Побег

Раньше все было несколько иначе. С этой мыслью скелет открыл глаза. Сансу показалось, что потолок раньше выглядел по-другому. Он сел на диван и удивленно оглядел гостиную. Старая комната с бордовыми обоями и любимым телевизором. На полу лежал носок и куча записок Папируса, просящих Санса убрать это непотребство. Скелет блаженно выдохнул увиденному зрелищу и лениво встал. На улице стоял уже вечер. — Я проспал пост. Санс поднял голову и посмотрел на второй этаж в поисках Папируса. Однако младший брат отсутствовал дома. На кухне лежала огромная тарелка спагетти и просьба попробовать блюдо. Но перед тем как уснуть, скелет успел перекусить хот-догом, поэтому дал себе обещание продегустировать еду попозже. И все равно что-то не так. Почему-то в своем доме Санс испытывал беспокойство. Ему казалось подозрительной такая теплая и доброжелательная атмосфера в доме. Зайдя в свою комнату, он увидел обычное положение вещей: надоедливая собака лениво потягивалась на полу, а вихрь из бумажек промчался мимо скелета. На всякий случай монстр закрыл дверь. У Папируса также все было нормально, однако компьютер младший скелет не отключил. Санс выглянул в окно. Весь Сноудин блистал в разноцветных гирляндах, слышались радостные голоса существ, а также шел снег. Повеяло холодом. Захотелось почему-то прогуляться. Санс вышел из дома и лениво потянул руки вверх, похрустев всеми косточками тела. Мимо проходящий монстр поздоровался со скелетом, пожелав удачного вечера. — И где же сейчас прогуливается мой брат? Санс вальяжно двинулся по главной дороге, разглядывая свежий снег под ногами и пересчитывая дома. Одним глазом он зацепился за яркую вывеску бара, однако пообещал себе зайти туда чуточку позже. Выпить кетчупа и покаламбурить с другими посетителями. Кто-то снова с ним поздоровался. Скелет свернул с дороги, перейдя на тропинку, и двинулся в сторону заснеженных гор. Городская шумиха сменилась на блаженную тишину, разве что лай стражников-собак был слышен вдалеке, но Санса это мало интересовало. Ощущение тревоги продолжало дергать душу монстра. Паническое желание отыскать Папируса терзало, и какое счастье было увидеть живого брата, играющего со снегом. Скелет выдохнул.  — Эй, бро! Ты чем занимаешься?  — ПРИВЕТ, САНС! СМОТРИ, КАКОЕ ВЕЛИКОЛЕПИЕ СОЗДАЛ ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС! Снежная фигура брата стояла в триумфальной позе, восхищаясь собой. Санс добродушно посмеялся про себя.  — ЭТА СКУЛЬПТУРА ВЕЛИКОЛЕПНА, НО ЕЙ ЧЕГО-ТО НЕ ХВАТАЕТ… Вдохновленный творением Папирус встал а-ля мыслитель, оценивая скульптуру.  — А я знаю, чего не хватает. Санс встал рядом со снежным братом и сделал небольшую кучку из снега.  — Дай красную краску. Папирус медленно протянул банку, пытаясь с диким любопытством разглядеть, что творит старший скелет. Как только он закончил, то взору предстал сугроб с подписью «Санс». Глаза Папируса засверкали от восхищения.  — ЕЙ! ТЕПЕРЬ МОЯ СКУЛЬПТУРА ВЫГЛЯДИТ ЕЩЕ КРУЧЕ, ВЕДЬ РЯДОМ СО МНОЙ СТОИТ БРАТ! Скелет со всей силой бромагии обнял Санса, ощутив широкую улыбку последнего. Брат сделал тоже самой в ответ. Тревога сменилась на прекрасное и возвышенное чувство, которое обзывается счастьем. Снег все еще шел. Папирус, погруженный социальными сетями, уже сидел в своей комнате, когда же Санс стоял на балконе и думал. Много думал. Скелет всегда поддерживал Папируса во всех начинаниях. Видеть счастливым брата, ему было достаточно, чтобы ощутить покой, но в последнее время Сансу снились странные сны. Комната, погруженная в золотой воздух, который отражался в кафельных плитах. Грозная и широкая тень скелета мелькала на колонах, а затем погружалась во мрак. Он приближался к кому-то. Маленькая и дрожащая фигура, опустившая вниз голову, отталкивала Санса, излучала опасность. Монстр остановился. Человеческий силуэт плавно покачивался из стороны в сторону, лицо скрывалось в темноте, однако скелету показалось, что ребенок держал что-то в руках. Приглядевшись, он увидел лезвие, направленное прямо на себя. Чувство липкого отвращения заполнило душу. Санс что-то говорил, но расслышать не мог собственные же слова; в голове звенела мертвая тишина. Все сознание зациклилось на человеке. Но скелет знал точно одно — он не может пропустить это дитя дальше. Люди причиняют только боль и страдания. Сейчас монстру казалось, что его милый и добрый брат погиб от руки другого монстра с Поверхности. Единственный выход пройти чертовому ребенку к барьеру — убить Санса. Бой. Бой снился постоянно, и скелет постоянно проигрывал. Он уходил в тень, ощущая, как тело сыпется в прах, а кровь стекает по футболке. Ребенок приходил и проходил, заставляя монстра погружаться больше в глубокое безумие, страдая от собственного бессилия. Этот сон становился все больше невыносимее. И знал Санс, что такое и вправду произойдет? Он пропустил человека, но не умер. И Папирус остался живым и невредимым. Но за спиной раненого скелета происходил настоящий кошмар. Он слышал звуки боя, крики Андайн и Асгора, шорох цветов. Они слились в единую мелодию — симфонию, которую Санс слышит перед пробуждением. Он открывает глаза и видит лишь размытую темноту, но в голове все шипит, а силуэт человека стоит перед глазами. Монстр испытывает неописуемый страх, когда дитя широко улыбается.  — Не смей обижать моего брата, грязный убийца. Ребенок лишь призрак прошлого, что преследует скелета по ночам, как сон о золотом коридоре. Стоит начать приходить в себя, и Санс не увидит человека. Он будет лежать в своей комнате, скинув одеяло на грязный пол, слыша сопение Папируса за тонкой стеной. Что-то не так. Скелет встал с кровати и двинулся в ванную. В зеркале он видел все такого же неряшливого себя, но только глаза стали другими. Санс взглянул на костлявую руку, глаз загорелся синим пламенем, охватив пламенем пальцы. Все было, как и прежде, но не совсем. Монстр умылся и решил заглянуть к брату. Папирус крепко спал, прижав к груди подушку. Санс грустно улыбнулся и тихо прикрыл дверь, но ручку не отпустил. Он просто не мог этого сделать.

…

Андайн начала сходить с ума, и Папирус это заметил. Он постоянно говорил это брату, но Санс отшучивался или просил оставить рыбу в покое. Но монстр чувствовал опасность, какую излучала она. Скелет видел, как тело Андайн дрожало от неописуемой злости. Иногда она резко вставала и со всей яростью втыкала острие в землю, вырывая почву клочьями, но потом уставшая и мокрая падала вниз и что-то начинала шептать, захлебываясь от обиды. Скелет видел, как Андайн сидела по несколько часов на одном месте, сжав до боли руками копье, и таращилась в одну точку. На ее голове была надета корона Асгора, но неровно, словно рыбу не заботило собственное положение. Она теперь правительница Подземелья, свергнувшая Ториэль. Но не власть интересует Андайн. Месть — вот смысл ее новой жизни. Санс наблюдал за ней и понимал, что скоро произойдет нечто плохое.

…

Никто из монстров не помнил, почему начался голод. Их дом начал загнивать, превращаясь в нечто уродливое и склизкое. Делать резких доводов существа боялись и просто сидели. Чуть позже из-за нехватки еды многие атаковывали лавки торговцев, а другие терпели в ожидании чуда. Но Андайн нечего не предпринимала. Говорили, что она собирала армию, а также просила Альфис помочь с барьером. Но ответ от подруги так и не пришел, поэтому состояние новой королевы улучшилось на глазах. Папирус пытался достучаться до рыбы и вернуть ее в прежнее состояние, но после одного разговора скелет перестал ходить к ней. Как позже узнал Санс, Андайн обвинила младшего брата в том, что он заставил ее подружиться с человеком.

…

Раньше все было несколько иначе. С этой мыслью скелет открыл глаза. Сансу показалось, что потолок раньше выглядел по-другому. Теперь он был слишком грязным и серым. Монстр с трудом сел на диван и повернул голову в сторону кухни. Папирус активно что-то готовил, но вид у брата был странным и подавленным. Однако почувствовав взгляд Санса, скелет резко повернулся и произнес добродушным голосом: — ДОБРОЕ УТРО, САНС! СПАГЕТТИ БУДЕШЬ? Кивок. — ТОГДА ПОДОЖДИ, МНЕ ЕЩЕ ДВЕ МИНУТЫ ОСТАЛОСЬ ДО ПОЛНОГО ПРИГОТОВЛЕНИЯ! Монстр вяло поднялся и поплелся в ванную, пока Папирус гремел посудой. Вода из крана текла грязная и от нее дурно пахло. Даже Санс не решился умываться такой жидкостью. Сонно он взглянул на себя в зеркале и отметил, что видок у него шикаркостный. Довольная улыбка расплылась по лицу скелета. — Ладно, сегодня удачный день для поста. Держись, бро. Мы все это переживем. Санс сделал вид, что кошмар ему сегодня не снился, поэтому вернулся на кухню. Он застал Папируса, сидящего на полу и грустно разглядывавшего пол. Спагетти начали подгорать, поэтому скелет убрал их с плиты и присел рядом с братом. — Не расстраивайся из-за Андайн. Ей просто нужно время. — Я И НЕ РАССТРАИВАЮСЬ, ПРОСТО, САНС, ЛЮДИ И ПРАВДА — ПЛОХИЕ? — Конечно же, нет. Просто….этот ребенок сбился с пути, а мы не смогли ему помочь. Но в этом нет твоей беды, бро. Ты все такой же крутой и великий Папирус. — А ПОЧЕМУ ТОГДА ВСЕ ГОЛОДАЮТ? — Не хорошие времена настали, но мы с тобой и не такое проживали, верно? Санс сложил руку в кулак. — Отбей пятюню. Папирус радостно улыбнулся и ответил на жест брата. Кажется, это подняло настрой скелета. — ПОШЛИ ЕСТЬ СПАГЕТТИ, Я ИЗОБРЕЛ НОВУЮ РЕЦЕПТУРУ И ОНА В РАЗЫ ЛУЧШЕ ПРЕЖНЕЙ. Что-то взорвалось на улице. Братья озадаченно переглянулись и побежали к окну. По дороге двигалась королевская армия, втаптывающая чистый снег в грязь. Санс чувствовал, что у псов кончилось терпение, как и у Андайн, голос которой звучал в начале строя. Монстры решительно шагали по главной дороге. — КУДА ОНИ ИДУТ? — Я не знаю, но это выглядит странно. Не дослушивая слова брата, Папирус выбежал из дома и побежал к городской площади. Санс рванул за ним следом. На улице был мороз, и снег больше не шел. Город потускнел, а на пороге собственных жилищ стояли исхудавшие и испуганные монстры. Многие, как и Папирус, пошли за армией Андайн, чтобы понять причину такого похода. Пробегая мимо бара, Санс заметил Гриллби и его племянницу. Он подбежал к ним. — Эй, ты знаешь, что за бардак здесь происходит? Бармен покачал головой, при этом тревожно поглядывая на скелета. Вид у Санса был еще более небрежный и взволнованный, чем обычно. Однако Фукуфайр нашла что ответить монстру: — Андайн кричала что-то про Руины. Кажется с барьером у нее ничего не вышло. — Только не это. Санс немедленно побежал к Папирусу. Больше всего на свете он надеялся, что брат не полезет к обезумевшей рыбе. К счастью, его ожидания оправдались — высокая фигура скелета застыла на месте в тусклой толпе жителей Сноудина. Все они завороженно глазели на Андайн, возвышающейся на самой вершине холма. Ее речь пугала и возмущала монстров, ведь рыба рассказывала о бое у барьера. — Человек убил Асгора, нашего славного короля, который защищал наш народ и портал. Однако этому мерзкому существу хватило дерзости, чтобы нанести нож на его сердцем и забрать душу. Жадность и жестокость, вот что соблазняет человеческий род. Им нужна наша магия, сила и бьющееся сердце, наполненное добрыми чувствами и милосердием. Хватит с нас этого. Мы доверились человеку, и некоторые монстры позволили ему дойти до дома Асгора, а взамен получили нож в спину. Я вижу, что вы голодаете. Я не хотела разрушать барьер, но в итоге он закрылся, оставив нас без шанса на спасение. Души других людей уничтожились вместе с нашим павшим королем, оставив нас без ключа, чтобы воскресить и открыть путь на Поверхность. Но у меня появился план. Раз люди падают в Подземелье через дыру и оказываются в Руинах, то мы соорудим лестницу, чтобы подняться наверх. Затем моя армия нападет на людей и разобьет их. Монстры, мы заставим людей поплатиться за то, что они сделали с нами. Посмотрите на себя, вы голодаете, ваши семьи, дети ждут куска спасительный кусок пирога, но его так и нет. Раз так, то я сделаю все, чтобы вернуть покой нам, а также расквитаться с человечеством, что заперло нас под землей, лишив солнца и звезд. Вы согласны? Толпа взорвалась. Вдохновлённые речью Андайн монстры поддерживали новую правительницу и ее безумный план. Санс с трудом протолкнулся через толпу к родному брату, который с ужасом глядел на старого друга. — Папирус? — ЧТО ПРОИСХОДИТ, БРО? ПОЧЕМУ АНДАЙН ПРОИЗНОСИТ ТАКИЕ УЖАСНЫЕ ВЕЩИ? — …Подожди меня здесь, пожалуйста. И закрой уши. Расплата. Рыба довольно наблюдала за толпой, радуясь поддержке монстров Сноудина. Впервые за долгое время она ощутила, что шанс жить у существ остался, что путь из Подземелья есть. Стоит добавить еще больше усилий и кошмар прекратится. Начнется новая и счастливая жизнь… — Андайн! Хриплый крик из кучи голосящих монстров. Королева озадаченно пробежалась глазами по народу, пытаясь понять, кто ее окликнул. — Андайн! Рыба искренне удивилась, увидев озлобленного Санса, пробивающегося через толпу прямо к ней. За братом бежал взволнованный Папирус, но когда монстры попятились назад, то утянули его вместе с собой. Санс остался в полном одиночестве. Мир погрузился в напряженную темноту. — Андайн, что ты несешь? Месть людям? Выход из Подземелья? Человек убил Асгора и выхода.….больше нет. Руины тоже не план. Ториэль мне сама говорила, что дыра слишком высоко и не хватит даже всех деревьев Сноудина, чтобы соорудить мост, ведущий наверх. Да и не впустит она тебя после того, что ты сотворила с ней. Толпа ахнула. — Ты ничего не понимаешь, Санс! — Понимаю. Я знаю, что произошло тогда, ведь сам пытался остановить человека, осознав все опасность ситуации. — И ты проиграл! — Как и ты, Андайн. Да, ребенок погиб, но барьер разрушил не он, а ты.

…

Это вышло случайно. Раненная и уставшая рыба собрала последние силы и метнула последнее копье в ребенка, который уже успел зайти в барьер. Человек согнулся от боли и рухнул во тьму, даже не вскрикнув. Кривая улыбка нарисовалась на лице Андайн, но в следующую секунду взрыв накрыл ее с головой. Она уничтожила все семь душ. Случайно. Сосуды были разбиты вдребезги. Андайн не верила собственным глазам. Барьер захлопнулся. Асгор мертв. Выход потерян. — Нет! Санс ползком добрался до места боя. Рана была глубокой, но не смертельной, так как его душу не задело. Он увидел лежащую на полу Андайн, которая собирала осколки. Ее глаза мелькали из стороны в сторону, а на лицо отражало стыд, отвращение, униженность. — Ч-что произошло? — Барьер. Я уничтожила его. Души, их больше нет.

…

— Это неправда! Ты лжешь! Андайн перекосило от ярости. Взгляд, полный обиды и ненависти, испугал Санса, и он сделал шаг назад. В этот момент образовавшееся из пустоты копье полетело в скелета. — БРАТ! Монстр успел вовремя отскочить. Глаз зажегся синим пламенем, а вокруг Санса выросли боевые кости. Толпа сжалась и с ужасом наблюдала за двумя противниками. Папирус безнадежно расталкивал народ, в надежде успеть прервать назревший конфликт. Андайн спрыгнула с холма и пустила в скелета дождь из копий, Санс же активировал бластеры и пустил синий луч, уничтожив атаку. Он успел увернуться от удара рыбы. Лезвие плавно обогнуло замерзший воздух и вонзилось в мертвую землю. Скелет взмахнул рукой, и кости резко вынырнули из сугроба, вонзившись в Андайн. Доспехи вдавились в тело рыбы, оставив тяжелый урон. Санс отскочил подальше от монстра и внимательно следил за ее движениями. Андайн откашлялась и подняла голову. Ее зрачок стал белым, а глаз почернел. — Что? Она широко улыбнулась и пронзительно засмеялась, обнажив острые клыки. Помятые доспехи резко восстановились. Рыба буквально на глазах Санса превращалась в Бессмертную Андайн. Она встала прямо, самодовольно задрав голову, и с отвращением оценила противника. И без слов было ясно, что новая королева готова убить брата своего друга. Санс не стал ожидать ее хода, и море костей полетело в рыбу, а бластеры выстрелили новым лучом. Однако Андайн увернулась от сложной атаки целой и невредимой. Улыбка стала еще шире, но скелет твердо стоял на одном месте. — А я смотрю, что ты решительно настроен биться со мной. Санс, позволь спросить, ты специально пропустил этого ребенка? Тишина. Скелет продолжал самоуверенно смотреть в глаза рыбы. Затем он пожал плечами и наклонил голову набок, изображая безразличие к вопросу. Это была последняя капля терпения. — Асгор был моим богом, а ты предал его. Ты заслуживаешь справедливого наказания, мешок с костями. — Как Альфис, которая утаила от остальных эксперимент на монстрах? Она тоже любят прятать скелетов в шкафу, как и ты? Андайн сорвала с глаза повязку, обнажив пустоту в глазнице, из которой вырывался длинный яркий луч. Рыба согнулась, еще крепче сжав оружие. Вокруг нее образовалась стена, сооруженная из копий, чья тень накрыла фигуру монстра. Не говоря ни слова, Андайн пустила атаку на Санса, тот лениво повторил комбинацию. Скелет был уверен в своей победе и защите. Глупец. Андайн знала, что монстр слишком ленив для битвы. Пока Санс стоял и наблюдал за атаками, рыба воспользовалась моментом. Длинное и изящное лезвие вынырнуло из темноты. Скелет видел, как копье полетело в него и последнее, что он смог сделать — заставить бластер защитить себя. Но оказалось слишком поздно. — САААААААААААНС! Крик Папируса и испуганный визг монстров смешался с тишиной, в которую погрузился скелет. Он не видел лица Андайн, которая с неподдельным удовольствием наблюдала, как копье вонзилось в его череп, изящно проскользнув через глазницу бластера. Мир поплыл, и пустой взор устремился лишь в серое небо Сноудина, снег уже месяц не шел. Кажется. Странно, что в этот момент Санс думал о такой глупой вещи, как снегопад. «Кажется, что скульптуре Папируса нужно было завязать шарф подлиннее…» Андайн вытащила лезвие, и осколки черепа посыпались на снег. Как сосуды для душ. Глазницы скелета накрыла тьма, голубое пламя исчезло, а с ним и бластеры, и кости, и магия. Рыба довольно оценила поверженного и самонадеянного противника и была готова нанести финальный удар прямо в грудную клетку, но ее копье выбила из рук синяя кость. Андайн с яростью отвернулась и увидела Папируса. Ее друг дрожал и с горем смотрел прямо на нее. Рыба повернулась к Сансу. Голова скелета опустилась вниз, как у сломанной чашки эхо — цветка, и повисла. Дыра в его черепе гипнотизировала Андайн, она не могла понять, почему на нее Папирус так смотрит. Рыба отошла от побежденного скелета, вдавив осколки черепа в снег, и посмотрела на толпу. Монстры прижались друг к другу, трясясь от мысли, что Андайн сделает с ними то, что сейчас сотворила с Сансом. Новая королева обратилась к поданным. — Санс — предатель. Он должен был получить по заслугам. Я знаю, что вы слышали все, что сказал этот скелет, но не верьте. Выход есть. Но раз так получилось, то с этой секунды я ввожу новые законы: Никаких контактов с поверхностью. Если вы свяжетесь с людьми — вы враги монстров. Поедание себе подобных строго запрещено. Вы не люди, чтобы пожирать души братьев и сестер. Если видишь человека, то уничтожаешь его без сожаления. Все ради пропитания, а не игр. Кто спрячет нового падшего человека, будет казнен на этой же площади. И… Андайн взглянула на Санса, которого пытался поднять с земли младший брат. Рыба ощутила укол стыда в душе, стоило Папирусу поднять на нее взгляд. — Никаких сомнений в правильности законов. Верьте в меня и тогда мы вернемся на поверхность и отомстим людям за смерть великого короля Асгора. Вы клянетесь в преданности мне, монстры Подземелья? — Да! Мы к-клянемся в верности королеве Андайн!

…

Раньше все было несколько иначе. С этой мыслью скелет открыл глаза, но встать не мог. Силы покинули тело Санса, и он пустым взглядом проделывал дыру в потолке. Усталость была неописуемой, словно душу заменил тяжелый камень. Скелет попытался пошевелить пальцем руки, но не смог. Санс не понимал, что происходит с ним. Последнее, что он помнил, как размытый образ Папируса пытался привести его в чувство, какие-то голоса и густую темноту. — Бро… Голос звучал тихо и хрипло, вряд ли скелет смог расслышать, как брат зовет его. Осознав это, Санс ощутил дикое одиночество и панику, как во снах, где его Папируса убивал человек. Нет. Нет. Нет. Монстр попытался призвать свои силы, чтобы встать и посмотреть, что происходит, но ничего не произошло. Почему? Что…что происходит? С огромной силой воли скелет сдвинул тело с дивана и рухнул на пол, ощутив невыносимую боль. На секунду ему показалось, что что-то треснуло. У тебя глюки, Санс. Успокойся. Соберись. Давай, вставай. Он поставил одну руку на кровать, а другой пытался удержать равновесие, чтобы не рухнуть обратно. Наконец, ему это удалось. Санс смог стать на свои ноги. Только сейчас он сообразил, что на дворе глубокая ночь, и он находится в своей комнате. Отлично, а теперь двигай в ванную. Она на первом этаже. Вялое и непослушное тело утомляло скелета. Он прижался к ближней стене и медленно двигался вперед. Лестницу на второй пришлось преодолеть ползком с постоянными передышками. Кажется, что весь этот путь длился целую вечность. Дверь в ванную была открыта, и Санс буквально влетел в нее, едва не снеся раковину. Посмеявшись над собственной неуклюжестью, скелет поднял глаза. Зеркало оказалось запотевшим. — Неужели вода появилась или Папирус опять воду от спагетти в раковину сливал? Какая прелесть. Дрожащая рука Санса медленно протерла запотевшее стекло.…

…

Когда Папирус проснулся утром, то первым делом побежал смотреть, не очнулся ли Санс. Он не обнаружил брата в своей постели, поэтому растерянно побежал искать его по всей комнате. — САНС! ТЫ ГДЕ, БРО? Ответа не следовало. Вбежав на первый этаж, сапог скелета раздавил что-то. Это оказалось стекло. — САНС? Дверь в ванную была распахнута, а у входа валялись осколки разбитого зеркала, которые шокировали Папируса. Он начал волноваться. Не теряя ни минуты, скелет выбежал на улицу и проверил гараж. Пусто. Монстр начал расспрашивать случайных прохожих, но те молчали, испуганно отводя взгляд. — САНС! ГДЕ ЖЕ ТЫ? ОТЗОВИСЬ! Папирус обежал весь город в поисках брата. Он заглянул к Гриллби, но тот не смог ничем помочь. Проверив каждый сантиметр в Сноудине, скелет побежал в густой и темный лес, ведущий к Руинам. На пустынной дороге, к своему счастью, Папирус нашел свежие следы, которые ввели к посту Санса. Холодный морозный воздух образовался в туман, который окутал лес. Удивленный таким зрелищем скелет перешел на шаг и осторожно двинулся по знакомому пути. Черный силуэт поста наконец-то выскользнул из белой мглы. Увидев, что следы ведут именно к нему, Папирус рванул и распахнул хлипкую дверь, едва не выдернув ее. Санс сидел на деревянном стуле, повернувшись спиной к младшему скелету. На череп был накинут капюшон, а куртка обмазана грязью и пылью. Монстр не двигался и не даже шелохнулся, когда Папирус прервал его одиночество. — САНС? Гнетущее молчание. Медленными и неуверенными шагами скелет подошел к брату и положил огромную ладонь на его плечо. Санс резко скинул с себя руку, но не повернулся даже посмотреть на Папируса. Это поразлило последнего. — САНС? Т-ТЫ ЧЕГО, БРО? -…оставь меня одного. — ВЕЛИКИЙ ПАПИРУС НИКОГДА — НИКОГО НЕ БРОСАЕТ В ТРУДНЫЙ МОМЕНТ, И ТЫ ЭТО ЗНАЕШЬ! — тогда нам пора что-то менять в этой жизни. Рука Санса потянулась к капюшону и скинула его, а затем скелет медленно развернулся. Папирус в ужасе застыл. Глазницы были цвета дыры, которую пробила Андайн в голове старшего брата. Череп походил на разбитое яйцо. Пустая и безэмоциональная улыбка нарисовалась на лице Санса, и по телу Папируса пробежала дрожь. Скелет это заметил. — Я теперь отвратителен, да? Санс в ужасе посмотрел на свои трясущиеся руки и закричал, накинув вновь капюшон на голову. Этот вопль был наполнен отчаянием. — Я больше не могу пользоваться магией, бро…прости. Младший брат не знал, что ответить, поэтому просто подошел к Сансу и крепко обнял от переизбытка чувств. Папирусу никогда так плохо не было. Он уткнулся лицом в куртку скелета и начал гладить его по спине, чтобы тот успокоился. Санс оправился быстро, но на место боли пришла апатия. Целыми днями он сидел и смотрел в одну точку. Его жизнь повторяла жизнь Андайн, которая пыталась пережить смертельную ошибку. Отрицание, гнев, безразличие, принятие вины. Вот только если она смогла создать себе никчемную надежду, как и Фриск, что путь на Поверхность якобы существует, то Санс придумал более полезное занятие. Папирус помнил, как посреди ночи брат явился домой. Младший скелет подскочил с кровати и побежал его встречать с поста, но уже на лестнице застыл на одном месте. Санс стоял весь в чем-то красном, а за спиной держал непонятный и большой предмет. — САНС, ЧТО ТЫ ПРИНЕС? Скелет скинул капюшон. Все лицо было также перепачкано, но было кое-что странное. Долгое время в глазницах брата отражалась лишь пустота, но теперь к Сансу вернулся глаз. Красный, как шарф Папируса, но свет в нем не отражался. На лице нарисовалась безумная и счастливая улыбка. — Прости, что задержался, просто я обнаружил кое-что интересное, когда отдыхал на посту. Скелет отошел в сторону, и взору Папируса предстала любопытная картина. На полу лежал окровавленный кусок мяса, едва напоминающий человека мужского пола. Лицо было изрублено в клочья, а живот вспорот и неаккуратно завязан какой-то рваной тряпкой. От раны воняло чем-то тошнотворным, но само тело выглядело прилично и свежо. Сытно. — Кажется, он умудрился упасть и пройти мимо Ториэль. Человеческое любопытство губительно, ведь наш приятель решил заглянуть и проверить есть ли кто на посту, хе-хе-хе. Неловко получилось, что мой топор промахнулся в первый раз, и он побежал в лес. В мой лес. Я догнал его через пять минут и вонзил лезвие в живот, потом в лицо. Его даже стошнило чем-то…человеческим. Свежий, я донес его довольно быстро. Половину оставим себе, а другую я отнесу Гриллби в обмен на новый топор, чья ручка случайно сломалась, и я не смог расчленить тело на месте. Голос Санса звучал монотонно и спокойно, словно он говорил о чем-то обыденном и обыкновенном. Папирус же не знал, как реагировать, ведь смотря на труп, он ощущал лишь сильный и необъяснимый голод. — М- МНЕ ЕГО ПРИГОТОВИТЬ? — Ну, да. Если тебе хочется, он сопротивляться больше не будет, скелетбро, хе-хе-хе. Кстати. Санс облизал пальцы. Его язык также сменил свой цвет на красный. От прежнего доброго и милого скелета ничего больше не осталось. Лишь безумие и дыра в голове. — У людей очень вкусная кровь, ты это знал? Жаль, что я не успел ее распробовать до конца.

…

Дорога оказалась слишком утомительной, а Фриск своей медленной походкой лишь выводила скелета из себя, поэтому он переставил девчонку вперед и достал нож, чтобы та двигалась побыстрее. До лаборатории идти было еще долго, поэтому Санс решил немного пофантазировать на тему того, что сделает с ребенком, когда дойдет до дома Асгора. Расчленит? Будет медленно резать? Будет бить, пока та не умрет? Привяжет к дереву и оставит умирать от холода? Скучно, и уже было с другими людьми. — У меня слишком бедное воображение, к сожалению. Фриск обернулась и озадаченно посмотрела на чокнутого монстра. Санс понял, что последнюю фразу произнес случайно вслух. Но это его даже позабавило, ведь в глазах девочки промелькнул испуг. Наконец, они дошли до развилки, которая ввела аж в четыре стороны. Санс нервно покосился на указатель, а Фриск увлеклась новой игрой — пни камень, как можно бесшумнее. — Ладно, пошли на север. Так сократим путь до… — Лаборатории, где жила моя бедная Альфис? Тень от копий нависла на скелетом и маленькой девочкой. Санс повернул голову и злобно улыбнулся. — Привет, Андайн, какой прекрасный денек снаружи, да?