Узнать больше

Подростка разбудил звон. Но не противный писк будильника, а металлическое бренчание, неумолимо напоминающее звенчание золотистых колокольчиков в руках девочки-первоклассницы. Первые ассоциации сошлись на школе и каждодневных звонках, но мальчик точно помнил, что засыпал не в маленьком кабинете медпункта, потому и лениво насторожился, медленно разлепляя глаза. Сначала один, проморгавшись для пущего эффекта, потом и второй, еле поборов желание просто продолжить спать. Расфокусированный поначалу взор сконцентрировался на серебристой детали помещения, что слегка покачивалась и издавала такой знакомый звон. Посверкивая белесыми бликами, она привлекала к себе все внимание мальчика. Не до конца понимая, что происходит и откуда перед его глазами могла появиться такая изящная подвеска в виде полумесяца, Савада чересчур медленно прошелся взглядом по тонкой, но выглядящей крепкой цепочке, что огибала кожу шеи. Тут почему-то взор сразу прыгнул к подозрительно знакомым глазам, что были лишь на пару оттенков темнее украшения. И догадка посетила Тсунаёши незамедлительно. - Хибари-сан! - подросток резко сел, и Кёя еле успел отдернуть голову, а то бы точно ударился о лоб мальчика. Тот подхватил одеяло, прикрываясь им, будто ГДК увидел Саваду нагишом. Стремясь закрыть максимально много от взора брюнета, Тсунаёши даже сейчас успел залиться румянцем. Все же даже в пижаме было немного стыдно показываться перед ним. - А ч-что Вы... здесь делаете? - да уж, от такого потрясения не только заикаться начнешь. А пока юноша не ответил, выбирая между честной и дежурной фразой, подросток успел осознать, что Хибари несколько секунд назад нависал над постелью, выказывая непонятные для мальчика, но очень четкие для себя намерения, которые в будущем собирался осуществить. Следующим по плану стал беглый осмотр уже чуть отошедшего Кёи. Уже второй раз лицезря ГДК в повседневном наряде сугубо черного цвета, что делал брюнета единым силуэтом со светлыми пятнами шеи, лица и ладоней, Савада вновь смутился, понимая, что уже слишком долго заглядывается на ту самую подвеску, что ровной полукруглой линией выделялась на фоне темной кофты с узким горлом. Интересно, это просто побрякушка или она тоже имеет увлекательную историю появления у юноши? - Пришел тебя проведать, - все же Хибари остановился на правде, решив не уточнять, почему заявился так рано — еще и восьми утра не было. Скользнувший по все еще сжимающему одеяло Тсунаёши взгляд привел за собой довольную улыбку, будто бы Кёя и правда увидел подростка в чем мать родила и ему это вполне даже понравилось. Чего не сказать о дико стесняющемся мальчике, видеть румянец которого ГДК явно было по душе. Неужели он именно за этим сюда и пришел? Еле удержавшись от тихого «милый», брюнет продолжил говорить. - Я тут кое-что придумал. Уж не знаю, понравится ли тебе, но тем не менее... Жду тебя около дома. Оденься потеплее, но не слишком задерживайся, а то... - юноша расплылся в обворожительно хищной ухмылке. - А то я тебя съем, - закончил он свою фразу под звонкий визг Савады. И, поправив украшение на груди, желая еще раз обратить внимание Тсунаёши на него, Хибари спокойно вышел из комнаты, а взор подростка на секунду приковался к таким же черным носкам Кёи. Ну хоть обувь снял, теперь мальчик удостоверился, что ГДК не влез через окно. «Оденься потеплее»? Но на улице же скоро жара, или брюнет и правда захотел сделать мальчика своим главным блюдом, предварительно потушив на солнце в чересчур толстой одежде? Этот план был вполне подходящим для юноши, с одним только «но». Его прошлому образу, что уже не должен докучать Саваде. С чего бы это вдруг он сказал Тсунаёши такое, даже несмотря на то, что утром действительно прохладно? Но, тем не менее, подросток решил все-таки последовать указанию Хибари — не догадаешься же, что у него на уме. При поисках первой в руки попалась именно та футболка со злополучной надписью, ведь нерасторопный мальчик просто закинул ее в шкаф сразу после того похода в магазин. Усмехнувшись мельком пронесшимся воспоминаниям, Савада все же выбрал себе серую толстовку и теплые джинсы, гадая, что же такого придумал Кёя. Ответ не заставил себя ждать. А ГДК просто решил все-таки воплотить в жизнь свою задумку с мотоциклом. С небольшими поправками, главной в которых было, пожалуй, наличие Тсунаёши. Так что обычный отдых на природе, разбавленный неторопливым чтением какого-нибудь несложного детектива, превратился в самое настоящее свидание. И осознание данного факта вызвало довольную улыбку на губах брюнета, что, тем не менее, скрыл это за удовлетворением по поводу реакции подростка на байк. А тот тоже мог похвастать красотой как и его хозяин: черно-серебристый, хоть и выглядящий немного устаревшим, но отделанный и покрашенный со вкусом, что с лихвой скрывало все мнимые недостатки мотоцикла. Сам юноша, слегка опираясь поясницей на бок своего личного транспорта, удерживая в руках расписанный пурпурными узорами шлем, уже проверив его целостность во всех отношениях, пока мальчик собирался, не отводил взгляда от донельзя восхищенного Савады. Легко махнув ладонью на себя, Хибари подозвал Тсунаёши и, не думая лукаво, потрепал его волосы, приглаживая их для большего удобства при надевании необходимой защиты. И ловко нацепил на голову подростка шлем, застегнув все необходимые ремешки, пока мальчик подсчитывал стоимость байка и рассматривал лаконичную надпись «Suzuki» на боку топливного бака. - А ведь я еще ни разу... - пробормотал Савада, обращая полный неуверенности взор на Кёю, пусть и нелепая кривая улыбка, довершающая этот образ, была скрыта нижней частью шлема. Прокатиться на мотоцикле до сих пор ему не доводилось по причине страха или той же самой нерешительности в попытках обратиться к байкерам с просьбой подвезти Тсунаёши. - Вот и попробуешь, - отозвался ГДК, гладя подростка уже по макушке шлема, аурой и твердо убежденным в своей опытности взглядом вынуждая мальчика не волноваться попусту. Все-таки стаж в пару лет у брюнета был, о чем он не побрезговал сообщить мальчику, и тот уже более радостно сделал пару шагов к мотоциклу, крайне осторожно кладя ладонь на раму, будто байк сейчас зарычит и набросится на ни в чем не повинного Саваду. Хотя, если задуматься, рычать транспорт действительно умел. Юноша уже перехватил второй шлем, свой, но вибрация в заднем кармане брюк и постепенно зашумевшая мелодия гимна заставила его отложить средство безопасности. Звонил Кусакабе, как Хибари понял по иероглифам на маленьком экранчике телефона-раскладушки. Разговор долгим не был: «Да, да, нет, да, да, да, нет, нет, да, нет», сбросил вызов. И, неслышно бурча что-то про «сам бы уже подписал все», Кёя позволил себе ненадолго насупиться, хоть и не хотел испытывать плохое настроение на своем первом и, как рассчитывал ГДК, удачном свидании. Вернувшись к шлему, он закрепил ремешки и проверил все остальное, после помогая Тсунаёши взобраться на мотоцикл. Подросток попробовал устроиться поудобнее, упираясь руками между раздвинутых ног, но вскоре брюнет сам пристроился на место водителя, и мальчик, недолго думая, смущенно обвил руками талию юноши, на что тот ответил одобрительной усмешкой. Переключив кнопку зажигания и совершив еще пару непонятных для Савады действий, юноша завел байк. Тот и правда зарычал, вызывая у Тсунаёши тихий испуганный писк и желание прижаться как можно ближе к Хибари. Что, впрочем, подросток и сделал. Отчего у Кёи ненадолго пробудилась сущность собственника, довольно урча где-то в груди и захватывая все мысли на краткое мгновение. Но нельзя было отвлекаться от управления, так что ГДК поспешил отогнать мешающие мысли. Наконец тронувшись, брюнет пока не стал развивать большую скорость, предпочтя знакомить мальчика с возможностями транспорта понемногу. Вцепившись в торс юноши, сначала Савада боялся даже голову поднять, уткнувшись лбом во внутренность шлема, что упирался Хибари между лопаток. Но все же любопытство взяло свое, и Тсунаёши попробовал оглядеться по сторонам. И забыл обо всем другом: пейзажи города; множество магазинных вывесок, прочитать которые подросток не успевал ввиду увеличившейся скорости; мерно проносящиеся по сторонам деревья; прямая дорога, позволяющая ехать быстро; и главное — овевающий со всех сторон ветер, выбивали все мысли из головы, кроме восхищенных междометий и возгласов. Один из которых неожиданно вырвался из горла, заглушаемый шумом двигателя и гулом города. Кёя знал Намимори как свои пять пальцев, что и позволило ему проехаться практически по всем достопримечательностям, мысленно ставя галочку сбоку от одного из пунктиков своего не до конца проработанного плана свидания. Подросток продолжал восторгаться открывающимися видами такого родного, но, оказывается, совсем незнакомого Намимори, время от времени сжимая ладони на прессе ГДК, отчего его пробирала краткая мелкая дрожь от царапающих через одежду ноготков. Мальчик и не замечал, насколько сильно действовал на брюнета, позабыв абсолютно все на радостях. Экскурсия продолжалась, юноша заехал в старый район города, плавно снижая скорость, ведь здесь машин совсем не было. Хибари не стал останавливаться, однако позволяя Саваде в подробностях рассмотреть древние, но построенные на совесть невысокие здания. Черкнув еще одну галочку в чертогах разума, Кёя неумолимо приближался к кульминации свидания. ГДК уверенно считал, что Саваде подобное развлечение понравится. А точнее, отдых, что лично брюнету всегда приходился по душе. Выехав за черту города и сейчас мерно продвигаясь по широкому шоссе, юноша незаметно высматривал подходящее место для остановки. Тсунаёши уже подустал, просто аккуратно уложив голову на спину юноши и закрыв глаза, наслаждаясь свежестью и дуновением ветра. Сейчас его ничего не волновало, а убеждение, что рядом с Хибари никогда не случится ничего плохого, становилось бесспорным. Не зря подросток доверился именно ему, теперь мальчик не боялся быть рядом с ним. Не боялся за себя. С Кёей все будет хорошо, Савада хотел в это верить. Интересно, а что по этому поводу думал сам ГДК? Тсунаёши подумывал спросить у него, когда выдастся возможность. И, наконец оторвавшись от раздумий, осознал, что мотоцикл уже пару минут стоит, а брюнет почему-то не встает и никак не окликает подростка. Что же насчет юноши, он убедился, что уже не отпустит мальчика. Инстинкт хищника не только находил жертв, но и предписывал всецело охранять своего единственного зверька. К нему прибавлялись и качества собственника, что нагло требовали не подпускать к драгоценному созданию никого, ни одного человека. Кроме, разве что, мамы. Ей можно, Нана замечательная женщина. Пусть и глуповатая, как окрестил ее довольно давно Хибари. Как сказал когда-то сам, Кёя уверенно собирался стать «первым и единственным» в жизни Савады. А любого, кто посмеет посягнуть на Тсунаёши, ждет жестокое избиение и долгие месяцы в больнице с крошечной надеждой восстановить свое состояние полностью. Дикий собственник и ревнивец. Об этой стороне Кёи тоже пока никто не знал. Конечно, в отношениях же ГДК раньше не замечали. Поднявшись и подхватив неловко повалившегося набок подростка, брюнет помог ему крепко встать на слегка подрагивающие после поездки ноги. Отцепив ремешки и плавно стянув шлем с мальчика, юноша расправился и со своим, оставляя их на сидении байка. Савада помотал головой, еще больше растрепывая и так лохматые волосы, и огляделся. Вокруг раскинулось бескрайнее поле, только вдали виднелись чуть размытые очертания зданий и единая изумрудная полоса леса ближе к горизонту. За городом и правда прекрасно, Тсунаёши явно смог в этом убедиться. Только вот все счастье заглушил зов желудка, что буквально «заплакал о своей горькой судьбинушке». Схватившись руками за живот, подросток залился краской, понимая всю неловкость ситуации перед Хибари. А тот, лишь хмыкнув и усмехнувшись в кулак, достал из небольшого багажника пакет с завернутой в пищевую пленку едой. Кёя догадывался, что мальчик уже хочет есть, да и сам был не против перекусить. Не зря он захватил с собой собственноручно приготовленные бургеры. Савада дико обрадовался запоздалому завтраку, благодарно принимая из рук ГДК один из сендвичей. Развернув пленку, Тсунаёши жадно откусил кусок побольше, чувствуя удовлетворение от появившегося на языке вкуса мяса и соли. Желудок зашелся воем, что отражался только в голове подростка, и принялся с наслаждением переваривать попавшую в его недра пищу. Такой вкусный! Ни в одном магазине мальчик еще не пробовал такого лакомства, так что в душу вскоре закрались подозрения, что брюнет приготовил это сам. И на вопрос в глазах Савады юноша ответил кратким кивком, чем вызвал неимоверное удивление на его лице, медленно переходящее в восхищение. Хибари еще и готовить умеет! Образ Кёи запрыгнул еще выше прошлой планки крутости и идеальности в мысленном представлении Тсунаёши. Он просто потрясающий! Именно это изречение ГДК и прочитал во взгляде подростка, отвлекшегося от бургера ради заслуженной похвалы. Перекус удался на славу. А потом брюнет, поправив подножку мотоцикла, неспешно отправился прямо в траву, позвал мальчика за собой движением головы. Савада даже не сразу догнал юношу, подумав, что байк оставлять пока не стоит. Но Хибари убедил его, что транспорту ничего не будет — не растает же он на солнце как шарик мороженого! Тсунаёши ступил в поле, тихо смеясь слабо щекочущим щиколотки через ткань джинсов недавно пробившимся травинкам. В какой-то момент Кёя остановился и просто присел на землю, хлопая по месту рядом с собой в знак расположиться рядом. Только подросток устроился поблизости, ГДК хмыкнул и откинулся назад, отправляя руки за голову и устремляя взор в небо. А мальчик, вновь услышав этот мелодичный перезвон, обратил внимание на подвеску, что красиво легла на грудь брюнета, сверкнув от случайно попавшего солнечного луча. Слегка наклонившись и заинтересованно рассматривая это украшеньице, Савада раздумывал, насколько важно оно для юноши. Смелость взяла верх, и Тсунаёши, действуя крайне осторожно и плавно, будто хищник сейчас действительно съест его, протянул руку, проводя пальцем по полумесяцу, что был примерно втрое больше мягкой подушечки. Металл оказался жутко гладким, отполированным и, скорее всего, дорогим. А может, это семейная реликвия? Или редкий трофей, какой не найти больше нигде? Как бы там ни было, в сочетании с Хибари любая безделушка становилась роскошным дополнением его неординарной личности. И весьма привлекательной внешности. Почувствовав на себе изучающий взгляд, подросток стесненно вернул руку на место, последующей милейшей улыбкой прося прощения за непозволительную дерзость. Как считал сам мальчик. Но, как не странно, недовольства в глазах Кёи Савада не заметил. И понял, что пронесло, хотя ГДК в любом случае не серчал бы. Теперь, когда он стал так близок Тсунаёши, брюнет решил быть несколько лояльнее к подростку. Уже не хотелось портить его симпатичное чутка смазливое личико, улыбка на котором вызывала такое необычное, но чудесное трепетное тепло в районе сердца. Скрыть его труда не составило, ведь юноша почему-то посчитал это проявлением слабости, не дозволенной хищнику. В такой спокойной обстановке, за городом, где не слышно его звуков и веет свежестью гуляющего ветра, мальчик ощутил умиротворение и логичное желание вздремнуть. Конечно, он же вчера поздно лег, а встать был вынужден рано. И Савада, уже не обращая внимания ни на какие страхи, улегся под бок Хибари, подползя поближе к нему и уложив голову на плечо Кёе. И, прежде чем отключиться, Тсунаёши ощутил придерживающую за спину руку, понимая, что уже стал так дорог и важен для ГДК, что тот даже не против нарушения личного пространства. А брюнет, посчитав такой отдых необходимым для не выспавшегося подростка, не стал мешать или отталкивать его. Все же это хороший способ стать еще ближе. И шанс полюбоваться на прикорнувшего мальчика, что как ребенок жался к теплу и еле слышно посапывал. Юноша наблюдал за изменениями в выражении лица того: то Савада широко улыбался, видя во сне явно что-то приятное; то ненадолго хмурился, тихо фыркая на другой образ в воображении; то вскидывал брови вверх, выражая изумление по поводу появления новой картинки перед глазами. И во всех этих эмоциях Тсунаёши был невероятно мил.