В Зазеркалье

Уже шел четвертый день, как Кезей и Бьякуран не виделись. На следующий день, после возвращения с базы Милоне, девушка была в подавленном состоянии — не ела, ни с кем не разговаривала, а только все время крутила пустышку Фонга в своих тонких пальчиках. Хотя, общая атмосфера цирка смогла-таки растормошить небесную принцессу. Уже после обеда Кезей вернулась к репетициям, смеялась со всеми и даже покаталась на ручном льве дрессировщика по имени Карло. Карло был французом, неизвестно как прибившимся к цирковой труппе. Но львы его всегда слушались беспрекословно. Если Карло был рядом, царь зверей превращался в домашнего котика. Катание на льве по кличке Бобо было одним из любимых, но при этом дорогостоящих аттракционов детей во время антракта. Но, хоть Бобо и был самым добродушным львом на Земле (никто не отрицает, что на Марсе есть нло-львы), он ненавидел, если дети тягали его хвост. «Король Лев» мог грозно зарычать или даже попытаться поцарапать нарушителя спокойствия своей массивной и мохнатой лапой. Хорошо еще, что японцы по своей натуре очень воспитанные и не конфликтные люди. Даже если виноваты были не они, все равно извинялись и спрашивали «Могу ли я как-то загладить свою вину?». Но и детей они не ругали за их любопытство все потрогать и попробовать (был случай, что мальчик лет пяти решил облизать манеж, думая, что это пастила). Поэтому цирк мистера Арчери любил японского зрителя. Чего не скажешь о России или Америке — там все матери пытались выставить виновными всех и вся, кроме себя любимых и своих спиногрызов. Но «семейный» пацифизм помогал пролетать всем недовольствам мимо ушей членов труппы. Зачем лишние конфликты? Правильно — не зачем. Но все равно, как бы юная леди не пыталась, но не могла выкинуть из головы такого самодовольного беловолосого друга… или уже парня? Почему он не приходит? Где он? В каком состоянии? Может, его ранили? Все эти мысли нагоняли грусть и тоску. Но опять-таки — друзья по цирку не давали загрустить. Это был замкнутый круг. Грусть-смех-пустышка-грусть… и все по кругу в течение пары дней…. Вот уже близится вечернее выступление, Кезей в своем «огненном» костюме — этим вечером девушка намерена исполнить страстный небесный танец. Кезей готова взять всех посетителей в свой яркий плен эмоций! Ах, если бы только они все могли на миг почувствовать ту свободу, которую ей дарили полотна. Без страховки, без страха. В ушах лишь ветер, даже музыки не слышно — она в сердце, тело знает все движения наизусть. Может, стоит задуматься о постановке нового танца? «Не сейчас!» — обрывает свои мысли девушка. Все мысли уходят на второй план, циркачка обещает себе вернуться к этому вопросу позже. Тело выполняет новое воздушное сальто. Мягкие полотна обвивают ноги, подобно змеям. Как и эти дикие и ядовитые животные, полотна все сильнее сдавливают лодыжки до боли, до немого крика. Но, если их расслабить, хрупкое тело полетит с высоты почти 20 метров и упадет на твердую арену цирка. Зачем пугать зрителей? Надо показать им Рай! Еще один оборот, качели, резкий полет вниз… А в паре сантиметров от земли — руки ловко хватают полотна со спрятанным канатом. И опять вверх, к самому куполу. И вот влет на зрителями. В это время Кезей рассматривает лица зрителей. Это не положено, она может отвлечься и сорваться. Но, о, Ками, как же хотелось увидеть их эмоции, их реакции на нее… на ее полет. Но! Всего лишь секунда. Нет, доля секунды! Она видела ее! Видела Блюбелл! Девочка была с распущенными волосами, а одета лишь в странный плащ. Она как-то хищно смотрела на Кезей. Что ей нужно тут без Бьякурана? Хорошо было бы, если Блюбелл пришла просто ради развлечения. Может стоит подойти к малютке после выступления? Черт мысли — лишь помеха! Кезей почти сорвалась с полотна во время полета. Если бы она по инерции не схватилась рукой и не съехала чуть вниз — скорее всего, лежала бы сейчас Кезей под трибунами у стен шатра с многочисленными переломами. Из-за подобного жеста руку теперь неприятно жгло, но, скорее всего, кожа не содралась. Надо выровнять выступление. Прыжок в воздухе, сальто, шпагат. Больно, потянула ногу. Видимо, это выступление станет для нее самым травмированным за весь период в маленьком городе Намимори. Все, тело привыкло, все движения вновь стали отточенными. До конца выступления еще чуть больше минуты. Взгляд вновь цепляется за зрителя. На этот раз не Блюббел, а какой-то парень. Он довольно необычный для здешних мест. Обычно, жителей городов можно было разделить на три-четыре группы. Это помогало не отвлекаться и не удивляться ничему из увиденного. Но этот парень был похож на призрака. Да, он точно призрак! Высокий китаец. Волосы черные, словно воронье крыло, челка спадала к переносице, сзади на спине покоилась тугая коса. Одет просто, не вычурно, но все-таки довольно экстравагантно для повседневности — красный костюм для боевых искусств, белые штаны и черные тапочки. А этот взгляд. Глубокие черные глаза смотрели с пониманием, сочувствием. Взгляд успокаивал и умиротворял. Но этот парень явно был не человеком — слишком прозрачный, сквозь него можно было увидеть гостей на ряд выше. — «У меня уже галлюцинации?» — горько усмехнулась Кезей в своих мыслях, при этом почувствовав жжение в области груди — там, где висела пустышка, и… … И потеряла равновесие. Руки расслабились и отпустили канат, ноги не успели ухватиться за качели. И вот она летит вниз на всех парах. Еще доля секунды и голова небесной принцессы встретится с дощатым полом. POV Кезей Секунда. Удар. Крики зрителей. Все суетятся, бегают и кричать. Зачем так громко? Голова болит, перед глазами все плывет. Мистер Арчери что-то говорит зрителям, вроде как объявил антракт и просит гостей не переживать. Я испортила такой шикарный номер. А так хотелось запечатлеть его в сердцах наших зрителей… Ведь я так люблю и взрослых, и детей. И время будто остановилось. Серьезно, все будто замерло. Но, если присмотреться, можно увидеть еле заметные движения. Интересно, это магия? А Бьякуран так может? Или это я умираю? Закончить ход моих мыслей не дал тот дух, что, на фоне остального мира, двигался довольно быстро. Движения были размеренными, на губах застыла легкая улыбка. Он напоминал мне ветер. Нет, на фоне этой толпы, что выпала из бека времени, он был Ураганом — быстрым, стремительным, идущим к своей…. цели. Ко мне? — Здравствуй. — Сказал призрак, присев рядом со мной. — Извини, моей силы надолго не хватит, поэтому слушай и не перебивай. — Я лишь моргнула, потому что из-за боли в голове не могла кивнуть ею. — Хорошо, что ты готова слушать меня. Юная леди, Кезей, позволь представиться. Меня зовут Фонг, я — хозяин пустышки, что сейчас при тебе. У меня лишь одна просьба — береги ее ОТ Бьякурана. Не возвращай ее, спаси этот мир. Иначе Джессо уничтожит его, как и множество параллельных миров. Я — аркобалено Урагана, всего нас было семеро — Ураган, Солнце, Гроза, Дождь, Облако, Туман и Небо, что объединяло нас всех. Но Джессо решил захватить этот и многие другие миры. Я уже мертв, как и большая часть других аркобалено. Я слаб, но все же пытаюсь донести до тебя — береги пустышку. Без нее система Тринсетте не завершена, а значит мир в безопасности. Наше с тобой пламя очень похожи по своей природе, поэтому я смог связаться с тобой. Юная леди, не принимай мои слова в штыки. Твои чувства к Бьякурану взаимны, и, если постараться, он, возможно, передумает уничтожать столь прекрасный мир. Запомни, все в твоих руках. — Затем Фонг печально улыбнулся и прикрыл глаза. — А сейчас мне пора на покой. Моя душа вернется в пустышку, все-таки душа и проклятье связаны единой нитью. Я передам тебе часть своих воспоминаний. Если понадобится моя помощь — зови. Я всегда рядом. А затем Фонг исчез так же неожиданно, как и появился в поле моего зрения. Пустышка вновь засветилась ярко-красным пламенем, впитывая душу мастера боевых искусств. Вместе с тем в мою и без того страдающую голову лезли странные картинки — проклятье Аркобалено, последующие годы в ужасных муках и скитаньях, некая ученица по имени И-пин, семья Вонгола, война с Мельфиоре, разрушения и трупы от рук Бьякурана и его приближенных, и мучительная смерть мастера боевых искусств Фонга. Яркие вспышки сменялись одна за другой, сердце разрывалось от переполнявших меня эмоций. Что-то мокрое скатилось по щеке, устремляясь к шее, описывая дугу по направлению к ушам. Это слезы? Неужели моральные мучения Фонга для меня куда больнее, чем свои физические травмы? Прикрываю глаза на секунду, чтобы отогнать наваждение… Конец POV Кезей Время возобновило свой бег для этого мира. Как только Фонг растворился, а его душа воссоединилась с пустышкой Урагана, жизнь этого мира вернулась на круги своя. Зрители покинули шатер и разбрелись по цирковой зоне, на арену выбежали Чпок и Карло с носилками, аккуратно переложили плачущую девушку, чье тело тряслось по невиданной причине. Риччи бегала рядом с носилками и держала сестру за руку. Это был особенный для нее день — мистер Арчери разрешил Риччи выступить на сцене с собственным акробатическим номером, который должен был проходить в темноте, так как девочка хотела пускать фосфорные пузыри. Но теперь, видя сестру в таком состоянии, новоявленная актриса потеряла всю свою уверенность. А что, если зрители не примут ее? А что, если она забудет свою программу? А что, если пузыри не надуются или не засветятся? А что, если… А что, если…. Теперь так много сомнений, аж тело оцепенело и стало холодным, словно труп. В отличие от сестры — Кезей даже в такой ситуации была теплой и по-человечески живой. Вот небесную принцессу заносят в лазарет, вокруг суетятся врачи — в цирковой семье их трое, а палатка-больница была довольно большой и хорошо оборудованной для кочевого образа жизни. Криста, главная врач (не смотря на свой возраст — чуть больше сорока лет, все называют ее Криста и обращаются на «ты»), выгнала всех посторонних и занялась осмотром. Руки-ноги целы, на голове сильный ушиб. Однако, Кезей заверила, что отлежится сегодня и завтра будет «как новенькая». Больше не хотелось прогуливать выступления, коих было упущено уже недопустимое количество. Поэтому надо привести тело и душу в равновесие, в здоровое состояние. В полном одиночестве Кезей отдыхала до конца выступления. На всякий случай ей перебинтовали поврежденные лодыжку, кисть и голову. Но вот музыка стихла, людские голоса больше не слышны за «дверью» шатра. Умиротворение… Циркачка собиралась вновь уснуть, но кто-то вторгся в ее одиночество. Открыв глаза, девушка ожидала увидеть кого угодно, но не ее… Перед больничной кроватью, на которой лежала Кезей, стояла Блюбелл. Ее глаза ничего не выражали, а волосы были мокрыми. Она строго смотрела на покалеченную девушку. — Как думаешь, ради чего я стою тут? — холодно бросила Блюбелл, смотря точно в глаза собеседнице. — Не знаю. Может, поговорить насчет Бьякурана? — ответила Кезей, понимая, что их двоих связывает только этот белоснежный парень. — Угадала. Ты… Ты! Да ты! — голубоволосая девочка начала повышать голос, кричать, закрыв глаза. — Да ты даже не понимаешь, что вокруг происходит! Бьякуран, он же такой великий и великолепный! Он должен быть только моим! А тут появилась ты! Зачем? Теперь вся база говорит только о русоволосой девушке босса! А я даже не могу появиться в открытую перед остальными солдатами! Так еще ты заставила заработать соску аркобалено Урагана, которая потеряла свой свет. Ты бесполезна и так могущественно одновременно! Я видела ваш разговор с Фонгом, этот глупый аркобалено, а точнее его дух, не сможет помешать планам Бьякуран-самы! И ты не вмешивайся, иначе я самолично убью тебя! — Это все? — тихо спросила Кезей, чувствуя всю горечь сказанных слов. — Да! Разве этого мало для тебя? — начала всхлипывать Блюбелл. — Нет, я не могу сказать, что понимаю твои чувства. Потому как моя первая любовь оказалась взаимной. Хотя совсем недавно я стерпела много боли, как душевной, так и физической. Мне было сложно поверить в услышанное, сложно было принять правильный выход. Блюбелл, не плачь, прошу. Я не отберу у тебя Бьякурана полностью, он не забудет о тебе. Да, я не понимаю, что сейчас происходит и в каком положении этот мир. Моя мечта — прекратить войны. Но убивать Бьякурана я не собираюсь. Прошу, не ненавидь меня, а помоги сделать правильный шаг. — Дура! — крикнула девочка изо всех сил, но ответила улыбкой на улыбку. После этого Блюбелл убежала, заплакав от досады. После нее на полу оставались влажные следы. Насыщенный день, как и последняя неделя. Неужели в этом городе всегда творится что-то странное? И как пережить оставшиеся четыре дня в городе, полном мафиози? Хочется увидеть такого любимого Бьякурана. Обнять, спросить: «Что же мне делать дальше?». Ведь Блюбелл права — в Кезей кроется большая сила, коей она не умеет пользоваться. Через некоторое время пришли Риччи и Лили, последняя из которых несла поднос с едой на всех троих. Девочки рассказали больной как закончилось выступление. Многолетний опыт мистера Арчери помог скрасить падение Кезей настолько, что после антракта люди перестали волноваться и смотрели с удовольствием. Хотя, во время самого перерыва все то и дело спрашивали о сорвавшейся девочке. Кезей в свою очередь списала данный инцидент на невнимательность — говорить правду было безумием, с какой стороны не посмотри. Потом Риччи в красках описывала свое выступлением. Девочка собралась с духом и вышла на арену цирка, думая, что это поможет сестре выздороветь. Свет был потушен, зал освещался настолько тусклым светом, что возможно было разглядеть лишь лицо Риччи, и то лишь сидя на первых рядах. Костюм светился разноцветными огоньками. На сцене были расставлены три бочки с фосфором разных цветов — розовый, салатовый, голубой. Палочки для мыльных пузырей использовались разных форм и размеров — диаметром от 10 до 120 сантиметров, стандартные круглые, квадратные, сердечком и многое другое. — Я в какой-то момент даже забыла, что стою на сцене, и на меня смотрят зрители. Да, я отошла от намеченной программы. Но мне было настолько хорошо, так весело. Все чувства смешались воедино, я жила этими минутами. Сестренка, теперь я понимаю, почему ты так любишь арену нашего цирка! Сестренка, я теперь буду совсем как ты! — волна эмоций захлестнула сестер и их подругу. — Ты даже талантливее меня, сестричка. Я вышла на арену многим позже тебя. Так что поверь, тебя ждет великое будущее! — а затее Кезей потрепала по голове свою любимую сестренку. Ах… если бы эти слова сбылись. У каждого свое будущее…