Artificial love

Чонин прибыл в Финикс ровно через 28 часов после их с Юань разговора, снял номер в отеле и, расспросив мужчину у стойки администратора, уже через час был около большого кирпичного здания больницы. Он прошёл через главный вход внутрь больницы, и ему стало не по себе от резко ударившего в нос больничного запаха. В больницах всегда пахло одинаково. Этот запах различных лекарств и прочих больничных препаратов заставили парня несильно кашлянуть и, недовольно нахмурив брови, Чонин подумал о том, как же сильно он всегда ненавидел больницы. А вдобавок к этому, вместе с Сехуном он проводил там каждый свой божий день в течении почти двух лет. В этом аду, где так много нездоровых людей, которые каждый день умирают, а некоторые же лишаются своей полноценности, своих мечтаний. Конечно, это то место, где врачи спасают очень много жизней, но это не меняло того факта, что оно всё ещё оставалось для альфы самым настоящим адом, что есть на земле. Адом, где люди страдали. Чонин не выдержал эту атмосферу — ему пришлось повернуться и уйти к тому месту, где его оставил таксист — перед входом огромного здания. Простояв так ещё немного, наконец успокоившись и собравшись мыслями, он решил попробовать эту пытку ещё раз. Наконец решившись подойти к медсестре в регистратуре, Чонин, дождавшись, пока женщина подняла на него глаза, каким-то несвойственным ему робким голосом начал: — Я ищу пациента по имени Лу Хань. У него... ножевое ранение, — уточнил он и задрожал. Было страшно. Он до безумия боялся увидеть Ханя в таком состоянии. — Прошу удостоверение вашей личности, — ровным тоном ответила медсестра, с каким-то подозрением разглядывая Чонина. — Сейчас, — Чонин сначала растерялся, затем похлопал себя по карманам, ища бумажник — нашёл, извлёк из него свою ID карту и вручил её медсестре. Та, окинув карточку взглядом и ещё раз взглянув на Кима, отдала карту обратно, кивнула, быстрыми движениями пальцев напечатала что-то на компьютере и вскоре выдала номер палаты Ханя. Чонин поблагодарил медсестру и быстро направился к лифту. Простоял он там почти минуту и, когда перед ним плавно открылись двери, он вошёл в кабинку, а затем нажав на кнопку пятого этажа, он разочарованно оглядел свои пустые руки и спрятал их в карман. Стоило прихватить с собой хоть что-то. Но Чонин так сильно спешил к Ханю, что даже не подумал о таком. Альфа покачал головой, отогнав все мысли. Всё это не имело сейчас никакого значения. Едва вспыхнула цифра «5», как двери лифта открылись. Чонин вышел в длинный просторный коридор и, осмотревшись, направился в сторону левого крыла. Ещё издалека он смог разглядеть неподвижно сидящих на креслах ожидания, перед палатой под номером «507», мужчину и девочку. Папу Лу Ханя Чонин узнал почти сразу — память у него была отличная и он несколько раз видел мужчину на совместных фото с его родителями, а вот Лу Юань он видел впервые. Хань даже фото её раньше не показывал. Чонин же, в свою очередь, его семьей никогда и не интересовался. Каким же он был всё-таки придурком... Чонин лишь сейчас понимал, как мало он знал про Лу Ханя на самом деле. А ведь ему казалось, что тот для него — просто открытая книга. Не более. Ему ошибочно казалось, что он знает о нём абсолютно всё. — Простите, — начал Чонин, приблизившись к ним. Молодая девушка подняла усталые глаза и Чонин про себя отметил, что сестра Ханя была очень красивой. Чонин разглядел мешки у неё под глазами, появившиеся, скорее всего, от недосыпа, но это не имело значение. Она всё равно была красивой. И очень похожей на своего брата. Те же медовые глаза, маленький нос и красивые, нежно-розовые губы. Затем парень взглянул на Джинхэй, папу Ханя, поклонился и вежливо поприветствовал, представившись: — Здравствуйте... Меня зовут Чонин. Ким Чонин. — О, пришёл? — отец Ханя как-то измученно улыбнулся и, встав с места, подошёл, чтобы ответить на рукопожатие Чонина. — Как поживают твои родители? — Хорошо, спасибо, — ответил он вежливым тоном и невольно окинул взглядом Юань, пытаясь понять, как девушка относится к его приезду. Та, как и её папа, встала с насиженного места, посмотрела на Чонина каким-то тяжёлым взглядом светло-карих глаз и кивнула в знак приветствия. «Как снежная королева», — мелькнуло в голове у альфы и он легонько, совсем незаметно, горько усмехнулся. Чонин очень плохо поступил с её братом и, как говорила девушка ранее по телефону, во всём, что случилось с Ханем, был виноват именно он. Так что такая реакция девушки на него была очень даже нормальной. Правильной, точнее сказать. — Как он? — Чонин не знал, можно ли ему зайти в палату, к Ханю. Он хотел увидеть его, но не знал, чего ожидать. Он боялся увидеть Ханя, думая, что это окончательно разобьёт ему сердце. — Он всё ещё спит и мы не знаем, сколько ещё это продолжится, — ответил Джинхэй, устало покачав головой. — Хочешь зайти к нему? Нам в последние дни довольно часто и долго позволяют находиться у него. Чонин взглядом темно-карих глаз окинул белую дверь, чувствуя, как нечто очень сильное стягивает его грудную клетку. Это нечто до боли сжимало лёгкие, мешая размеренному дыханию. Он кивнул, словно не в состоянии ответить нормально и медленными шагами подошёл к двери. Простоял так ещё немного, не шевелясь. Даже его спина казалась задумчивой и печальной. — Чего не заходишь? Совесть мучает, да? — раздавший со спины язвительный голос Юани привёл Чонина в чувство. Парень дёрнулся, наконец схватился за дверную ручку и, осторожно открыв дверь, сделал быстрый шаг вперед, зайдя в палату. Он обвёл комнату взглядом, остановился на кровати, где Лу Хань, собственно, и лежал, подключённый к нескольким аппаратам и капельнице. На его лице была маска для неинвазивной вентиляции, веки были опущены, а длинные ресницы слегка подрагивали. Копна непокорных светло-коричневых волос находилась в ещё большем беспорядке, чем обычно, когда Лу просыпался по утрам, а несколько прядей прилипли ко мокрому от холодного пота лбу. — Как же я скучал по тебе, — шёпотом вырвалось у Чонина и он наклонился к лежащему, слегка прикоснулся губами ко лбу Ханя, а затем нежно, почти невесомо, провёл носом по месту поцелуя. Парень выпрямился и подвинул стул ближе к кровати, сел на него и аккуратно взял руку Ханя в свою, переплёл их пальцы, большим пальцем поглаживая тыльную сторону ладони. Словно боясь нарушить неуловимую связь их душ, Чонин совсем тихо, почти неслышно, прошептал: — Ты даже представить себе не можешь, как сильно значишь для меня, — он уныло улыбнулся, другой рукой убрал непослушные пряди со лба Ханя и погладил волосы. Чонин многое пережил и осознал за это время, проведённое вдали от Ханя то, что потерял самое дорогое, что у него когда-либо существовало. Во время ожидания своего рейса в Аризону... во время ожидания в отеле, в такси, в больнице — он понял как важна жизнь человека. Она слишком коротка. И слишком длинна, чтобы идти по ней в одиночку. — Я буду бороться за тебя до конца, слышишь? — прошептал он снова, не отпуская руки парня. Он был уверен в своих в словах. — Если ты на меня даже взглянуть не захочешь, я всё пойму. И всё перетерплю. Боже, — тяжёлый вдох, — тебе так многое пришлось пережить из-за меня... Ты только проснись, хорошо?

***

Автоматические действия, фальшивая улыбка, короткие приветствия с медсестрами и докторами, грустный взгляд в сторону лежащего со всё ещё закрытыми глазами Ханя — всё это повторялось изо дня в день; всё это было настолько отвратительно и больно, что Чонину казалось, что ещё немного и его здравый рассудок покинет его голову полностью и навсегда. Невыносимо. Сейчас Чонину было всё равно, если любовь — это яд, постепенно и мучительно разъедающий его изнутри. Он с удовольствием принял бы его снова и снова, лишь бы Хань проснулся. Чувство, которое рождалось в нём из-за бессознательно лежащего на своей больничной койке парня, был похож на тёмную тюрьму, из которой не было никакого выхода. Там было темно и Чонин не видел ничего. Совершенно. Чонин не слышал ничего и никого — эта абсолютная тишина болезненно убивала его своими острыми клыками. И только сейчас альфа понимал, что в этой конуре он не одинок. Хань стоял перед ним — живой здоровый — казалось, что в этом холоде и темноте он был единственным лучом света. Единственным выходом. Чонин протянул руку, пытаясь дотронуться до него, но только мимолетный ветер коснулся холодных пальцев, а Хань просто исчез, словно растворившись в воздухе. Когда Чонин медленно открыл глаза, он увидел, что он всё ещё находился в палате Ханя: тот же низкий потолок и узкое окно, пейзаж, который никак не менялся — казалось, будто время шло слишком медленно, а облака как будто давно уже замерли на небе... Он и не заметил, как уснул, держа Ханя за руку, не отпуская её даже во сне. Прошла уже неделя, после его прибытия в больницу. Неделя. Целых семь дней. 168 часов. 10080 минут. 604800 секунд. Эта неделя, которая составляла в себе семь дней, стала для Чонина перевёрнутой восьмёркой. Чонин поднял глаза, несколько минут задумчиво рассматривая лицо Ханя. — Проснись хотя бы ради Юань и своего отца, хорошо? — отчаянно попросил он снова. Юань и отец Ханя ушли сегодня в свой номер в ближайшем отеле, чтобы переодеться и привести себя в порядок — вид у них был, мягко говоря, не очень. А Чонин просидел так ещё несколько минут и, когда уже хотел было отпустить руку Ханя, чтобы отойти от него хотя бы на полчаса, ведь нужно было справиться с естественной нуждой и ещё поесть чего-нибудь, вдруг почувствовал, как пальцы Ханя незаметно дёрнулись у него в руке. Чонин сначала подумал, что это ему всего лишь показалось, но Хань, будто попытавшись доказать парню обратное, снова пошевелил пальцами. Чонин буквально подскочил с насиженного места и выбежал из комнаты, крича о том, что Хань, кажется, просыпается, потом опять вернулся к парню, смотря на него взволнованным и безмерно нежным взглядом. Он был счастлив. Он был по-настоящему счастлив теперь. — Ну же, Хань... Давай же, — Чонин опять взял руку парня в свои, нетерпеливо глядя на него. — Хань... Открой глаза, пожалуйста. Веки омеги дрогнули, а пушистые ресницы задрожали сильнее, чем обычно. Хань с тяжелым усилием попытался открыть глаза — у него это почти получилось. Но парень снова прикрыл веки, а через секунду снова открыл их, медленно моргая. Он смотрел в потолок, наверное, пытаясь сфокусировать взгляд, понять где он и что с ним вообще случилось. Чонин неосознанно задержал дыхание и даже не услышал, как медсестра вместе с лечащим врачом Ханя вошли в палату. Они принялись рассматривать неподвижно лежащего Ханя, говорили что-то без остановки, поздравляли Чонина и уверяли, что теперь всё уж точно будет в порядке. А Хань всё ещё не шевелился. Лежал на спине и смотрел в потолок несколько долгих, как вечность, минут, с тяжестью повернул голову и взглянул сначала на врача с медсестрой, затем на Чонина. Попытался что-то сказать, но не смог. Устало закрыл глаза и через секунду снова открыл, остановив взгляд на мужчину в белом халате. Тот снял с его лица маску и Хань с непониманием спросил: — Где это я? — слова с большим трудом давались Ханю. — В больнице? — Именно, — ответил мужчина на английском и Хань тяжело вдохнул. — Вас перевели сюда после серьёзного ранения ножом, — ровным голосом оповестил он после. — Я этого совсем не помню, — как-то отчаянно прошептал он, затем медленно перевёл взгляд на Чонина, несколько секунд рассматривая лицо альфы. И смотрел он на него так, будто видел впервые в своей жизни. — А ты кто? — с искренним удивлением спросил он после. — Мы знакомы? — Что? — только и вырвалось у Чонина и он моргнул глазами, пытаясь переварить услышанное, почувствовав, как в груди что-то больно кольнуло. Хань ничего не ответил, лишь продолжал смотреть в глаза "незнакомца" и не понимал, что тот от него хочет. — Эй, — Чонин медленно упал на колени возле кровати Ханя, взяв руку парня. — Ты в порядке? Хань вздрогнул от этого, посмотрел на него как-то испуганно и попытался вырвать руку из захвата альфы. У него не было сил на это, поэтому Чонин, поняв это, сам отпустил ладонь парня. — Прости, но я... Я не помню тебя, — тихо отозвался Хань и Чонин захотел исчезнуть оттуда как можно скорее. Кажется, его забыл самый важный для него человек и это... Это было ужасно — то, каким взглядом его любимый мальчик смотрел на него. — Доктор, о чём это он? — тихо отозвался Чонин, неподвижно сидел и чувствовал, как всё вокруг него медленно рушилось. — Я объясню вам всё, когда мы выйдем. Успокойтесь, пожалуйста, — ответил доктор, покачал головой и взглянул на Ханя, уже обратившись к нему. — А ты... Что ты помнишь? — Я помню всё, доктор. Кроме того, как на меня напали. И ещё этого человека я не помню, — Хань кивнул на "незнакомца" и продолжил. — Меня зовут Лу Хань. У меня есть сестра Лу Юань и папа Лу Джинхэй. Мой второй отец умер несколько лет назад. Я еще много чего помню из своей жизни. Помню, что путешествовал в Соединенных Штатах и последнее, что я помню это то, как я проснулся в мотеле в окраине Финикса, — невозмутимо рассказывал он, будто доказывая, что он и вправду помнит. — И всё. Дальше... Дальше будто огромная пропасть и совершенная пустота. Я не знаю, что со мной произошло и как я тут оказался. Сколько я здесь проспал? — Примерно 30 дней, — на автомате ответил доктор, задумчиво записывая что-то у себя в блокноте. — Выходит, месяц прошёл? — удивлённо округлил глаза Хань, в то время как Чонин пристально смотрел на него взглядом полным необъяснимой тоски и грусти. По телу Ханя прошли мурашки от такого взгляда. Единственное, что казалось в нём чем-то хоть немного знакомым, был аромат вишни и мяты исходящий от него. Но запах ощущалось несильно и то наверное из-за того, что Хань был очень слаб и дышать было всё ещё трудно. — Выходит, что так. Но вы не говорите слишком много. Лучше берегите силы для полного выздоровления, хорошо? — мягким тоном сказал доктор, а затем обратился уже к Чонину. — А вас прошу пока что выйти. Мы уже звонили семье парня и они скоро приедут, так что не переживайте. Я подойду к вам через некоторое время. Ждите в коридоре. Чонин несколько секунд не шевелился, голова его была опущена, а длинная чёлка не давала Ханю возможности разглядеть его лицо. Лу Хань смотрел на него каким-то жалостливым взглядом ореховых глаз, думая, что, кажется, из своей жизни он забыл и вычеркнул что-то очень важное для себя. Или же точнее сказать кого-то? Кем был этот парень для него? Что их связывало и почему этот человек был первым, кого он увидел, открыв глаза? Когда "незнакомец" всё же вышел из комнаты и дверь за ним закрылась, Хань ещё долго смотрел в его сторону, а через несколько секунд, он, не отрывая взгляда, спросил: — А как его зовут? — Точно не помню, — виновато улыбнулся мужчина. — Я плохо запоминаю иностранные имена. Он, кажется, кореец. Хань, наконец, оторвал свой любопытный взгляд от белой двери и понимающе посмотрел на врача, кивнув. Где-то полчаса спустя в палату ворвались Юань и отец Ханя — девушка тараторила что-то на китайском, а глаза её были полные слёз. Она подошла и предельно осторожно обнял брата, чтобы не задеть рану, а Хань шептал в её ушко то, что она самая большая в мире плакса. Хань тёплым взглядом посмотрел на своего папу и тот улыбнулся, поцеловав своего сына в лоб. — Слава богу, — с облегчением выдохнул Джинхэй и обнял обоих своих детей, чувствуя себя по-настоящему счастливым. — Я так сильно скучал по вам, — отозвался Лу Хань, когда Юань с отцом отстранились от него. Глаза Ханя смотрели на них как-то грустно, но он всё равно улыбался. Искренне. — Ты и представить себе не можешь, как мы с папой переживали за тебя, — Юань помогла Ханю удобнее присесть в кровати. — А ты виделся с Чонином? Или нет ещё? — совсем внезапно спросил Джинхэй и Хань вздрогнул, перевёл взгляд с Юань на старшего и непонимающе проморгал глазами. — С кем?.. — поинтересовался он, вопросительным взглядом смотря на своего папу, но вскоре до него дошло, что, по всей вероятности, Чонином звали того самого "незнакомца". Хань быстро поменял выражение своего лица, чтобы не показать то, что он не помнит его и то, что его имя казалось ему таким чужим. — А да-да. Он ушёл где-то сорок минут назад... — И? Вы поговорили? — на этот раз вопрос задала Юань и Хань отрицательно помотал головой, совсем неразборчиво забормотав что-то себе под нос. — Почему? — не поняла девушка, хлопая глазами. — Я... Честно говоря, я... — Лу Хань замолчал на секунду и устало выдохнул слова. — Я не помню этого человека, — искренне признался он. — Я, кажется, забыл... Его.