается к нему, Бьякуран старается поймать ее руку, как только отдаляется — он начинает рвать на себе перья из крыльев и сбрасывать на землю. В определенный момент он начинает чувствовать, что за кулисами кто-то раскачивает качели. Значит — пора. Он начинает сам раскачиваться, поднимается на ноги, ловит в свои объятия милую девушку, в которую влюблен. И никогда бы не пережил, сорвись она с полотен. Ведь это у него, как у неопытного гостя, сейчас к талии прикреплены страховочные тросы. А у нее, как у профи, нет ни малейшего шанса зависнуть в воздухе, кроме атласных полотен. И вот — они уже вместе на тонкой дощечки качели. И сейчас им обоим предстояло показать все свое доверие друг к другу. Девушка обнимает Джессо за талию, хватает канат, и летит. Он же перестает держаться за спасительные поручни, и летит вместе с ней, согнув одну ногу в колене, а другую выпрямив. Через пару кругов под куполом (над зрителями), она возвращает напряженного парня на спасительную дощечку. И повторяется начало выступления. Первого и единственного их совместного выступления. Когда же все его крылья опадают наземь, номер заканчивается. Этих двоих возвращают на землю, они кланяются и уходят. За плотными шторами их встречает вся цирковая трупа, что поздравляет парня с первым прекрасным выступлением. — Мы знали, что ты справишься! Ты молодец, ты справился! Будем рады, если ты присоединишься к нам навсегда! Бьякуран, ты — супер! — эти и другие крики слышались ото всюду. Но у него кружилась голова. Да, он мафиози, но подобное парень испытывал впервые. Это — незабываемо! — Так! — встала «руки в боки» Кезей. — Вы разве не видите, как он переволновался? Мы идем переодеваться и попить чай. Если что скажите мистеру Арчери, что я не выйду на поклон. После этого эти двоя убежали в примерочную. К сожалению, Бьякуран был под впечатлением. И милой Кезей пришлось переодевать его почти полностью. Когда же Джессо понял — где он и что происходит, то наклонился к сидящей у его ног девушке. Она сидела на коленях и пыталась разуть его. Нет, это не считалась постыдным в этом месте. Ведь бывают разные ситуации. Бывает, начнешь так сильно волноваться о новом номере, что забываешь даже как дышать, не то что — переодеться. А бывает, что во время выступления схватит ногу или руку судорогой, но нельзя портить выступление. Отбрасываешь боль на последний план и продолжаешь улыбаться и выступать. А потом в гримерку буквально заносят на руках, так как тело парализует полностью. Вот и сейчас. Она сидит у его ног. А он, наклонившись и держа в своих ладонях ее личико, наклоняется медленно. Зато, будто что-то вспомнив, приподнимает за плечи и садит к себе на колени. Девушка в его руках боится даже дышать — ей не хочется спугнуть момент. Она не думала о поцелуе или еще о чем-то — она просто предоставила эту ситуацию ему, как доверенному лицу. Сейчас пара сидела на мягком пуфике в центре комнаты с разбросанной одеждой. Бьякуран обнимал за талию хрупкое тело девушки, что сидела у него на коленях, словно маленький ребенок. Джессо легонько, двумя пальчиками приподнимает ее подбородок, от чего их взгляды пересекаются. Ее — потерянный, и его — уверенный. Легонько парень склоняет голову, нежно касается таких желанных губ. Она, видимо испугавшись, что это наконец произошло, попыталась рефлекторно высвободиться. Но Бьякуран — не дурак, и перехватывает ее ладошки, не переставая поглаживать по головке, как бы говоря: «Все хорошо». Немного помедлив, пока девушка не расслабиться, Бьякуран начинает углублять поцелуй, закопавшись рукой в волосы девушки, тем самым сближая их. Уже более властно и настойчиво он начинает целовать ее, от чего Кезей хоть и неуверенно, но все же отвечает на ласки парня. — «Слишком неуверенно! Неужели?! — подумалось мафиози. — …неужели ее первый поцелуй?» Нежный танец их язычков продолжался довольно долго. Она была необходима ему, как вода умирающему в пустыне. И, наконец, он смог получить от нее самое важное для него. И только сейчас Бьякуран понимает, что самое важное — это не сила и власть; а всего лишь ее губы, ее руки, что с трепетом обнимают за шею парня. Тогда он встал, взяв ее на руки. И перенес на более менее свободный столик, скинув все на пол. Сам же босс мафии уместился между ног девушки. Да, он торопится с этим, но сейчас Бьякуран не контролирует себя. Ему мало ее. А Кезей не могла сопротивляться. Он творил с ее ротиком такое, что мозг девушки попрощался и улетел далеко и надолго. Так же свою роль сыграли страстные, но в то же время успокаивающие движения. Так что Кезей решила отдаться чувствам, зная, что парень остановится, когда это будет нужно им обоим. А Джессо уже поглаживал ее тело — спину, талию, бедра. Он хотел изучить все ее тело. Хотел, хотя и знал — нельзя. Простой и нежный поцелуй перетек в страстный вихрь. — «Джессо, прекрати. Еще немного и ты сорвешься. — Пытался вразумить себя Бьякуран. — А если это случится, она будет бояться и избегать тебя». И вот, когда шаловливые руки парня полезли под кофту и начали поглаживать спину девушки, чей взор был затуманен, и она явно мало что сейчас соображала. Такое бывает только, когда тело впервые получает столько ласки и страсти одновременно. Поэтому, быстро разорвав поцелуй, Бьякуран отошел на несколько шагов и отвернулся от ничего не понимающей Кезей. Ему было стыдно с одной стороны за то, что повел себя так по-хозяйски. Но с другой — совсем не жалел. Ведь его сердце наполнилось любовью и теплотой. Так бы он и стоял, закрыв одной рукой глаза, если бы не почувствовал, как тонкие ручки неуверенно обнимают его. — Бьякуран… обними меня. — Шепотом попросила его девушка. И когда он повернулся и выполнил просьбу, она продолжила. — Ты — первый, с кем я поцеловалась. Пожалуйста, скажи, что ты сделал это не ради забавы? — Нет, это было серьезно, и я не намерен отказываться от тебя. — В тон ей прошептал парень. — Тогда, как бы эгоистично это не звучало, не бросай меня. — И она еще крепче прильнула к его сильной груди. Так они простояли около десяти минут. Как оказалось, девушка очень любила обниматься. Но раньше делала это только с членами цирка. Бьякуран Джессо — первый парень, с которым она поцеловалась; первый парень, который вызвал трепет в ее сердце. Ну, а что еще оставалось Кезей? Она практически всю жизнь провела в цирке и за его пределы выходила крайне редко до этого приезда в Намимори. Бьякуран хоть и на мгновение, но выдернул ее из привычной реальности. Он смог влюбить ее в себя, практически ничего не делая. Узнай об этом ее поступке мистер Арчери — долго ругал бы. Ведь, как никак, им скоро уезжать. От этого становилось больно. Но девушка решила пока не ворошить будущее и наслаждаться сегодняшним днем. Но всему хорошему приходит конец. Пара устроила небольшой погром в костюмерной. Так что пришлось собрать все вещи. А так же переодеться и умыться от грамма. Затем Кезей и Бьякуран двинулись в буфет, чтобы выпить горячего чая. Теперь пришлось это сделать не ради того, чтобы успокоить парня после его первого выступления, а чтобы Кезей-тян пришла в нормальное состояние. А то увидь ее сейчас кто-нибудь — сразу заподозрят неладное. После очень сладкого чая Джессо поспешил вернуться домой, чтобы не слушать других артистов по второму кругу. На прощание Бьякурна поцеловал Кезей мимолетным поцелуем, пожелал спокойной ночи и уехал. По пути на базу мафиози думал о своем поступке, все еще чувствуя на губах вкус ее губ. Когда Риччи вернулась в комнату после выступления, то обнаружила сестру спящей. На ее лице играла довольная улыбка, а так же она прижимала кулачок к своим губам. Думаю, они оба были счастливы в тот вечер и ночь.