Artificial love

Чонин находился в маленьком, но вполне-таки уютно обставленном кабинете врача, в то время как семья Лу были в больничной палате у Ханя. Чонин стоял перед лечащим врачом своего любимого мальчика, смотрел на него абсолютно пустым стеклянным взглядом и не двигался. Смотрел, но не видел. Доктор, как будто поняв это, прокашлялся, чтобы привлечь внимание альфы к себе и тот, слегка вздрогнув, наконец сфокусировался на мужчине, который сидел у своего рабочего стола и пристально смотрел на него. — Можете присесть, — предложил ему доктор, указав рукой на стул возле стены у подоконника. Чонин кивнул, переместил стул ближе к столу и сел, чувствуя, как от волнения дрожали собственные колени. Врач, заметив это, покачал головой: — Успокойтесь, хорошо? Пациент не помнит вас, потому что у него, кажется, преходящая амнезия, — предельно ясно объяснил он на плавном английском. — Но это временно. Память может вернуться к нему в любую минуту, нужно лишь подождать. И помочь, чтобы он вспомнил. Это, конечно, было худшим исходом в его положении. И то, чего мы боялись, всё-таки случилось, но я вас уверяю, что ещё не всё потеряно. — Почему я? Почему он забыл именно меня? — вырвалось у Чонина и он сжал свои колени до побледнения костяшек на пальцах, пытаясь сдержать всю ту боль, что с каждой секундой всё больше накапливалась в нём. — Тут уже есть два варианта: или он хотел забыть вас настолько сильно, что в итоге у него это получилось, или же он просто забыл все те события и людей, которые причиняли ему невыносимую боль — это могли быть вы и... то нападение, — ответил мужчина. — Точнее сказать, на подсознательном уровне у него сработала самозащита, — объяснил он, после тяжело вдохнул и продолжил. — Если вы его любите — а я не слепой, чётко вижу, что любите, то просто будьте с ним рядом и помогите, чтобы он вспомнил всё, — секундная пауза, — чтобы он вспомнил вас. — Выделив последнее слово, доктор одобряюще улыбнулся, встал с места и подошёл к окну, будто ища глазами что-то там, в дали. — Ещё утром серые тучи полностью покрывали небо, а смотри как всё изменилось за несколько часов. Чонин посмотрел в окно, но с того места, где он сидел, неба не было видно и парень, встав со стула, подошёл к мужчине, который мечтающим взглядом смотрел в небесную лазурь и улыбался. Солнце сияло так ярко, что Чонин нахмурился, зажмурив глаза. Он вскинул ладонь ко лбу, прикрывая глаза от лучей и не понимая, как доктор мог так спокойно смотреть вверх. Но Чонин понимал, что про погоду мужчина заговорил не просто так и он был по-настоящему благодарен ему за то, что этим, на первый взгляд, простым предложением тот и вправду дал ему огромную надежду. Надежду на то, что ещё не всё было потеряно. Надежду на то, что Чонин сможет справиться со всем. Лишь бы Хань снова улыбался для него. Лишь бы Хань вспомнил и полюбил его. Лишь бы Хань просто был его...

***

После долгих разговоров о том, как сильно они скучали друг по другу, папа и сестра Ханя вышли в коридор, встретив там Чонина, который неподвижно сидел на кресле ожидания и, не моргая, смотрел в одну точку перед собой. Юань проследила за его взглядом, пытаясь понять на что тот так увлеченно смотрит, что даже не заметил их, но увидев лишь голую стену бежевого оттенка, она как-то горько усмехнулась, присев рядом с парнем. — Я отойду ненадолго. Пойду принесу кофе из ближайших автоматов. А ты... всё будет хорошо, вот увидишь, — в тишине раздался низкий голос Джинхэй и он, похлопав Чонина по плечу, медленными шагами направился в сторону лифта, подумав, что будет лучше, если Юань поговорит с ним наедине. Парень выглядел таким разбитым, что мужчина искренне хотел хоть как-то его утешить и он знал, что его дочурка как никто другой умела успокаивать людей лишь одной своей улыбкой или же долгими искренними разговорами. Юань сначала ничего не говорила, лишь смотрела на такого разбитого изнутри Чонина и, просидев так ещё минуту и глубоко вдохнув, предельно низким голосом, почти что шёпотом, позвала сидящего рядом парня: — Не надо переживать так сильно, он совершенно точно вспомнит тебя. По-другому никак. И знаешь почему? — Нет, — отрицательно покачав головой, выдохнул Ким, всё ещё не отрывая взгляда от стен. Он правда не знал. — Потому что ты был всем для него, — Юань усмехнулась, пожав плечами и тоже смотря куда-то перед собой. — Для моего брата ты всегда оставался самым лучшим. Такой придурок, как ты... — выдохнула девушка. Она сидела, выпрямив ноги перед собой и упираясь руками в кресло. — Прости, — почему-то сказал Чонин, всё же взглянув на сидящую рядом девушку. В последнее время он так часто повторял это слово, что его уже тошнило от него. Это бесполезное «прости», которое застряло на языке, но никак не могло изменить хоть что-то. Пустое никчёмное слово, хоть и так искренне вырывающееся из сердца альфы. — Ты не у меня должен просить прощения, а у него, — кивнув в сторону двери под номером «507» ответила Юань, тоже посмотрев на парня. Их взгляды встретились и девушка подумала о том, что кажется, для этого человека её Хань значил не меньше, чем он значил для него. — Дагэ сейчас спит, но ты зайди к нему попозже. Я же, в свою очередь, помогу тебе, чем смогу. Чонин кивнул и прошептал короткое «Спасибо», снова направив взор шоколадных глаз в сторону двери Ханя, думая о том, что всё у него было не так уж и плохо. Его мальчик проснулся и чувствовал себя вполне хорошо — это было самым главным сейчас. Сегодняшняя ночь казалась Чонину до жути длинной. Его виски постоянно потели и, лежа на раскладушке в палате Ханя, Чонин чувствовал какой-то необычный для него жар. Он не понимал, спит он или нет. Постоянно вертелся на месте и часами разглядывал силуэт лежащего на больничной койке Ханя. Тот мирно сопел и Чонин улыбался, чувствуя, что он как будто застрял в пространстве между сном и реальностью. Такая идиллия. Такая уютная тишина.

***

Люди всегда застревают в своём прошлом, когда жизнь становится скучной или же совсем уж несчастной. Они не хотят возвращаться и живут лишь воспоминаниями, отказываясь создать для себя новые. Они даже не пытаются их создать. Для них это кажется чем-то невозможным, только потому, что теперь рядом с ними нет того самого человека. Человека из прошлого. Рядом с Чонином этот человек одновременно и был и нет. Альфа никогда не думал, что такое вообще возможно, но физически Хань присутствовал и Чонин видел его каждый день. Он разговаривал с ним каждый день. Улыбался ему каждый день. Пытался сначала хотя бы подружиться с ним и всячески показывал свою заботу, с трепетом сердца ожидая хоть каких-либо изменений в отношении омеги к своей персоне. Хань больше не боялся и не смотрел на него с ужасом. И это правда обнадёживало. Через несколько дней Ханя выписали и они первым же рейсом вернулись в Корею, оставляя всё плохое позади. Оставляя всё это в Аризоне. В Финиксе. В самолёте папа и сестра Ханя сидели рядом, Лу Хань же сперва всячески отказывался сидеть рядом с альфой, оправдывая это тем, что ему становится очень некомфортно рядом с ним. Чонин грустно улыбнулся и, когда понимающе закивав головой хотел было поменяться с Юань или же с Джинхэй местами, девушка вдруг резко встала с места и просверлила старшего брата строгим взглядом медовых глаз. — Не капризничай и сиди спокойно. Дагэ, ты правда ведёшь себя так, будто тебе четырнадцать, не больше. А ты садись обратно, — потребовала она у брюнета, всё ещё не отрывая взгляда от Ханя. — Ты какая-то странная последнее время, — буркнул Лу, повернулся и уперся головой в маленькое окошко — брови его были сведены на переносице и он всем своим видом показывал глубокое недовольство, пытаясь казаться суровее, делая предельно серьёзное лицо. Альфа сел обратно и Хань несколько минут чувствовал на себе пристальный взгляд темно-карих глаз. Лу Хань резко обернулся, встретившись с ним глазами и замер. Чонин смотрел на него как-то странно. Он будто что-то хотел сказать, но губы его не шевелились. Он молчал и смотрел на Лу, не моргая. От необъяснимого волнения у Ханя сердце сначала будто замерло, а потом забилось в ушах так, что он на несколько секунд словно оглох. — Что? — не выдержав напряженную тишину пробурчал омега, не сводя с Чонина неспокойного взгляда. — Что? — переспросил Ким, непонимающе проморгав. — Чего так смотришь? Хочешь сказать что-то — говори. — Нет, ничего, — Чонин отрицательно покачал головой. — Я просто смотрю. — Просто смотришь? — не понял Хань. — Да. Ты такой красивый — не могу налюбоваться, — честно признался Чонин, улыбнувшись как-то ярко и светло, не так как прежде. Когда они находились в больнице, Чонин улыбался как-то грустно и притворно, словно заставляя себя — Хань это отчётливо видел. Это чувствовалось в его глазах. В них всегда было столько боли, что омеге казалось, что тот еле сдерживал себя, чтобы не заплакать. Хань отметил, что у Чонина красивая улыбка. Он словно завис на несколько секунд, разглядывая лицо и почувствовал внезапную острую боль в висках, схватился за голову и задохнулся от этой самой боли. На глазах выступили слёзы, а Чонин в панике схватил его за плечи, пытаясь понять, что с Ханем вдруг случилось. — Эй, — Чонин взял лицо омеги в свои ладони и прошептал, посмотрев на него обеспокоенно. — Хань... Что с тобой? «Хань» — низкий голос повторно раздался в голове омеги и перед его глазами стали мелькать какие-то непонятные изображения, никак не связанные друг с другом. В его глазах горела тревога — сознание словно подкидывало ему отдельные кадры в случайном порядке. — Всё хорошо, скоро пройдёт, — процедил сквозь зубы Хань. Говорить было трудно и он буквально заставил себя ответить хоть что-то. Закрыв глаза, он сильно зажмурился. «Ты такой смешной. И чертовски мил», — Хань снова услышал этот голос. Рядом с ним был какой-то парень, лицо которого он так и не смог разглядеть. Но он отчётливо видел тёплую улыбку на красиво очерченных губах. «От тебя так вкусно пахнет... И ты такой красивый», — протягивая слово за словом продолжил тот же парень, низким охрипшим голосом. Хань резко открыл глаза, задыхаясь и не понимая, что это только что было. Всплывшие воспоминания? Или же то, что люди называли миражом? Было такое ощущение, будто он вот-вот вспомнит что-то. Но это оказалось вновь обманчивым. Он всё равно ничего не помнил. Он совершенно не помнил Чонина. Он посмотрел на сидящего рядом парня, который всё ещё держал его то за лицо, то за плечи, а глаза его встревоженно бегали по лицу Ханя, пытаясь понять, что с ним только что случилось. Юань и Джинхэй даже не заметили, что с Ханем что-то стряслось: мужчина рассматривал что-то в журнале, а в ушах девушки были наушники, так что она тихо подпевала какую-то песню себе под нос. — Что это сейчас было? — тревожным голосом спросил альфа, большими пальцами прикоснулся к скулам парня, почти невесомо, чтобы не спугнуть, провёл по ним, вытирая солёную влагу, выступившую на глазах. На это раз на прикосновение Кима Хань даже не отреагировал — витал в облаках и всё ещё не понимал, где начинается или же заканчивается реальность. — Хань? — снова позвал его альфа и Хань вздрогнул, перевёл взгляд на красивое смуглое лицо и моргнул, покачав головой, чтобы наконец прийти в себя. — Я в порядке, — выдохнул он. — В порядке, — почему-то повторил он слова и снова отвернулся к маленькому окошку, в то время как Чонин заплетающимися от волнения пальцами застегнул ремень безопасности Ханя, затем и свой, ибо автоматический голос оповещал о скором полёте. Вскоре самолёт поднялся в небо и Лу, глубоко вздохнув и слегка повернув голову, посмотрел на Чонина. Хань несколько секунд внимательно разглядывал профиль брюнета — тот на минуту отвлёкся от Лу, ища что-то в своём рюкзаке. Хань снова перевёл свои любопытные глаза в сторону окна, когда Чонин опять посмотрел на него. Он смотрел на него, смотрел долго и как-то выжидающе. Лу Хань это чувствовал каждой клеточкой своего тела. Ему тоже захотелось посмотреть на него. Захотелось изучать каждую частицу обворожительно-красивого лица. Захотелось прикоснуться к резким чертам. Хотя бы взглядом. Хань сглотнул и, не удержавшись, бросил короткий взгляд на брюнета, воткнул наушники в уши, но музыку не включил, просто сделав вид, что он что-то там слушает. Чонин же хмыкнул и всё-таки отвёл глаза от омеги, выдохнул, запрокинул голову на спинку кресла и, поудобнее устроившись в нём, стал наблюдать за перемещениями стюардесс. — Наверное, опять слушаешь своих любимых Arctic Monkeys? — пробормотал он с закрытыми глазами и усмехнулся, вспомнив, что когда-то подарил Ханю кассету с их песнями. Её, насколько альфа помнил, вернули семье Ханя вместе с другими украденными вещами. Думая об этом, на лице брюнета нарисовалась нежная улыбка — даже после их расставания Хань бережно хранил его подарок и, видимо, периодически включал её в своей машине. Сердце Чонина опять больно заныло. Хань так сильно дорожил им, а он, как дурак, думал, что омега легко и совсем скоро сможет забыть его. Забить на него. Но тот, как рассказывала Юань, даже и не думал о таком. Хань каждый день скучал по нему. Каждый день думал о нём. Каждый день он писал ему письма, но не отправлял, думая, что Чонину они ни к чему. Он даже не подозревал о том, что Хань с каждым днём влюблялся в него всё сильнее. Что для Ханя он всегда оставался совершенством. Всё, что Чонин ненавидел в себе. Всё плохое, что Чонин когда-либо делал в своей жизни. Всё это не имело для Лу Ханя никакого значения. Он терпел всю боль и думал лишь о том, что он самый счастливый в мире человек, просто потому, что когда-то он был рядом с Чонином. Он был по-настоящему счастлив от того, что его истинной парой был именно Чонин, а не кто-то другой. «Наверное, опять слушаешь своих любимых Arctic Monkeys?» — услышал Хань и сердце залилось каким-то непонятным для него теплом. Не многие знали о его музыкальных предпочтениях, учитывая тот факт, что Лу Хань таких людей мог сосчитать на пальцах одной руки. А этот парень знал. Он многое знал о нём и это не могло не встревожить сердце омеги. Его сердце... Оно билось сильнее, от каждого чониновского взгляда. Оно билось сильнее от каждого его прикосновения. Оно билось сильнее даже тогда, когда Чонин просто находился рядом. Первый шаг всегда держится на вере, второй же может быть твёрже — так Хань думал, когда находился рядом с Чонином. Он хотел перешагнуть все свои страхи. Он хотел довериться Чонину. Он пытался сделать это. — Я не откажусь от тебя. И ни на мгновение не отпущу, — вывел Ханя из мыслей раздавшийся сзади голос и омеге показалось, что Чонин, кажется, когда-то был самой лучшей частью его жизни. Хань резко повернулся и, пристально глядя на Чонина, пробормотал: — Я, между прочим, всё слышу. — Так это и не секрет. Чонин замолчал и присел поближе к Ханю. Так, что теперь они прикасались плечами. — Сколько мне ещё повторять, что я не помню ничего, связанного с тобой, и что мне не нравится то, как ты ведешь себя со мной? — Хань нахмурился. — Как? — осторожно спросил Чонин, со всё ещё закрытыми глазами. — Так, будто для тебя, кроме меня, ничего больше не существует. И будь добр, смотри на меня. Я, между прочим, с тобой разговариваю. — Тебе ведь не нравится, как я на тебя смотрю, — отрезал Чонин. — Это... — возмущенно начал Хань. — Это совсем другое! — Чего ты хочешь? — Ничего, — обиженно буркнул омега. — Ладно. Давай поговорим, — вздохнул Чонин и открыл глаза, направив свой "фирменный" пристальный взгляд черных, как самая глубокая бездна, глаз на Ханя. Так умел смотреть на него только Чонин. — Как мы познакомились? — спросил Хань. — В твоём офисе, — просто ответил Ким. — Нас познакомили наши родители. — Мы переспали? — Что? — Чонин аж воздухом поперхнулся — такого вопроса он уж точно не ожидал. — Чего тут непонятного? — возмутился Хань. — Так мы переспали или нет? — Нет-нет, — Чонин быстро покачал головой. — Странно, — задумчиво протянул Хань. — Тогда... Мы целовались? — Да. — Это, наверное, случайно вышло, да? — с надеждой прозвучал голос омеги. Он отчётливо помнил про своё золотое правило а-ля «никаких поцелуев». — Не думаю, что каждый наш поцелуй был лишь случайностью, — засмеялся Чонин, закрыв свои губы ладонью, чтобы своим смехом не смущать парня ещё сильнее. — Так мы много целовались? — выражение на лице Ханя было таким смешным, что Чонин снова хохотнул, кивнув в знак утверждения. — Чёрт, — только и выдохнул Хань, прижавшись спиной к креслу и отводя взгляд от Чонина. — Ты настолько разочарован? — Просто такой придурок, как ты, украл мой первый поцелуй. И второй. И третий. И чёрт знает сколько поцелуев ты украл! — Этот самый придурок, как ты и сказал, не жалеет ни о чём, — Чонин мягко улыбнулся. — Псих. Почему именно я? Всё из-за того, что мы... как это называют... Из-за того, что мы — истинная пара? — Поверь, всё намного сложнее. Это почти что не имеет никакого значения. Просто это ты. И всё. Совсем случайно вышло так, что ты — предназначен мне судьбой. Такое редко бывает. Ты, наверное, тоже это отчётливо понимаешь. А я тебя нашёл. И я тебя не отпущу. Не хочу повторить свою ошибку дважды. — Какую ошибку? — Ты сам всё вспомнишь. Я хочу, чтобы ты вспомнил. Когда ты вернёшь свои воспоминания, ты всё поймёшь. И если после этого ты не захочешь видеть меня — я всё пойму. А сейчас просто позволь мне быть рядом, хорошо? Хань несколько секунд не отвечал ничего, обвороженным взглядом разглядывая Чонина. — Ладно... — наконец ответил он и закрыл глаза, облокотив голову о маленькое окно, будто показывая этим, что их разговор окончен.