Бульвар

Влажное тело Зейна скользило под руками Лиама. Пейн целовал его плечи и затылок, почти задыхаясь от одуряющего запаха Малика, который буквально проникал под кожу. Каждый толчок в податливое тело Зейна разливался по нервным окончаниям Лиама раскаленной лавой Везувия. Вдох-выдох, тук-тук, вдох-выдох, тук-тук, кроме дыхания Зейна и собственного пульса Лиам ничего не слышал. – Люблю, – прорезал пелену вздохов шепот Малика, и он сжался вокруг его члена так туго и жарко, что у Пейна поплыли круги перед глазами. Лиам толкнулся в него последний раз и сильно кончил, кусая в плечо. Зейн кончил на несколько секунд раньше, чем он, и уже почти не двигался, наслаждаясь последними, спадающими волнами жаркого, влажного удовольствия. Пейн поцеловал его во влажные волосы и вышел из него, откидываясь на подушку. Малик хотел встать, потому что сперма уже стекала по его ягодицам и ногам, но у него не хватило сил, и он просто перевернулся на спину и опустил голову на грудь Лиама, устраивая руку на его животе. Ему было несравнимо хорошо. – Люблю тебя, – повторил Зейн, поднимая глаза на Лиама. Пейн закрыл глаза и прижал Малика поближе к себе свободной рукой. Если бы его попросили описать чувство, которое он испытывает, когда Зейн к нему прикасался, Лиам не смог бы внятно это выразить. Малик творил волшебство одним своим существованием. – Я знаю, – просто ответил Лиам. – И я люблю тебя, Зейн, очень сильно люблю. Как же мне хорошо с тобой. Зейн улыбнулся. Лиам любовался, глядя, как расцветает эта хитрая улыбка, как красиво выглядит это смуглое тело рядом с его светлым и не очень загорелым, как переплетаются по телу Малика татуировки, как вспыхивает на щеках Зейна румянец, когда он замечает, что Пейн смотрит слишком пристально. – Никогда не хочу с тобой расставаться, – серьезно сказал Лиам. Зейн вытянул шею, чтобы легонько поцеловать Пейна в губы. Это пьянило Лиама лучше, чем дорогие алкогольные напитки. – Я люблю тебя, Зейн, – выдохнул он. – Я люблю тебя, я люблю тебя, люблю тебя, люблю, люблю, бесконечно люблю. Ты хоть понимаешь это? – Наверное, нет, – признался Зейн. Он действительно чувствовал себя глупым ребенком, не способным осознать всю глубину чувств Лиама. Просто внутри него бушевал такой же океан любви и страсти под знаменем «Пейн». Но понять это... нет, Зейн не мог. Только бесконечно целовать, обнимать, дышать в унисон, таять от его тепла — это у Малика получалось в полной мере. Лиам синонимизировался со словом «рай» или по меньшей мере «счастье». Малик так и не смог понять, как кто-то мог променять такое счастье на что-то другое, и он снова спросил у Пейна про бывшего. Лиам поцеловал его еще раз — Зейн верно подгадал момент — Пейн был слишком доволен после секса, чтобы в который раз перевести тему. – Я тогда был очень занят — зашивался на работе, – пояснил Лиам. Зейн вполне мог это понять. Пейн приезжал очень редко из-за всех этих встреч и переговоров, он и сам изнывал без него очень сильно. – Разумеется, Найл заскучал. Стал наведываться в соседнюю пекарню за углом, познакомился там с продавцом пончиков по имени Гарри. Парнишка стал флиртовать с ним, Найлу это, видимо, польстило, точно я, конечно, знать не могу, – Лиам смотрел в потолок, припоминая всю историю. Зейн смог заметить, как на мгновение на лице Лиама появилась странная тень, которая почти сразу исчезла. – У них закрутилось — так Найл мне и написал в своей записке — и они сбежали в закат прямо на моей машине. Я был даже не в обиде. Нет, мне было больно, но и Найла можно понять. Тем более, их счастье продлилось недолго — у машины отказали тормоза, и они оба разбились, даже не выехав из города. Может, так даже лучше. Они были вдвоем и все такое, – заметил Пейн. – Я бы тоже от себя ушел, – добавил он через некоторое время. – Это вся история. Несколько секунд Зейн пытался переварить слова Лиама, но у него не получалось. Лиам — настоящий бизнесмен — умудрился вместить в несколько предложений предательство, смерть и... прощение? Теперь он казался Малику еще более удивительным человеком. Теперь он не просто был парнем, который смог привязаться к шлюхе и впустить её в свое сердце, но и парнем, который умеет отпускать. Даже если это больно. Когда Лиам встретил его взгляд, он увидел, как в карих глазах Малика заплескалась нежность. – Это... какая-то стремная история, Лиам, – наконец, сказал Зейн. Пейн чуть не усмехнулся. «Стремная» — это в действительности мягко сказано. – Но на самом деле все дело в том, что он изначально не был твоим человеком, а ты не был его. Найл был человеком продавца пончиков. А ты создан для кого-то другого. То, как торжественно сообщил это Малик, чуть не насмешило Пейна, если бы он не считал точно также. Зейн подходил ему лучше, чем любимый галстук. Это звучало глупо. Просто когда Малик восторженно выдыхал, глядя на какую-то картину в его гостиной, Лиаму хотелось сорвать её и отдать, отдать все, что у него было, чтобы увидеть Зейна еще более счастливым. – Для тебя, – улыбнулся он. То, как Зейн покраснел, было красноречивей всего. – Я не намекал на это... – смутился Зейн, опуская веки. Лиам вдруг все понял. Он слышал, как Зейн сказал: «Я не намекал на это», но имел в виду: «Я работаю проституткой и не достоин даже лежать вот так с тобой в одной кровати после секса. Ты говоришь, что любишь меня, но меня убивает тот факт, что за удовольствие, которое я действительно хочу тебе доставить, тебе приходится платить. Я люблю тебя, но если скажу это, мой шлюший язык испортит слово «любовь», испачкает эту фразу». Пейн дотронулся до подбородка Зейна, заставляя поднять опущенную голову. – Но я люблю тебя, – заверил Зейна Лиам. – Я люблю тебя сильнее, чем любил его, чем любил кого бы то ни было. А ты любишь меня, – Зейн выдохнул и все-таки посмотрел в глаза Лиаму, испытывая страшное смущение. Даже когда он вышел на работу в первый раз, он не был так смущен и обескуражен. – У тебя ведь тоже впервые такие сильные чувства. – Ты все знаешь, Лиам, – шепнул Зейн. Ему было нечего добавить на это. Лиам был его второй половинкой. Он все понял бы без слов, даже если бы Малик просто озвучил это мысленно. – Я просто люблю тебя, Зейн, – повторил Лиам, поцеловав его в лоб. – Ты и есть мой человек. Если есть что-то, что я могу сделать для тебя или для твоего капитана, я сделаю, не сомневайся. Впервые за долгое время Зейн был по настоящему счастлив. После такой замечательной ночи, утра и дня, возвращаться на бульвар было даже не так мерзко, тем более, он не взял с Лиама ни цента. Целуясь с ним у двери, Малик не мог поверить в то, что это было бесплатно, что это было почти как настоящее свидание, особенно после того, как Пейн сам одел его, заботливо оборачивая шею шарфом. Зейн шел на бульвар пешком, и ему не было холодно. Он все еще был разряжен, как полярник. Хотя его теплые вещи все равно выглядели очень хорошо и даже, на сколько это возможно, подчеркивали фигуру. Из под внушительного верха торчали худые ноги и аппетитная задница. Малик догадывался, как это выглядит. На бульваре было шумно и оживленно. Зейн увидел всех ребят в полном составе, поспешно докуривающих тонкие ментоловые сигаретки, и понял, что Уинстон зачем-то попросил всех собраться. По-быстрому скинув в кусты куртку, чтобы Бэн точно не мог придраться, Зейн отыскал глазами Люка и Луи и присоединился к ним. Томлинсон уже переоделся, но пальцы по-прежнему грел в своих новеньких митенках. Люк курил, нервно стряхивая пепел. Ему было холодно. – Я счастлив, – заявил Зейн, обнимая Луи в знак приветствия. Томлинсон был таким хрупким в его руках. – Он любит меня! А я люблю его. И он не попрекает меня тем, что я зарабатываю на жизнь, продавая свое тело. Луи, он любит меня. Правда, любит, как ты, по настоящему. – Как же я рад за тебя, – улыбнулся Томлинсон, крепко сжимая Зейна в объятиях. – Это делает меня таким счастливым, – искренне сказал он. – Видишь, жизнь налаживается? Ты мой хороший, – Томмо потрепал его по волосам. – Теперь все будет хорошо. Зейн улыбнулся. Шлюхи зашептались, и Малику пришлось отпустить Луи и обернуться. К бульвару приближался Уинстон, и лицо его было недовольным и даже немного обеспокоенным, что бывало довольно редко. – Никак что случилось, – хмыкнул Тайлер, толкнув в бок кого-то из ребят. – Полицейские небось стрясли пару лишних баксов за крышу. Болл и Клиффорд позволили себе усмехнуться, опустив головы, чтобы Бэн не увидел. Когда он был не в духе, его лучше было не злить. Мог и поколотить, как следует. – У меня не радостные новости, – заявил Бэн, проходя в центр полукруга из своих подопечных. Телохранитель остался поодаль, чего раньше никогда не делал. Видимо, Уинстон решил, что лучше поговорить со своими подопечными наедине. У него было бледное лицо, как если бы тяжкие думы не давали ему покоя. – На улицах завелся «Джек-потрошитель», – увидев, что ребята не могут сдержать улыбки, он только раздраженно закатил глаза. У него не было желания даже выбивать из этих клоунов дурь. – Это маньяк, которого прозвали так, потому что он убивает проституток, – объяснил Бэн. – На соседних двух бульварах он уже изрядно поработал. Так что будьте осторожны. Следите друг за другом. Да и с новыми клиентами по-осторожнее, лучше не берите, если не уверены — я разрешаю. – Видно дело серьезное, раз ты разрешил не работать, – в открытую фыркнул Майкл. Его поддержали легким ропотом, пробежавшим по толпе проституток. – Мне не нужны проблемы с полицией, – пояснил Бэн устало. Наверное, коллеги Бэна уже знатно запарились после того, как им пришлось связываться с полицией, и ему не хотелось повторять их опыт. Это было весьма и весьма затратно. Иначе бы он так не переживал. Их жизни, думал Зейн, стоят денег, местами довольно приличных. Вот в этом все дело. Не в привязанности уж точно. Бэн не способен на какие-либо чувства. – Брось, Винни, – высокомерно фыркнул Луи. – Ну, кому мы нужны? Нас приятно трахать, а убивать — это как-то совсем глупо. Ребята весело захихикали. – Ой, договоришься ты у меня, Томлинсон, – не сдержал улыбки Бэн. Его глаза заметно загорелись, чем вызвали еще одну волну смешков. – Ну, ты мою цену знаешь, сам устанавливал, – хмыкнул Луи, подмигивая Уинстону. Тут уж засмеялись все, включая обычно сурового Уинстона. Даже Зейн еле-еле перевел дыхание, давясь хохотом, ломавшим ребра. – Вообще-то он прав, – бодро заметил Коннор, смелея. – На этом бульваре никогда ничего не происходит. Да и мы не идиоты, чтобы вешаться на кого попало. – Мы самые брутальные шлюхи в этой части города! – гыкнул Джош, ткнув себя в грудь большим пальцем. – Что мы не знаем, как маньяки выглядят? – Ага, с нами связаться — себе дороже, – заявил Калум. Это вызвало еще одну волну смеха. – Я Вас предупредил, – сказал Бэн, махнув рукой. – Завтра приду за деньгами, не забудьте. Такое сложно забыть, пронеслось в голове у каждого, но они лишь бодро помахали сутенеру и пообещали, что будут весьма осторожны. На сколько это вообще возможно при их профессии. Стоило ему уйти, как они тут же кинулись обсуждать это, но тема сразу сошла на нет. Им слабо верилось, что какой-то чокнутый маньяк может напасть на них и, что еще более смехотворно, убить, поэтому темы разговоров тут же перетекли в самые любимые — тупые клиенты, дьявольский холод, неудобные места для секса. Зейн и Луи с интересом слушали, как Люк рассказывает какую-то жизненную историю, связанную с тем, как одного его клиента застукали родители на горячем, а Люк еще и не постеснялся потребовать деньги за прерванный акт. Томлинсон одарил Люка своей похвалой и шепотом стал рассказывать про того самого женатого парня, который долго стеснялся снимать его. Послышался сигнал автомобиля, заставивший ребят, увлеченных беседами обернуться — если бы не Бэн, гуляли бы вдоль дороги, как обычно, и точно бы не упустили его. Серебристая новенькая машина влекла своей чистотой, а за рулем сидел относительно молодой мужчина, выглядывающий из окна. Шлюхи оживились. – Вон ты, в цветных перчатках, – зычно позвал мужчина, и Луи удивленно посмотрел на свои руки. Малик вцепился в его руку и заставил посмотреть на себя. – Все нормально, мой капитан, – сказал Луи, улыбнувшись. – Может, и мне теперь повезет, как думаешь? – Надеюсь, – ответил Зейн. Ему не хотелось так быстро расставаться с Луи — он еще не все успел ему рассказать, а Томлинсона как всегда быстро забирали. Не мудрено — голубые глаза, маленький рост, тонкие пальчики. Зейн ободряюще улыбнулся. Пусть у Луи все будет хорошо, как у них с Пейном. – Будь осторожен, – попросил он Томлинсона. – И ты тоже, – ласково проговорил Луи и наклонился к лицу Зейна, который сам подался навстречу, осторожно и быстро целуя его в губы. Перед тем, как сесть в машину, Луи помахал ему рукой.