В Зазеркалье

— Сестренка, а почему ты вчера так рано уснула? — поинтересовалась Риччи за завтраком. — Что-то произошло после вашего ухода? — Ха-ха, — издала нервный смешок старшая сестра девочки, — просто Бьякуран перенервничал. Пришлось его откачивать, как меня в первый раз. Только вот переоделся он сам, да ушел домой. Но от этого легче не стало. Зря мы, наверно, позвали его. Вот что-что, а искусство врать и не краснеть Кезей прокачала на максимум еще в возрасте десяти лет. Никто так и не узнал о вчерашнем инциденте. Хотя девушка вновь и вновь прикасалась к губам, как бы вспоминая вкус их поцелуя. Этот жест не укрылся от Риччи, чьи глаза поблескивали алым. Но сестра решила промолчать и понаблюдать за будущем. — «Интересно, а какого это — быть мафиози? Это опасно? Страшно? Интересно, а меня взяли бы в семью, к которой относится Бьякуран? Хотя вряд ли. Я слишком слаба. Вернее сказать, — потенциал, конечно, есть. Но этого недостаточно. Решено! Я узнаю все о его „семье“ и попытаюсь угодить при собеседовании». — Думала светловолосая девушка, по уши влюбленная в друга после вчерашнего. Она ради него была готова даже остаться, наивно полагая, что это будет легко. Ох, Кезей. Если бы в тот момент ты решила обговорить это с Джессо, потом было бы не так больно. Взяв отгул с утреннего выступления, Кезей направилась в город. Узнать местожительства Бьякурана было проще простого. Она заходила в разные магазины, забегаловки. Обращалась к прохожим. И все это лишь с одним вопросом: «Вы не подскажете, где найти дом, владелец которого — Бьякуран Джессо?» Узнать то она узнала, но загвоздка в том, что ее скрутили и привели в пыточную камеру базы Милоне. Да-да, выведывая информацию, она наткнулась на Блек Спел. Трудно сказать, повезло ей или нет. Ведь эти ребята из семьи Джиглио Неро отличались особой жестокостью. Но, с другой стороны, наткнись она на Вайт Спел, то была бы убита на месте. Как бы то ни было, пути назад нет. Хрупкая девушка сидит на неудобном стуле, руки ее над головой связаны веревкой и подвешены к потолку. Лицо… да, с таким лицом ей только в Джокера играть. Бедняжку окатили несколькими ведрами холодной воды. Из-за чего вся косметика размазалась по лицу, одежда прилипла к телу, которое тряслось от холода, не смотря на лето за окном. Да, в комнате хотя бы было окно с решеткой. Пытки не прекращались, а нападавшие задавали один и тот же вопрос: — Зачем тебе нужен этот человек? Из какой ты семьи и зачем пришла? На что люди Юни получали один и тот же ответ: — Я — друг Бьякурана. Я просто хотела посмотреть, как он живет! Но кто поверит девочки, когда вокруг идет война мафиози. Сейчас даже погода казалась врагом, чего уж говорить о живых существах? Обливания плавно перетекли в удары током — один из стражей имел пламя Грозы. Поэтому он не щадил сил, а вымещал всю злость за личные обиды на девушку, которая уже тряслась и еле удерживала сознание при себе. Пытки так и продолжились бы, если бы не появление маленького — младше Кезей — парнишки с розовыми волосами, собранными в высокий хвостик: — Я вызвал босса! Он сейчас придет и лично сам разберется с этой нахалкой! И действительно, через несколько минут послышались шаги по ту сторону двери. Они были размеренными и уверенными, как бы говоря о жестокости идущего. Маленькая циркачка нарисовала у себя в голове образ высокого, перекаченного старика. В ее голове босс мафии был неким мажором, который был увешан золотыми цепями, в зубах он держал дорогую сигару. Вокруг него вились местные проститутки и наркоторговцы. Он ходит в строгом деловом костюме, его обувь начищена до зеркальной поверхности. И обязательно он прикажет убить ее, чтобы не интересовалась тем, что ей не нужно. Но вот двери распахнулись, впуская в комнату босса всея мафии. Из-за мокрых, прилипших к лицу волос, девушка не смогла поднять глаза, и лишь видела белые ботинки и такие же идеально белые штанины. Какая разница, от кого принимать смерть? — Босс, вот эта девушка! Ее стоит проучить сполна. Как прикажете это сделать? — Подними голову! — проговорил «босс». Но проблема в том, что он заговорил. Этот голос, даже всего пару сказанных слов, она узнает из тысячи этот до боли знакомый и родной голос, который сейчас отдавал металлическими нотками. Резко поднимает голову, не смотря на боль во всем теле. Их удивленные взгляды сталкиваются. Пару минут они играли в гляделки, сверля взглядом друг друга. Никто не мог поверить в то, кто перед ним (ней). Осознав все, Кезей поспешила опустить лицо, а по щекам потекли горькие слезы. Она очень надеялась, что жидкость из глаз примут за воду, все еще стекавшую с волос. — Выйдете все. И через час жду у себя в кабинете всех, кто причастен к этому инциденту! — холодный тон босса не предвещал ничего хорошего, поэтому подчиненные поспешили удалиться с глаз долой. Когда же они остались один на один, Бьякуран попытался подойти и развязать девушку. Но, стоило ему сделать пару шагов вперед, как она шарахнулась назад и заплакала в голос. — Кезей-тян, не бойся, пожалуйста. Давай я развяжу тебя, и мы спокойно поговорим? — Джессо пытался говорить как можно спокойнее и мирно. Когда тело девушки расслабилось, он таки смог подойти и развязать грубую веревку. Получив свободу, девушка обмякла и чуть не сползла на пол, но Бьякуран вовремя среагировал. Аккуратно обняв девушку за талию, он приподнял и хотел было, как вчера, посадить ее к себе на колени, но та начала сопротивляться. — Кезей-тян, прошу, давай поговорим. — Тихо проговорил босс Мельфиоре, предчувствуя всю тяжесть объяснений. Хотя он рассматривал такой поворот событий — если она узнает правду. — Я не хочу ничего слышать! Я не хочу тебя видеть! Я хочу домой в цирк! Я уже жду не дождусь того момента, когда мы уедем навсегда из этого города! — заливаясь слезами, краснея от досады, разочаровываясь во всех и вся, Кезей старалась унять дрожь в коленках и отойти подальше от парня. — Сядь и успокойся! — приказным тоном рявкнул Джессо. Но, не смотря на такой холодный тон, перепуганная девушка перестала плакать и неспешно подошла к сидящему Бьякурану. Кроме этого стула сесть было некуда. Ну, точнее электрический стул и стул с иглами не вызывали доверия. Так что выбора не было — она приземлилась на колени Бьякурана. Но, если вчера она делала это с удовольствием, то сейчас хотелось скорее разорвать физический контакт. Теперь она его боялась и почти что призирала. Ведь теперь Кезей поняла, почему он сблизился с ней. Если когда-то давно он охотился за ее родителями ради силы, то теперь он и саму Кезей не отпустит так легко. Уйти в самобичевание ей не дал Бьякуран, который начал свою речь: — Кезей-тян, солнышко мое. Извини, что не сказал сразу правду. Я боялся спугнуть тебя. Да, первые дни у меня был план «вторгнуться в доверие, переманить на свою сторону, отобрать силу». Но уже совсем скоро я начал думать — а зачем оно мне? Я захватил множество миров, и скоро этот мир тоже покорится мне. Ах, милая моя, как больно смотреть на твои слезы. — К сожалению, Бьякуран говорил таким голосом, что нельзя было понять — он говорит правду, или это очередная его маска? Эта неопределенность не давала девушке мыслить здраво. Но, пока она прибывала в своих мыслях, босс Мельфиоре не сидел без дела. Мафиози начал покрывать шею избранницы невесомыми поцелуями. Потому, что больше и не знал — как заслужить ее доверие вновь? — Я не знаю… Даже не зная убийцы родителей в лицо, я не ненавидела его, то есть тебя. Я не желала смерти «в отместку», не проклинала. А приняла новую жизнь, приняла цирк. И сейчас очень счастлива. Но любить тебя я больше не могу. Это будет предательством по отношению к маме с папой. Хотя, после вчерашнего… Понимаешь, ты был у меня первым в плане отношений парня и девушки. Поэтому я даже подумала — а если мне понравится, может, я останусь навсегда с тобой? А теперь даже не знаю… — тихо говорила Кезей, пряча взгляд за длинными ресницами. Да, это было лучшее в ее внешности — длинные, разделенные ресницы, для которых даже тушь была не нужна (прям как у автора ^^). Поэтому ее взгляд приковывал. — Давай мы перейдем в мой кабинет и там спокойно поговорим? А то мрачность этого места не дает принять правильное решение. Еще подумаешь, что вся база Милоне такая. После этого он аккуратно поставил девушку на ноги. Она стояла неуверенно, стресс давал о себе знать. Поэтому Бьякуран взял ее хрупкую ладошку в свою и повел в сторону выхода из пыточной. По пути к лифту, в лифте и по дороге к кабинету Джессо, что находился на самом последнем этаже зеркального здания, Кезей пугалась всего: рядовых солдат, животных из коробочки, звуков, раздающихся из-за закрытых дверей, и резких поворотов. И, если в начале пути девушка упорно не хотела приближаться к своему спутнику, то в конце — сама прижималась к нему. Ведь Бьякурана она знала и надеялась, что он защитит ее. Хотя бы до того момента, как…. А что — как? Он объяснится с ней, скажет о своих настоящих планах (а не той напускной дружелюбности), и… Если она перейдет на его сторону, то останется жизнь. А если нет — то последует к родителям на небеса? Все это печально. Предательство и ложь любимого человека рвали душу девушки изнутри. Она металась в глупых мыслях, так же как металась сейчас подальше от Бьякурана и наоборот ближе к нему. Но и парню было тяжело. Да, он знал, что однажды придется с ней объясниться. Но босс Мельфиоре думал, что будет готов к этому разговору. Что непременно Джессо будет инициатором разговора, что подберет слова и сделает все правильно. А сейчас в его голове был вакуум впервые в жизни. Что говорить и что делать? Да, его люди были не виноваты, они поступили правильно, схватив подозрительную личность. Но они схватили ЕГО Кезей и не заслуживают прощения. Но вот расстояние от пыточной камеры до головного кабинета небоскреба сократилось до пары шагов. Вот Бьякуран открывает дверь, они входят внутрь. Большой просторный кабинет, залитый полуденным солнечным светом солнца, что нещадно припекало Намимори. Погода в этом году выдалась на славу прекрасной, но вскоре обещали сезон дождей. Проведя за ручку Кезей к одному из бежевых кожаных кресел на колесиках, Бьякуран опустился на диван напротив нее. Глаза девушки бегали по кабинету, рассматривали каждую мелочь. Нет, ей сейчас это не интересно. Просто она боится смотреть на него, боится начинать разговор, боится всего. Помимо стресса болело тело от побоев и «купаний». — Кезей-тян, солнышко, посмотри на меня. — Мягко попросил Бьякуран. Его голос был мягким, ведь он не знал, каким надо быть в подобном случае. Она отказывалась выполнять просьбу Джессо, ведь иначе небесная принцесса из цирка могла расплакаться вновь. — Подними голову! — уже немного прикрикнул босс Мельфиоре, а она послушалась. — Молодец. Кезей-тян, ты хотела бы выслушать мои оправдания сейчас, или после того, как отдохнешь? Видя ее состояние, Джессо хотел дать ей побыть наедине с собой. Но в то же время боялся этого — а вдруг она навредит себе? Помня, что Риччи не совсем уравновешенная, он боялся узнать, что и старшая из сестер тоже «с приветом».  — Я не хочу тебя видеть! — только и смогла выкрикнуть Кезей, прежде чем разрыдаться вновь. — «Боже, как же больно видеть ее слезы. Даже не знаю, кого я ненавижу сейчас больше — себя прежнего, который думал, что не влюбится и сможет отобрать у нее силу; или себя настоящего, который готов отказаться от всего, лишь бы эта девчонка улыбалась?» — размышляя о своей никчемности в данный момент, Бьякуран рискнул податься вперед и обнять свою девочку. Обняв в ответ, она начала бить парня по спине, причитая что-то невнятное из-за слез. А Джессо был готов терпеть. Пусть выместит всю злость, пусть успокоится. — «Ненавижу! Но при этом так сильно люблю! Как же мне быть — остаться с ним, или защищать и дальше свое пламя? Ведь родители пожертвовали собой, лишь бы сила не досталась Бьякурану. Мама, папа, ваша глупая дочь не справилась! Она влюбилась в вашего убийцу!» — все еще колотя маленькими кулачками по спине босса Мельфиоре, размышляла Кезей. Ведь в ней бились две личности — влюбленная впервые дурочка, и вольная циркачка. — Пойдем, у нас есть еще полчаса до прихода моих подчиненных. Я провожу тебя в комнату, которую уже подготовили для твоего отдыха. Обработаем раны, поспишь. И потом продолжим говорить. — Не смотря на то, что за окном едва был обед, Небо Мельфиоре решил, что сон нужен для успокоения девичьих нервов. — Если захочешь, можешь остаться с ночевой. — Нет! — резко закричала Кезей, выставив руки перед собой и отгораживаясь от возлюбленного. — Я не хочу долго быть тут. Я… я хочу в цирк. И забыть тебя, как страшный сон! Последние слова больно кольнули Бьякурана в самое сердце. Да, он — монстр, зло во плоти, обманщик. Но, ведь Кезей дарила ему столько тепла и любви, что он стал беспечным. Она любила его, пока не знала, кто Джессо есть на самом деле. А теперь призирает так же, как и все. Может, зря он открыл свое сердце ей? Но почему тогда так больно сейчас? — Вставай, и пойдем! — грубо кинул Бьякуран и направился к выходу из кабинета. Может, если он будет груб с ней, то быстрее разлюбит? Ах, эти решения, принятые сгоряча… Комната была на том же этаже, но в самом конце длинного коридора. Видимо, она служила комнатой отдыха для трудоголиков — в ней были только большое окно, кровать, комод с постельным и полотенцами, аптечка. Даже не было отдельно отведенной ванной. — Сядь, я обработаю порез на твоей щеке. — Сказал уже более менее успокоившийся Бьякуран. Девушка послушалась, но внимательно следила за всеми движениями возлюбленного. Интересно, а он догадывался о ее чувствах? Интересно, а она догадывалась о его настоящих чувствах? Дилемма… — Это простая перекись, не яд. — Поспешил заверить девушку Бьякурна, прежде чем приступить к промыванию раны. Процедура прошла быстро и скорее всего на автомате. Теперь на щеке девушки красовался пластырь телесного цвета. — Больше нигде нет ран? Может, что-то болит? — Нет, спасибо. Точнее, болит все тело. Меня раньше не били током… никогда не били. — Грустно проговорила девушка, представляя, как в битвах мафиози подобная атака используется только для «разогрева». — Больше никто и никогда не поднимет на тебя руку! Даю слово босса. — Сказал с улыбкой Бьякуран, подняв правую руку в клятвенном жесте. Он хотел разрядить обстановку, но это не получилось. Тогда он ушел к комоду, чтобы убрать аптечку, но, взамен, достал полотенце. Такое же белоснежное, как и все в его окружении. Джессо накинул махровое полотенце на голову своей возлюбленной и стал аккуратно протирать волосы, стараясь не сильно ее беспокоить. Он не знал, о чем можно поговорить с ней. Объясняться сейчас не хотелось, а шутить — не выходило. Но именно она спасла положение: — А почему, некоторые ходят в черной, а некоторые — в белой форме? Они сами выбирают или как? — спросила Кезей тихим голосом, который переходил на писк. — Это Вайт и Блек Спел. Семья Мельфиоре произошла от слияния двух семей: Джессо, то есть Вайт Спел; и Джиглио Неро — Блек Спел. И, чтобы не было путаницы в рангах и причастности к семье, была введена белая и черная форма. — Бьякурна был рад, что нашелся вопрос, на который он может дать ответ не боясь. — Я закончил. Из вещей могу предложить только форму нашей семьи, пока твои вещи не высохнут. Но я хотел бы, чтобы ты поспала. Убрав полотенце на место и развернувшись к Кезей, Джессо увидел то, чего очень ждал все это время — ее прежний взгляд. Ни боли за обман, ни ненависти за его происхождение. Обычный взгляд, с которым она его встречала у ворот цирка. Тогда в сердце мафиози наступило облегчение. Он протянул ей форму Вайт Спела, а сам отвернулся. Уходить Бьякуран не спешил. Ему нужно было убедиться, что она спит и ничего не сделает с собой. — Можешь повернуться. — Пролепетала Кезей. Мда. Белый ей шел, но не в таких количествах. Например, те белые шортики сидели хорошо в сочетании с розовой туникой. Но полностью белая форма ей не к лицу — девушка сразу становится через чур бледной, будто больна чем-то. Но говорить этого вслух не стоило, итак пока у них разговор с трудом клеится. — Кезей, ко мне сейчас придут подчиненные, которых следует наказать за такое обращение с тобой. Не бойся быть в комнате без меня, хорошо? Если понадобится уборная, то это следующая дверь справа от двери комнаты. Прошу, не делай ничего с собой и дождись меня. Я буду рад, если ты поспишь. А, как только мы разберемся в этой ситуации, я отвезу тебя домой. Договорились? — дождавшись кивка, Бьякуран хотел было выйти, не смотря больше на любимую девушку, иначе бы он непременно попытался ее поцеловать. Но, как и вчера, она подкралась незаметно и обняла со спины. От прикосновения все еще холодных рук, босс Мельфиоре невольно вздрогнул. Он искренне не понимал, чего она попросит сейчас. — Бьякуран, останься, пожалуйста. Ты же босс, они подождут тебя. Полежи со мной. Я не начала тебя ненавидеть! Я просто растеряна, просто в шоке от того, как меняется моя жизнь. Честно, я не ненавижу тебя. И, мы поговорим позже обо всем. И даже попытаюсь тебя понять, если тому есть веская причина. Но сейчас… побудь со мной… Ее голос отдавался тихим эхом от белоснежных стен комнатки. И!.. Он не смог устоять. Круто повернувшись в неуверенном кольце ее объятий, Бьякуран взял ее личико в свои ладошки и впился трепетным поцелуем. Подчиненные подождут, он всегда успеет испортить себе настроение, убивая кого-то из них — самого наглого и настырного, чтобы другим неповадно было. Но сейчас для него есть только она — ЕГО Кезей, его девочка, его солнце и луна. Он с нежностью целует ее, Кезей же отвечает на его ласки взаимностью. Девичьи ручки обнимают мафиози за шею, зарываются в волосы. Ее язычок сводит его с ума. Такой желанный… особенно сейчас — сейчас, когда он думал, что весь мир рухнул. Думал, что больше не увидит ее теплого взгляда по отношения к нему. Но нет. Неужели еще остались такие чуткие и добрые девушки? Сегодня она перенесла много боли из-за него и его вранья. О больше он этого не допустит. И пусть весь мир подождет.