Face to face.

Никита.

Я один, но вою ночами на луну по тебе как тысячи стай. Лучше меня убей или хотя бы для вида К виску прямо сейчас дуло приставь. Почему мы не рядом, что хочешь делай: Кричи, молчи, но потрудись объясняй.

      — Дочь Константина! О чём ты думал, Никита?! — на повышенных тонах проговорила моя мама, как только Алиска покинула кухню.       — Мне кажется, я вообще не думал, — с сожалением ответил я, — Я просто... Ну, просто я люблю её. Чёрт, это сложно. Она понравилась мне давно, но я запрещал себе думать о ней, потому что, ну, ты знаешь, кто её отец, да и разница в возрасте постоянно мельтешила перед глазами.       — Не думаю, что ему понравится, — сурово, но правда, мама продолжила: — Что насчёт восьми лет? Восьми. Лет! Боже! Целых восьми лет жизни!       — Да, знаю я! — раздраженно бросил я, теребив бинт на правой руке, — Знаю, и поверь, от этого не легче.       — Боже, сын, — мама поджала губы, а после как-то выдохлась, — Любишь её?       — Люблю, — тяжело вздохнул я.       — Она мне нравится. Очень хорошая, но зажата, — изрекла мама, посмотрев на меня только так, как умела делать только она.       — Заметил.       — Надеюсь, ты разберёшься со всем этим.       — Я тоже, — я тоже надеюсь и только.       Я прокручивал разговор с матерью день за днём. Она дала добро — честно, от этого было легче. Только вот это не решало сложившиеся проблемы. Я загрузил себя, как мог, чтобы не сорваться и не позвонить ей. Аня просила времени — я давал. Мой звонок бы перебил её, и ей бы показалось, что я давлю на неё, но я не хотел этого делать. Аня могла в любой момент сказать мне, что передумала насчёт всего, что происходило между нами, и я бы принял это. Сдох бы, дышать не смог, но принял бы. Никогда я не буду принуждать её быть со мной или что-то в этом роде.       Мы с Артёмом были в зале, и он держал грушу, которую я мутузил со всей своей силы. Костяшки были сбиты в прошлый раз, и от этого было больнее, но мне нравилось чувствовать это, потому что тогда я не чувствовал тупую боль в левой груди. Легче ломать руки, чем бы кто-то ломал мне сердце. Однако Ане каждый раз удавалось это на раз плюнуть.       — Ладно, старик, я понял, — Артём отпустил грушу, выдохнувшись, и отстегнул свои перчатки, кидая их на маты. Я провёл рукой по лицу, вытирая пот со лба, и попробовал отдышаться, только вот дыхание не хотело восстанавливаться даже после пяти глубоких вдохов, — Тебя что-то тревожит. Не хочешь рассказать?       — Не думаю, — тяжело проговорил я, снова приготавливаясь ударить по груше, только вот Артём остановил мою руку.       — Попробуй, может полегчает.       Я оглядел помещение, отмечая несколько качков на ринге и просто на тренажёрах. Это было не совсем то место, где можно было бы излить душу.       — Давай, может, сходим куда-нибудь?       — Ко мне? — выгнув бровь, спросил Тёма, — У меня, вроде бы, есть бутылка виски.       — Согласен.       Мы тут же покинули зал. Я принимал душ, смывая кровь с рук и отрывая небольшие кусочки слезшей кожи. Артём лишь помотал головой, увидев руки, и посоветовал хорошую заживляющую мазь. Я кивал и кивал, даже не обращая внимание на все то, что он мне говорил. Я представлял наш разговор о Ане и боялся, что он мог подумать и предпринять. Несомненно, я доверял ему, но не знал, что он может выкинуть. Мы поехали к Артёму каждый на своей машине. Я припарковался и вышел из своей, нарочно делая все медлительно, чтобы оттянуть момент разговора.       Уже в квартире я присел на диван, и Артём ушёл на кухню, с которой вернулся с бутылкой виски. Он сел в кресло напротив и поставил стаканы на стеклянный столик, наливая в них спиртной напиток, после передал мне. Я взял его, сразу выпивая залпом. Артём выпил тоже, а потом налил нам снова.       — Ты будешь начинать? — спросил он, поморщившись от выпитого.       — Я даже не знаю, с чего начать, — хмуро пробормотал я, вглядываясь вглубь стакана. Смотреть в глаза Артёму не хотелось, потому что, была вероятность, что он тут же бы все понял.       — С которого посчитаешь нужным, — пожал плечами Тёма, покрутив стакан в своих руках. Жидкость почти что вылилась, но Артём наклонил стакан в другую сторону.       — Мы с Аней... Как бы это сказать, наверное, встречаемся, — замирая, начал я. Артём усмехнулся.       — Наверное? — передразнил меня он.       — Ну да, — тяжело вздохнул я, выпивая жидкость вновь, — Аня пришла ко мне, сказала, что хочет быть со мной, буквально через четыре дня, когда моя мама неожиданно явилась, Аня в ужасе убежала.       — Она уже ночевала у тебя? — как-то заинтересованно спросил Артём, подливая ещё виски.       — Да, — я пожал плечами, — Но мы не занимались сексом, нет. Дальше поцелуев не заходило, — я нахмурился, — Да я бы и не посмел сейчас...       — Ты переживаешь из-за того, что она ушла? — Артём сел в кресле удобнее, закидывая ноги на спинку. Я откинулся на диване, устремив взгляд в потолок.       — Да, конечно... Просто я... На самом деле, знаешь, я чувствую себя ужасно. Находишься в подвешенном состоянии, потому что, честно, не знаешь, что Аня предпримет в любой момент, но и тут же без неё не выходит. Не могу, просто вот... Не могу и все. Кажется, будто умираю каждый раз, когда её нет.       — Вот это ты попал... — Артём посмотрел на меня, усмехнувшись. Я кивнул, — Думаю, не знаю, относись к этому проще. Никто никогда не даёт каких-либо гарантий, и ты никогда не сможешь знать, что человек сделает. Бывает, ты и лет десять человека знаешь, а на одиннадцатом году он такое выкинет, что ты поверить не сможешь. Аня мала, но сообразительна. Она примет решение, которое ей подходит, и, в любом случае, тебе нужно будет принять его, потому что ты не можешь заставить её чувствовать и делать что-то другое.       — Я бы никогда не посмел заставить.       — Я знаю, — кивнул Артём, — Поэтому, я уверен, Аня примет правильное решение.       — Да, — согласился я.       — Однако, — усмехнулся Артём, — Это не отменяет того, что дело — дрянь.       Я усмехнулся в ответ, делая глоток виски.       — Не то слово.

***

      Я сидел в гостиной, переключая бессмысленные передачи, когда на всю квартиру раздался дверной звонок. Удивился, конечно, кто мог прийти ночью? Сейчас были выходные дни, и, я очень надеюсь, это была не работа, которую по какой-то причине нельзя было отложить. Но, превзойдя все мои ожидания, в два часа ночи за моей дверью стояла Аня. Я распахнул дверь и замер. Она плакала. Я затащил её в квартиру. У Ани были красные щёки, глаза и нос, и она всхлипывала каждый раз, когда пыталась вдохнуть. Однако мой первый вопрос был не тот, который я на самом деле хотел задать.       — Ты как добралась? — и голос звучал ужасно хрипло, не так, как было нужно, чтобы успокоить её нежностью. Я не любил, когда женщины плакали. Когда Аня, тем более.       — На такси... — всхлипнув, Аня скинула куртку прямо на пол и протянула руки ко мне, — Никит, прости меня! Пожалуйста, я просто... просто была напугана, но я не хочу тебя терять. Правда, я повела себя ужасно. И, я думаю, ты не сможешь... Просто... Так быстро... Никит, пожалуйста. Я не хочу тебя потерять, пожалуйста.       Я тяжело вздохнул, притягивая Аню в свои руки, и положил свою голову на её, пока она, прижимаясь, зарыдала у меня на груди. Конечно, прощу, потому что... ну, а как по-другому? Люблю же ведь, и любую любить буду. Да и прощать, по сути, не за что.       — Встречаться ночью, видимо, стало нашей традицией, — попытался разрядить я обстановку, слегка засмеявшись. Аня отстранилась от меня, заглядывая своими красными глазами в мои.       — Ты что, даже не злишься на меня? — недоверчиво пробормотала она.       — Нет, — вздохнув, я поднял её куртку и повесил на крючок, а после снова притянул Аню к себе, — Я думаю, что в этом была по большей части моя вина. Впредь обещаю быть предусмотрительным.       Аня ещё минуту вглядывалась в моё лицо, а после крепко обняла меня. Я усмехнулся, но руки в ответ протянул. Аня.       Я поёжилась, жмурясь от солнечных лучей. У Никиты была удобная и красивая спальня и, как я поняла, ему нравилось, когда лучи солнца освещали его спальню. Он мог часами сидеть просто и смотреть, как солнечные лучики играют между собой. Мне же нравилось просыпаться в его кровате, скользя обнаженными участками кожи по мягкой и приятной ткани одеяла, сопровождаемые любимыми прикосновениями лучшего мужчины в моей жизни. Это было в четвертый раз, когда я просыпалась в его постели, и третий в качестве девушки. Как только я открыла глаза, жмурясь от яркости, увидела Никиту у синтезатора, который стоял у окна. Никита поглядывал туда, вот поэтому солнце и пробралось — Никита раскрыл шторы. Он сидел в наушниках, слушая мелодию, которую тут же наигрывал. Я распуталась с одеяла, оставаясь в своей кофте. Она задралась до живота во время сна, и мои трусики были видны, однако мысль, что их увидит Никита, была волнительной и приятной, отдаваясь пульсацией внизу живота. Это было что-то новое для меня.       Я поднялась с постели и неспешно направилась к парню. Прикоснулась к его спине, проведя вверх, по лопаткам, и обняла за шею. Никита стянул наушник и повернулся, усаживая меня на свои колени. Я улыбнулась, когда он зажмурился, и крепко обняла его.       Мне нравился Никита. Он был красивым, и с этим нельзя было спорить. Никита был взрослым, но от этого казался только более привлекательным. Я боялась его, потому что не знала, что он может сделать, и как это повлияет на меня. Никита говорил, что любит, и верить очень хотелось, потому что он пока что не подводил ни разу, но что-то мешало. Возможно, рано мне ещё заводить серьёзные отношения. Тем более со взрослым мужчиной. Однако как только я видела его, все мысли улетали из головы. Мягкие волосы, в которых приятно терять пальчики, и карие глаза. Добрые, но серьёзные карие глаза. И тёплые объятия. Как я могу думать о чём-то другом?       Я пугаюсь многого, что происходит между нами, но все равно иду на это. Потому что мне нравится. Мне нравятся все его жаркие поцелуи, особенно, когда Никита кусается. Нравится делать то, что делают все обычные парочки: смотреть вместе фильмы, гулять и разговаривать о чём-нибудь. Мне всегда казалось, что я не найду того, что есть у людей, когда они влюблены. Но Никита показывает мне, что я могу быть желанной и любимой. Тогда почему нет? Страшно, но всегда начинать что-то новое страшно.       — Ты сегодня рано, — усмехнулась я, проведя носом по его виску. Никита стиснул руки на моей спине, целуя меня в подбородок.       — Не спится, — пробормотал он.       — Что-то случилось? — встревоженно спросила я.       — Нет, — Никита поцеловал меня в губы, — Тебе не стоит волноваться.       — Знаешь, я думаю, — задумчиво улыбнулась я, увидев внимательный взгляд Никиты. Он выгнул бровь и очертил поцелуями линию челюсти, — Может быть, нам сегодня сходить в кино?       Никита едва заметно поморщился, но быстро натянул какую-то кривую улыбку.       — Если ты хочешь, то конечно.       — А ты нет? — я внимательно вгляделась в его глаза, но неприязни и след простыл. Никита мягко мне улыбнулся, как-то успокаивающе.       — Со мной все будет хорошо, — заверил меня он, — Так, я думаю, могу ли я рассчитывать на то, что ты наденешь мою толстовку?       — Для тебя это так важно? — усмехнулась я, но Никита вдруг как-то нахмурился, сжав челюсти, и его руки на моих ягодицах вмиг стали как-то грубее ощущаться. Однако мне почему-то это понравилось.       — Ты носила вещи Делла, — яростно проговорил он, а потом как-то стушевался, — Почему мои нет?       Он даже имя его запомнил, ого.       — Хорошо, — я обняла парня за шею, прижимаясь своей грудью к его, и игриво прикусила участок кожи на шее, — Тогда... я выберу сама, но учти, что вскоре у тебя не останется одежды, потому что она будет вся у меня.       Никита улыбнулся, кивая мне. Я провела руками по его волосам, а после глубоко вздохнула.       — И я совершенно не против этого.       — А ещё, — я спрятала голову у него на плече, — Я буду переодеваться в ванной комнате.       Никита секунд пять молчал, а потом разразился заливистым смехом. Я ощущала, как дрожит его грудная клетка от этого, и не могла не улыбаться.       — Ты сидишь сейчас на мне в трусиках, я трогал твою грудь, целовал твою шею, но ты все равно не снимаешь кофты при мне, — Никита вновь улыбнулся, — Ты уверена, что стесняться сейчас самое время?       — Дурак, — быстро сказала я, чувствуя смущения от таких откровений, и слезла с его колен, бегло целуя в щеку. Я внимательно смотрела на его лицо, пока медленно шла к шкафу, и закусила нижнюю губу, наблюдая, как глаза Никиты вспыхивают.       Никита сел на стуле чуть ниже, скрещивая руки на груди. Я проследила за его действиями, а после раскрыла шкаф. Там висели толстовки на вешалках, а рядом на полочках лежали сложенные футболки. На нижней полке находились джинсы и какие-то спортивные штаны. Почему-то я была уверена, что это не вся его одежда. Пропустив полку с футболками, я направилась к толстовкам, кофтам и свитерам, которые висели на вешалках.       — Так, что ты думаешь, что мне надеть?... — я коснулась белой толстовки с какой-то надписью и провела кончиком пальца по её рукаву, — Может быть, эту? — мой взгляд упал на зеленую кофту с вышитой эмблемой чего-то там, — Или... вот эту? — в моих руках оказалась полностью черная толстовка, на груди которой была маленькая надпись белыми буквами, — Думаю.. — я пробежалась пальцами по свитерам и увидела, как Никита облизнулся, — ... остановлюсь на этой...       Никита как-то быстро подорвался и оказался рядом со мной. Он схватил меня за талию, мягко, но настойчиво толкая к кровате, и вскоре мы оказались на ней, когда Никита прижался ко мне и застонал.       — Нечестно так дразниться, — пробормотал он, резко задирая кофту на мне. Я воспроизвела какой-то странный звук, похожий то ли на стон, то ли на вздох. Никита поцеловал ямочку между ребрами, и провел языком вверх, почти достигая бюстгальтера, но остановился и поднялся вверх ко мне.       Я зарылась руками в его волосы, закидывая ногу на его бедро и прижимаясь. Никита зарылся рукой в мои и с силой поцеловал, врываясь языком в мой рот. Я застонала (это уже точно) и сжала пальчики у корней его волос.       — Иди, надевай, — он оторвался от меня, тяжело дыша, сунув мне в руки свою толстовку, и я ещё пару секунд смотрела на него, не понимая, что он от меня требует, — Малыш, иди.       — Ты постоянно так, — заикнулась я, смотря в его глаза. Никита стал каким-то серьёзным, и я задрожала от этого, — Ты целуешь так...       — Как? — спросил он, наклоняясь ко мне ещё ближе, так, что со следующим вдохом в легкие попал его запах. Я поняла, что мои руки до сих пор лежали на его плечах: одна находилась поверх футболки, другая под, и я ощущала жар его тела.       — Ну, вот так, как ты это делаешь, — промямлила я, стушевавшись как-то, а Никита улыбнулся, — И ты всегда так делаешь, а потом...       — Иди, Аня, — он тяжело вздохнул, словно избегал этой темы, а я была надоедливым ребёнком, который постоянно ему говорил об этом. Никита прижался губами к моему лбу и встал, — Я пойду приготовлю нам чай, а ты одевайся. И подумай на какой фильм мы идём.       Я обиженно насупилась и отвернулась, решив устроить бойкот. А потом, когда Никита прикрыл дверь, подорвалась с кровати, и тут же стянула свою кофту. Бинтов уже не было — порезы почти зажили, однако, возможно, останутся шрамы. Я натянула его черную толстовку с надписью и поспешила выйти из спальни. Никита на кухне уже почти приготовил чай и разговаривал по телефону. Он увидел меня, кивнул мне на стул, взял кружку и поставил на стол. Я села и отпила немного чая. Никита попрощался и положил телефон на стол, усаживаясь на стул и с любопытством смотря на меня. Я неловко опустила взгляд и пальцем зацепила шнурок от толстовки, начиная его теребить.       — Тебе идёт, — кивком головы указывая на свою вещь на мне, довольно протянул он.       — Важный разговор? — всё же спросила я.       — Почти, — Никита наклонил голову и подвинулся чуть ближе. Он взял меня за руку, сжимая пальцы в своей ладони, и улыбнулся.       — Ну, пошли в кино? — наблюдая, как его палец скользит по костяшкам на моих руках, спросила я, а после заметила ссадины на его.       — Мы пойдем чуть позже, — взглянув на часы, ответил парень, и я кивнула.       — Что это? — я поменяла наши ладони местами и провела пальцами по его разбитым костяшкам. Никита поморщился и отдернул руку, а после вскочил и потянул меня за собой.       Никита лег на диван, положил меня рядом с собой и прижался ко мне. Он зарылся рукой в мои волосы, перебирая несколько прядей, и начал расспрашивать меня о учёбе. Я рассказала ему о Майе, о Делле, заверяя, что он очень хороший парень, и Никита бы с ним подружился, рассказала ему о постановках в театре, которые мы делаем и о нашем первом спектакле. Рассказала о нашей с Майей комнате в общежитии и несколько глупых историй, связанных с ней. Никита внимательно меня слушал, хрипло и тихо смеялся, иногда интересовался чем-то и целовал меня. Сладко-сладко, до дрожи в коленках.       Вскоре Никита поднялся и сказал, что нам пора. Я натянула свои кроссовки, куртку и встала рядом с Никитой. Он надел ботинки, парку и подошёл ко мне. Сжал пальцами подбородок и быстро поцеловал, после чего крепко взял меня за руку и вышел из квартиры. Никита пристегнул меня ремнём безопасности, после обошел машину, сел сам и пристегнулся. Мы выехали в центр.       — Так, мы выбрали, на какой фильм мы идем? — поинтересовалась я. Никита пожал плечами.       — Выберешь уже в кинотеатре.       По приезду я первая выскочила из машины. Никита тоже вышел, только не торопясь, и захлопнул дверь, после чего поставил машину на сигнализацию. Он натянул капюшон толстовки так, что я смогла разглядеть только его темные волосы. Не обращая на это внимание, я пошла ко входу в кинотеатр, весело рассказывая ему о трейлере фильма, который недавно вышел. По приходу в здание, Никита попросил меня подождать в холле, а сам отошёл к какой-то девушке. Я не слышала о чём они говорили, но она улыбалась ему, и Никита улыбнулся в ответ. После она прощебетала что-то, Никита нашёл меня глазами, кивнул мне и они зашли в кабинет. Я тяжело вздохнула и прошлась по холлу, после чего, оглядев столики, за которыми сидели группы людей, тоже села за свободный. Я достала свой телефон и ужаснулась, сколько сообщений на нём было. Писала Ангелина с вопросами, как я и все ли у меня хорошо, потому что я давно не писала ей. Несколько пропущенных от папы. “Как дела?” от Делла. И несколько сообщений от Нейта. Он несколько раз приглашал меня на свидания, но я вежливо отказывалась. И напоследок отметка в инстаграме. Майя выложила наше фото и подписала, как “Скучаю”. Я отправила ей сердечко, после чего написала Ангелине, что у меня все в порядке и я, походу, счастлива. Спросила, как она и как там Тим. Потом ответила Деллу, что дела у меня лучше некуда, и спросила, как он и помирился ли он со своей девушкой. У него была прекрасная девушка по имени Трея, но сейчас у них был тяжелый период и они на грани того, чтобы расстаться. Я мало знаю её, но видела пару раз. Понятно почему она нравилась ему: нежная и мягкая. По-другому её описать я не могу. Делл открытый и честный человек, и нашел себе такого же, только вот проблем с родителями никто не отменял. Сообщения от Нейта я пропустила, поэтому сразу же позвонила папе.       — Алло, — сонно пробурчал папа, а у меня в горле пересохло. Настолько трудно было что-то недоговаривать ему, когда он доверяет мне без остатка. Папа прочистил горло и вновь поприветствовал меня.       — Привет. Спишь? — я взглянула на часы, которые показывали шесть часов вечера, и зажмурилась.       — Нет, солнце, но ужасно хочу, — вздохнув, ответил папа, — Тебя сегодня опять не ждать?       Я провела рукой по лицу, мысленно пытаясь собрать все свои силы. Папа никогда не подводил меня, никогда не ставил какие-то рамки, не лишал свободы и бесконечно доверял. А я не могу рассказать ему о самом лучшем периоде в своей жизни, потому что, думаю, он будет не рад.       — Думаю, приду завтра, — промямлила я.       — Хорошо, — я была уверена, что он кивнул, когда говорил это. Папа замолчал, и я молчала тоже, потому что с каждым словом врала ему все больше и чувствовала от этого огромную пропасть между нами, — Я могу узнать, где ты?       — На данный момент, в кинотеатре, — оглядев холл, я увидела, как Никита вышел из того кабинета, а девушка улыбалась ему ещё ослепительней, к тому же взяла его за руку.       — Это хорошо, — пробормотал папа, — Я люблю тебя, ты же знаешь это? Я надеюсь, ты не делаешь что-то плохое, потому что тогда я буду очень разочарован.       — Я тоже люблю тебя, — я вздохнула, смотря, как Никита направляется ко мне с широкой улыбкой, — Всё в порядке, я обещаю, пап.       — Ладно, — снова ответил папа, — Думаю, мне пора. И бери трубку, не заставляй меня волноваться.       — Хорошо, — согласилась я, вновь повторяя, — Я люблю тебя.       Никита подошёл ко мне, и я встала из-за столика, смотря за его спину, на девушку, которая была с ним в том кабинете, а сейчас не сводила с него глаз. Я задумчиво посмотрела ему в глаза, не разделяя веселья, и в данный момент меня раздражала его широкая улыбка.       — Кто это? — спросила я, не желая ходить вокруг да около. Никита напрягся, но потом тут же расслабился и снова улыбнулся.       — Давняя знакомая, — просто пожал он плечами.       — И что вы делали вместе в кабинете? — Никита закатил глазами и подошёл ближе.       — Не поверишь! Разговаривали, — театрально вздохнул он, широко распахнув глаза, только вот меня это раздражало все сильнее. Я не любила, когда меня путали ещё больше.       — Почему она тогда так смотрит? — нахмурившись, я снова взглянула на ту девушку. Длинные ноги в туфлях, насколько мне известно, производят очень даже нужное впечатление на мужчин, вызывая ту реакцию, на которую эти девушки и рассчитывают. Её волосы красивыми волнами лежали на плечах, спадая на грудь, а лицо накрашено так, будто над ним трудились специальные визажисты. Я как-то стушевалась, бегло себя оглядев. Никита, похоже, заметил это, потому что стал серьёзным.       — Как смотрит?       — Раздевает тебя глазами! — выпалила я, а Никита усмехнулся, но подавил смешок, когда взглянул мне в глаза. Он задумался, постучав пальцами по подбородку и бегло оглядел помещение. Почти у входа за столиком сидела компания из четырех парней, уже ближе сидели парень с девушкой, на противоположном ряду была мама с тремя детьми. Никита натянул капюшон ещё больше.       — Ещё смотрит? — я быстро взглянула за его спину, убедившись, что она даже с места не сдвинулась, и кивнула ему, Никита подошёл ещё ближе, — Хорошо.       Никита взял меня за руку, подтягивая к своей груди, и положил свободную руку на мою щёку. Он нагнулся, поцеловал меня в скулу, скользнул губами по лицу, и нашел мои губы. Он скользнул языком мне в рот, и я тут же простонала в его губы. Никита сжал мои щеки, а после опустил руки вниз, на талию, на спину, и сжал ткань толстовки за спиной, прижимая к себе. И продолжал целовать, целовать и целовать... Я протянула руки и залезла под его капюшон, погладив шею. Никита слегка зажал мою нижнюю губу зубами, и я задрожала. Мне нравилось, когда он кусался между поцелуями, но мне было страшно признаться ему в этом.       Никита отстранился и нежно прижался губами к моему лбу.       — Ещё смотрит? — я секунд десять не понимала, что он от меня хочет, а после взглянула за его спину. Девушки не было.       — Нет, — пискнула я, и Никита хрипло засмеялся.       — Как я и думал, — он взглянул мне в глаза, — Ну что, ты готова идти?       Я кивнула. Никита взял меня за руку и потянул в конец холла. Там мы завернули за угол и остановились у входа в зал. Контроллёр билетов улыбнулась и открыла дверь, приглашая нас. Никита поблагодарил её и подтолкнул меня ко входу. Мы прошли, и он взял меня за руку, потянув на самый верхний ряд.       — Подожди, — очнулась я, когда Никита остановился у понравившихся ему мест, — Мы же не купили билеты.       — Ага, — согласился Никита, улыбаясь, — Я выкупил зал на ближайшие два часа.       — Что? — спросила я, не поверив. Никита уже стянул куртку и положил её на сиденье рядом, а после сел, устраиваясь поудобнее.       — Я говорю, что выкупил зал на целый фильм, так что можешь садиться, куда хочешь. Мы тут будем одни.       Я остановилась в замешательстве, переваривая информацию. А после стянула куртку, бросив к Никитиной.       — Одни, говоришь, будем... — я поправила волосы, откидывая их за спину, и залезла к Никите на колени.       — Чёрт, малыш, — пробормотал он, скользнув руками по моим ягодицам.       Я улыбнулась, поцеловав его в губы, переходя на скулы. Скинула его капюшон, взъерошив волосы, и перешла губами к шее: Никита целовал меня туда, и я пыталась по памяти вспомнить, что он делал. Провести языком, поцеловать губами, снова языком, слегка прикусить... Никита тихо простонал, зарываясь лицом в мои волосы. Я пробежалась руками по его торсу, слегка задирая толстовку, когда сзади, на экране, стали крутить трейлеры фильмов. Свет погас, и мы с Никитой засмеялись. Я попыталась встать, но Никита взял меня за руку.       — Погоди, — сказал он, вставая вместе со мной. Он откинул подлокотники, создавая больше места, и сел, подтянув меня за бёдра к себе. Я снова оказалась на его коленях, только спиной к нему, — Так лучше?       — Очень даже, — я съехала чуть ниже, укладывая голову на его плече, когда почувствовала нежный поцелуй в висок. Потом Никита прижался носом к моей макушке и затих. Я положила свои руки поверх его, и тоже затихла, чувствуя необычайное спокойствие.

***

      Я сквозь сон прижалась к Никите — точно уверенная, что это Никита, — и уткнулась в его шею носом, чувствуя его расслабляющий запах. Мне нравился его запах. Мне нравился он. Послышался громкий звук, и я поняла, что это была захлопывающаяся домофонная дверь. Тогда я почувствовала движение и попыталась раскрыть глаза. Виднелось всё размыто, и я несколько раз моргнула, потянув руки, чем и привлекла внимание Никиты. Он наклонил ко мне голову, целуя в лоб.       — Спи, малыш, — тихо прошептал он, заходя в лифт. Никита на секунду остановился, думая, как ему нажать на кнопку этажа, когда я протянула руку и сделала это сама. Никита подождал, когда двери захлопнутся, и внимательно посмотрел на меня, — Ты совсем сегодня уморилась.       — Немного, — призналась я, прижимаясь к его груди. Никита улыбнулся, — Отпусти меня, пожалуйста. Тебе тяжело и неудобно.       — Мне очень даже удобно, — смешно поиграв бровями, уверил меня парень. Он провёл носом по моей щеке, откидывая прядь волос.       — Зато мне неудобно! — воскликнула я. Никита нахмурился и отпустил меня, однако продолжая держать меня руками за спину.       — Неудобно что?       — Неудобно тебя целовать, — улыбнулась я, тихо шепча.       Острые черты лица как-то смягчились, и Никита подвинулся ближе, слабо целуя меня в губы. Просто чмокая, я бы сказала. Я зажмурилась, проведя языком по его нижней губы — не знаю, как со стороны, но внутри я точно вспыхнула от смущения. Никита тихо засмеялся, не давая мне углубить наш поцелуй.       — О нет, — прошептал он, погладив меня по позвоночнику, — Ты слишком быстро распаляешься. Сейчас это ни к чему.       — Что? — удивленно переспросила я, хлопая глазами. Но Никита лишь улыбнулся и мягко подтолкнул меня к выходу из лифта.       Он открыл дверь и пропустил меня в квартиру. Я присела на пуфик в коридоре, скидывая с ног кроссовки и стягивая куртку. День был насыщенным: после кино мы пошли в парк развлечений, потом гуляли по улицам Арбата и в конце сидели в кафе, пока та не закрылась, потому что времени было больше двенадцати ночи. Пока мы ехали в машине, я уснула и, правда, очень-очень устала. Но после Никитиных поцелуев хотелось не спать. Никита верно подметил — я очень быстро распалялась рядом с ним, и только рядом с ним.       Никита снял свою куртку и вместе с моей повесил в шкаф. Потом убрал нашу обувь и посмотрел на меня. Я слабо улыбнулась ему и встала, обнимая его за торс. Никита коснулся ладонями моих щёк, погладив большим пальцем.       — Ты можешь идти спать, а мне нужно решить ещё одно дело, — тяжело вздохнув, Никита поцеловал меня, уже все-таки проскользнув своим языком в мой рот. Соприкосновение наших языков творило со мной что-то странное: мурашки расползались по спине, коленки становились слабыми, не способные держать меня.       Никита отстранился и отошёл в свою спальню. Я тяжело вздохнула и подошла к спальне, облокотившись о косяк. Никита рылся в своем шкафу, пока не достал две футболки и домашние штаны серого цвета. Он на секунду посмотрел на меня, а потом стянул толстовку, вешая её на вешалку. Я выгнула бровь, заинтересованно осматривая его торс: в темноте было плохо видно, но вроде бы там выделялись шесть кубиков. Никита был худым, но мускулистым. Парень натянул футболку, закрывая вид на своё тело, а после тронул ремень и посмотрел на меня. Видимо, он понял, что выходить я не собираюсь, поэтому расстегнул его, потом пуговку, медленно молния побежала вниз и джинсы упали с ног. Никита тут же стал натягивать спортивки, но я успела разглядеть упругие бёдра.       — Та футболка тебе, — проходя мимо меня, кивнул Никита. Я обречённо застонала, когда он скрылся в гостиной. Я не хотела спать, я хотела его.       И все же я прошла в спальню, посмотрела на себя в зеркало и села на кровать. Спать одной, когда Никита будет в соседней комнате? Нет. Я стянула джинсы, оставаясь в его толстовке, даже не посмотрев в сторону футболки. И пошла в гостиную. Толстовка была короткой, но трусики скрывала. Никита сидел на кресле, не на диване, рядом на столике стоял ноутбук и сам он слегка щурился в темноте, что-то печатая.       — Я не хочу спать, Никит, — тихо пробормотала я. Никита поднял на меня глаза, тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла. Потом похлопал по своей коленке. Я прошла к нему и села к нему боком, обнимая сразу за шею. Сначала он целовал меня в волосы, успокаивающе поглаживая по спине, а потом отстранился, посмотрев мне в глаза.       — Что-то случилось? — тихо спросил он.       — Ничего, — я слегка пожала плечами, в очередной раз пробегаясь пальчиком по его шее.       — Хорошо, — кивнул Никита, — Хочешь посмотреть мультики?       — Мультики тоже не хочу, Никит.       Он посмотрел мне в глаза, когда я пересела, усаживаясь коленями врозь, лицом к нему. Пробежалась руками по его шее, нежно погладив, и поцеловала его. Никита покорно ответил, действуя как-то туманно. Я отстранилась, вглядываясь в его глаза, и замерла. Никто никогда не смотрел на меня с такой благодарностью и любовью, никогда я не ощущала такой теплый взгляд на себе. А потом экран ноутбука погас, и я не видела его лица. Зато прекрасно чувствовала его тело под ладонями: крупные плечи, твердые мышцы и мягкие волосы. Я гладила, трогала — изучала его. И Никита, молча, позволял мне всё это. Я стянула его футболку и прикоснулась к правому плечу, другая рука легла на грудь. Я наклонила голову к его коже, почувствовав, как Никита втянул воздух. И легко поцеловала его плечо, переходя на ключицу. Никита сидел смирно, лишь неровно дышал, и в тишине это звучало, как гром среди ясного неба.       Я почувствовала, как его руки сжимают меня в объятиях, и Никита подтягивает меня ближе к себе. Он целует линию челюсти, после чего бегло в губы, и спускается поцелуями вниз по шее. Я дрожу, даже не заметив, что сильно сжимаю его волосы у корней. Его руки хватают толстовку, и он собирается потянуть её вверх, но я останавливаю. Бинтов нет, и шрамы не заметить, если не приглядываться, особенно в темноте, но мне страшно, потому что я не хочу испортить все, как всегда. Падать, разбивать коленки и портить лучшие моменты жизни — это про меня.       Никита кивает и залезает ладонями под толстовку, погладив меня по спине.       — Так можно? — тихо бормочет он, я пытаюсь найти его взгляд, но ничего не вижу в темноте.       — Да, — шепотом говорю я.       Никита снова целует меня в шею, скользя по ней языком, пока его руки трогают и трогают. Кажется, я чувствую эти обжигающие прикосновения везде: на позвоночнике, на лопатках, на ребрах, на животе, на бедрах. А потом его ладонь спускается вниз. Я почти что подскакиваю, когда он трогает чувствительное место. Никита отодвигает ткань нижнего белья, и прикасается ко мне. Я замираю, а после из меня вырывается хриплый стон, родившийся глубоко в моей груди. Никита тяжело дышит, целуя меня в шею, и начинает двигать рукой. Я вскидываю голову, пытаюсь что-то сделать, но мои руки дрожат, а глаза не желают открываться. Я чувствую трепет. Я чувствую, что взорвусь и лопну. Я чувствую агонию внутри меня. Не могу что-то говорить. Никита ускоряет движения, и это кружит мне голову. Я вжимаюсь лицом в его шею, стараюсь отдышаться или успокоиться с помощью его запаха, но только больше завожусь. Это слишком. Слишком интенсивно. И я не выдерживаю. Замираю, сжимаясь всем телом, а потом всхлипываю, когда жар, скопившийся внизу живота, наконец, находит выход. Я расслабляюсь в его руках, когда Никита, словно дракон, дышит громче меня. Я прижимаюсь лицом к его плечу.       — Мне надо... — смущаясь, шепчет Никита, — Ань, мне нужно... в душ.       Я секунду думаю, зачем ему туда, а потом прислушиваюсь к его дыханию. Никита возбуждён. Его кожа будто пылает. Я закусываю губу, усаживаясь ровнее. Для мужчины два года без секса — это много. Это очень много. Я скольжу рукой по его торсу вниз, когда он хватает меня за руку.       — Нет, — тянет Никита, — Мы не будем заниматься сексом. Не сейчас.       — Почему нет? — тихо спрашиваю я. Никита тяжело вздыхает.       — Я не могу сделать тебя полностью своей, пока не поговорю с твоим отцом.       — Хм, мне нравится ход твоих мыслей, — ухмыляюсь я и, когда Никита отпускает мою руку, опять тяну её вниз. Я касаюсь его сквозь ткань штанов и слегка привстаю. Никита поднимает бёдра — видимо, инстинктивно, — и я стягиваю его спортивки ровно настолько, чтобы было удобно. А после снова сажусь. И решаюсь снять толстовку. Никита помогает мне, сразу же прикасаясь губами к ключицам и плечам. Я дрожу и чувствую себя волнующе. Впервые голая перед кем-то. Впервые ко мне прикасались так. Впервые я касаюсь кого-то так.       — Можно? — опять спрашивает Никита. Я киваю, и он расстегивает бюстгальтер. Как только он откидывает его, я сжимаю руки на груди, но он мягко целует меня и разводит их. Наклоняется и касается языком сосков — я вздрагиваю и всхлипываю. Никита мягко касается грудей, массажируя, и это сносит мне голову. Его губы посасывают, кусают — что мне особенно нравится, а после он опускает руки на ребра, лаская и их. Играя пальцами на каждой.       — О боже, — вырывается у меня.       — Я люблю тебя, Аня, — вдруг раздаётся совсем тихое рядом. И моё сердце разрывается.       Я тяну руку вниз. Пробегаюсь пальцами по резинке, а после залезаю под неё. И трогаю: он горячий и твердый. Касаюсь головки, Никита откидывает голову и облизывает губы.       — Аня, — стонет он.       Я замираю, а потом продолжаю двигать рукой. Никита пытается отвечать, толкаясь бёдрами, и я чувствую, как он пульсирует. Я чувствую каждую венку, каждое его вздрагивание. Никита вновь стонет, обнимая руками меня за спину, и закрывает глаза. Я скольжу свободной рукой по его плечу, зарываясь в волосы. И Никита резко замирает.       — Что? Что не так? — взволнованно шепчу я, пытаясь рассмотреть выражение его лица.       — Сделай так ещё раз, — твердо просит он, и я провожу пальчиками по головке, Никита сипло стонет и сжимает челюсти, — Нет, не так.       Я вспоминаю, что делала предыдущие пять минут, и заново провожу по его плечу. И замираю. Потому что до меня доходит. До Никиты, видимо, тоже. Он откидывает мои руки от себя и быстро тянется к лампе. Свет ослепляет нас на несколько секунд, но Никита быстро приходит в себя. Он берет меня за руки, дёрнув на себя, и смотрит на мои запястья. Я закрываю глаза, чувствуя, как скапливаются слезы. Смотреть не хочу. Знаю наизусть: на левой руке восемь горизонтальных шрамов, на правой — пять.       — Это что? — рычит Никита, сжимая мои пальцы, — Аня, я спрашиваю, это что?       — Прости, — всхлипываю я, давая волю слезам, которые стекают по щекам. Никита смотрит свирепо.       — Ты совсем спятила? — Никита скидывает меня с колен, резко подрываясь и натягивая на себя спортивки. Слегка морщится, когда касается своего возбуждения, но продолжает поправлять одежду, а после зарывается руками в волосы. Я откровенно рыдаю, натягивая его толстовку обратно на себя.       — Никит, прости, пожал... — он быстро выходит из гостиной, и я подрываюсь за ним. В прихожей он спешно натягивает кроссовки, кажется, летние. А потом хватает куртку, — Никит, ты куда? Никит, ты слышишь меня? Не молчи, пожалуйста.       — Мне нужно побыть одному, — твердо говорит он, выходя из квартиры, — Иди спать.       И захлопывает дверь. Я сажусь на пол в коридоре и продолжаю рыдать, пока не решаю ехать домой. Как только захожу в спальню, понимаю, что уехать не смогу. Не может все закончиться так. Я снимаю его вещь, чувствуя пустоту, после чего надеваю футболку и укладываюсь в холодную постель. Одна. Я закрываю глаза, потому что хочу забыть все, что случилось. Но забыть не получается, а перед глазами мелькают яростные глаза Никиты. И, кажется, я вовсе не засыпаю, а просто отключаюсь, не в силах выдержать всё это.

***

Мечты разбиты на сотни осколков — Я больше не жду тебя.