В Зазеркалье

Как только Бьякуран покинул комнату, то незамедлительно направился к себе в кабинет. Его лицо было немного красным, а волосы — абсолютно взъерошенными. И что подумают солдаты В и С класса? Ведь известно, чем ниже ранг — тем больше слухов они пускают про своего босса. — Я задержался, — и, правда, на почти что 40 минут, — приступим же. — Как-то недобро сказал босс Мельфиоре. Не очень приятно описывать то, что творилось в кабинете. Если коротко — погибли трое из шести. Половина. А Джессо сегодня несдержан. Кто-то пытался дерзить, кто-то — что-то сказать в свое оправдание. Но все оправдания пролетали мимо ушей Неба, ведь он защищал маленькую пташку, которая стала единственным спутником Неба. Да, теперь, несомненно, о них поплывут слухи. Бьякуран понял, как опрометчиво поступил. Парень смотрел на перепуганных выживших солдат, смотрел на кровавые безжизненные тела. Он захватит этот мир для нее, для ее спокойной жизни с ним. А для этого придется добиться беспрекословного подчинения внутри семьи. А затем — и во всем мире! Он посмотрел на свое лицо, которое отражалось на зеркальной поверхности дверцы навесного шкафа, — яростные глаза, гримаса злости, недобрый оскал. Да, он станет королем. А что нужно королю? Корона!

***

Кезей проснулась через два часа. В голове прокрутила все последние события, попыталась найти в своих действиях что-то неправильное. Самокритика и низкая самооценка — не лучшие ее друзья, но постоянно рядом. Потом ей стало некомфортно лежать вот так — под теплым одеялом совсем голой. Нехотя она выпорхнула из-под теплой завесы одеялка и надела форму Вайт Спела. Не хотела бы Кезей оказаться в этом отряде. Черная форма ей больше нравилась, однозначно. Какое-то время побыв наедине с собой, до слуха девушки донеслись шаги. И они явно приближались. Тук-тук-тук в дверь, а затем: — Кезей-тян, я вхожу! — и затем из-за двери показалась довольная мордашка Джессо. Только вот, его левый глаз и щека были скрыты черной маской. — Бьякуран! Что с тобой? — почему-то девушка в первую очередь подумала, что его ранили. А потом решила, что это глупая мысль. Ну кто может ранить самого сильного мафиози в мире? — Сними не бойся. — Как-то хитро прищурился парень. Она протянула свои маленькие ручки к нему, развязала сзади веревочки и сняла черную преграду к обзору всего лица. Но, даже не спев полностью закончить процедуру, Кезей начала кричать от восторга и тут же полетела в объятия любимого. На все той же левой щеке, под самым глазом, вырисовывалась сиреневая перевернутая коронка. Это настоящая татуировка, нет сомнений! Но, это же очень больная точка! Решиться сделать тату на лице — безумие! Причем, не наобум какая, а в точности повторяющая контуры, которые еще вчера рисовала Кезей. Все эти мысли вылетали из ее маленького ротика вперед мыслей хозяйки. — А если у тебя будет бессонница и появятся мешки под глазами, то коронка будет расти и синеть! — смеялась девушка, тыча пальчиком в щеку. Бьяуран же на этот всплеск эмоций лишь смеялся. Да, это решение далось тяжело. Но он настолько ушел в мысли с головой, что совсем не чувствовал боли. Сейчас, рядом с ней, он отдыхал и снимал напряжение за пережитые часы среди идиотов-подчиненных. — Что хочешь теперь, моя принцесса? — спросил Джессо, поглаживая щечку и подбородок собеседницы. Ему нравилось вот так сидеть с ней на кровати и болтать ни о чем. — Мне пора домой. Итак, наверно уже все потеряли. Я не должна уходить так надолго. К тому же меня могу лишить зарплаты из-за прогула двух выступлений — я не успею подготовиться к дневному. — Как-то отрешенно промычала под нос Кезей. — Давай тогда я отвезу тебя в цирк и возьму всю вину на себя? Мол, это я виноват? — предложил Джессо. Да, он взял на себя будущей этой девочки и не должен давать в обиду, даже перед приемным отцом. — Я буду благодарна, если ты довезешь меня, но не надо брать вину на себя. Думаю, мистер Арчери поймет все правильно. — «Порой, мне так хочется снять с нее розовые очки», — с некой грустью подумал Бьякуран. Кезей уловила этот грустный взгляд, и только собиралась спросить любимого о смене его настроения, как тут же была нагло перебита: — Я же и тебе подарок принес! Повернись ко мне спиной и закрой глаза! — весело пропел беловолосый. А, когда девушка выполнила просьбу, но надел на нее странный кулон, не забыв поцеловать в ушко. — Можешь посмотреть, надеюсь нравится. Соска-пустышка! Кто бы мог подумать? Неужели девушке можно делать такие подарки? Конечно можно, если это необычная пустышка. Сейчас бесцветная, бело-серая и невзрачная. А некогда она была ярко-красной, огненной. Пустышка урагана — пустышка аркобалена Фонга, мастера боевых искусств. Такой необычный подарок решил преподнести Бьякуран своей девушке (она стала ею негласно, без сентиментальных вопросов о взаимности чувств — просто потому что так решил босс Мельфиоре) потому что она сама владела на 50% пламенем Урагана. А пустышку Реборна белоснежный мафиози еще не нашел. Да и тем более, пусть Кезей еще неопытна, но она будет беречь этот подарок, и никто не додумается искать такой важный элемент Тринисетте в руках обычной девушки. Так что его система по захвату мира надежно спрятана! — Красивая. А что она делает? — с неподдельным интересом спросила Кезей, разглядывая пустышку, свисающую на атласных лентах, переплетенные с серебряной цепочкой. — Эта пустышка поможет тебе и станет проводником пламени Урагана. Так что теперь можешь не бояться, что твоя сила выйдет из-под контроля. — Мягко объяснял Бьякуран, пока они вдвоем шли к его машине. А по пути к цирку, он еще долго рассказывал о себе как о боссе мафии, о пламене и о планах по захвату мира. Последнее же Кезей совсем не поддержала и сказала, что еще заставит его передумать. Доехали цирковой зоны молодые люди довольно быстро. Только встретила их тишина — меньше чем час назад закончилось дневное выступление, на которое девушка так надеялась успеть. Но «увы» и «ах». Они вошли на территорию вольных артистов в надежде найти директора и объяснить все правильно, по задуманному ими сценарию. Но что-то тут же пошло не так. — И как ты мне это объяснишь, Кезей? — строго и неожиданно, словно Гроза среди ясного Неба, прозвучал голос отца всея цирка. — А.нууу… — тут же забыла все слова юная девушка. — Я могу все объяснить. — вышел вперед Джессо. Однако, мистер Арчери обогнул парня и ударил свою названную дочь по щеке. Пощечина была громкой, неожиданной и первой в жизни Кезей. Щека горела, на ней четко вырисовывался отпечаток руки. Хотя она (рука) мистера Арчери вибрировала с не меньшей болью от силы удара. Он видел, как его ребенку обидно и больно, что слезы вот-вот польются рекой. — Позвольте, что вы себе позволяете? — прикрикнул Бьякуран, стараясь спрятать за собой девушку. — Это что ТЫ позволяешь себе? — перешел на крик мужчина. Было видно, как его морщины только сильнее проявились на перекошенном от злости лице. Губы превратились в тонкую линию, в руки тряслись от злости, которую он тут же спустил на незваного гостя (причем давно он считал Джессо именно незваным). — Ты ворвался в нашу размеренную жизнь, даже не постучавшись! Ты, несносный мальчишка, запудрил мысли моей дочке. Из-за тебя она прогуливает выступления, хотя по большей части все приходят из-за нее. Она перестала совсем уделять внимание семье, чужой парень стал ее ценнее, чем мы все вместе взятые! Я предупреждал, что тебе не место среди нас! Так нет же, ты стараешься всецело разрушить то, что я так долго и упорно создавал. Я ненавижу тебя, негодник! Чтобы я больше никогда не видел рядом с дочкой! Я запрещаю тебе приходить нам. Забудь дорогу в мой цирк! — кричал мистер Арчери, наступая на Бьякурана. Кезей слушала отца, не веря своим ушам. Неужели тот добрый мужчина, которого она знала с детства, способен на такую ненависть? А Джессо ничего не мог, кроме как принимать весь негатив на себя и пятиться в сторону выхода. Конечно, он мог бы много чего сказать в ответ, и уж тем более смог бы поставить на место этого нахального типа. Но только не на глазах любимой девочки. Ведь она любит этого старика как папу. Пришлось подчиниться и уйти по-английски, не попрощавшись. Это был первый и последний раз, когда он, великий и могучий Джессо, уступил простому человеку! Остается лишь надеяться, что этот старик ничего не сделает его любимой.

***

Конечно, физического насилия к ней не применили, но морально девушка была истощена уже через час разъяснительной беседы. Мистер Арчери налегал на ее слабые стороны, подавлял ее мнение и не давал даже как-то оправдаться дочери. Раз… почему он не слушает меня? Два… почему он говорит такие неприятные вещи? Три… почему я все это слушаю сейчас? Четыре… за что я заслужила ненависть? Пять… неужели любить грех? Шесть… что говорит этот мужчина? Он хочет лишить меня счастья? Семь… и этот цирк слышит лишь мой крик! И все бы загорелось красным пламенем Урагана, и не погасло бы, пока не сгорело все дотла. Но Пустышка под белой формой зажглась привычным красным пламенем и поглотила девичьи «слезы» обиды и ненависти к родному дому. Соска приобрела свой родной цвет, будто ее и не разлучали с хозяином Фонгом. Заметив это, будто зная правду, директор испугался и отправил Кезей в комнату, и запер там до конца дня, не объясняя никому и ничего. Даже Риччи не пустил к сестре…жестоко, но так надо.