Узнать больше

Это утро не началось с визга и прятания за одеялом, как кто-то мог бы подумать. А началось оно в обед. Подросток проспал чуть ли не до полудня на свое счастье. Никто его не будил и не заставлял подниматься и тащиться в школу. Как хорошо на каникулах! И поэтому мальчик, пуская слюни в измученную подушку, смотрел уже десятый сон подряд. Но не суждено ему было добраться до конца: неудачно повернувшись, Савада упал с кровати, чуть не стукнувшись головой об пол и мигом просыпаясь. Потерев ноющую спину, что с его неведомой регенерацией уже скоро пройдет, Тсунаёши широко зевнул. И тут же вспомнил вчерашний разговор... Паника разрасталась постепенно, подростка посещали мысли одна другой краше в своей абсурдности. Большинство из них вертелись вокруг ГДК, а точнее, правильного поведения в его доме. Мальчик не хотел упасть в грязь лицом и никоим образом не желал опозориться перед брюнетом. Все же Савада надеялся сохранить их связь как можно дольше, а для этого надо соответствовать статусу юноши. По крайней мере, в идеале. Решив сначала позавтракать, ну, или пообедать, а потом уже разбираться с остальными вопросами, Тсунаёши спустился вниз, чудом не упав на лестнице и поправляя съехавшую с плеча пижаму, что он вчера забыл застегнуть на пару верхних пуговиц. На столе уже стояло все готовенькое, и от запаха великолепной стряпни подросток еле удержал рвущиеся скатиться к подбородку слюни. Реборна нигде не обнаружилось, так что мальчик с облегчением осознал, что хоть сегодня его законную пищу отбирать не будут. И, поблагодарив маму за заботливость, на что она отозвалась милой улыбкой, Савада потихоньку начал трапезу. Но не успел он даже рыбу попробовать, как дверной звонок снова подал сигнал о госте. На этот раз Тсунаёши не был так безрассуден, догадываясь, что это, по логике вещей, снова заявился Хаято со своим новеньким фотоаппаратом и кучей не сильно интересных, но жутко важных лично для подрывника фотографий. Так и получилось. Пепельноволосый в жутко бодром состоянии духа вскоре прошествовал на кухню, привычным поклоном здороваясь с подростком. А заметив его одеяние, хранитель на секунду изобразил на своем лице несвойственное ему удивление. Сам Гокудера уже давно бродил по городу, не утруждая себя лишними мыслями, если они не касались пачки кончившихся сигарет — что тут скажешь, у Хаято была слабость к этому нездоровому занятию. Но в доме босса курить себе он не позволял, не желая портить установившуюся атмосферу чистоты и опрятности, а также беззаботной светлости лишними запахами и мусором. Тем не менее, изумление с лица подрывника быстро пропало, стоило ему вспомнить, что мальчик отличается желанием подольше поваляться в постели и побездельничать. Чего и следовало ожидать ввиду того, что репетитор его пока не доставал. Расположившись за кухонным столом и отказавшись от предложенной Наной еды, пепельноволосый вновь предался пересказу самых различных событий, иногда лишь косвенно касающихся его жизни. Таким образом Гокудера попробовал развеселить Саваду, что у него с легкостью получилось. Вернувшись к теме своего излюбленного журнала и его новых выпусков, Хаято вновь наобещал показать Тсунаёши снимки самых невероятных и редких животных, которых он незнамо где находил. Причем достаточно быстро, что заставляло еще больше сомневаться, что подрывник ищет их в реальности, а не во Всемирной Сети. Впрочем, это не так важно. Главное, что пепельноволосый жутко счастлив и увлечен своим делом, так что ненужные мысли и не собираются его беспокоить. Да уж, хорошо Гокудере — свободен, предоставлен самому себе, делай, что хочешь, только в школу не забывай ходить. А более того — не надо беспокоиться, как ты выглядишь перед другими. Задумавшись, подросток не сразу услышал, что его окликнули. Только с третьего раза мальчик обратил внимание на Хаято. Отшутившись на резонный вопрос «С Вами все в порядке, Джудайме?», Савада попросил подрывника продолжать. И пепельноволосый закончил свою фразу, что являлась предложением пройтись по городу с целью посмотреть на строительство нового торгового центра в соседнем районе. Тсунаёши, не долго думая, согласился — он и сам собирался в ближайшем времени побывать там и осмотреть пока только заложенный фундамент здания. Поэтому подросток, вспомнив, в каком он сейчас виде, быстро ретировался в свою комнату, раскрывая шкаф и высматривая подходящую одежду. Эту чертову футболку, которую он надел когда-то в магазин, нужно запихать куда подальше, чтобы больше не попадалась на глаза. А пока мальчик вытащил другую, с забавным рисунком пальмы на острове, а также легкие бриджи. По дороге Гокудера не стал больше вдаваться в подробности своей жизни, просто молча и держа меж губ палочку сигареты. То и дело выдыхая небольшие сгустки полупрозрачного дыма, Хаято поглядывал на Саваду, перебирая в голове вопросы, на которые наверняка получит ответ. Так они и шли по улице, иногда встречаясь взглядами, что лично для подрывника было большой радостью. А Тсунаёши вдруг понял, что увидь его Хибари сейчас — точно загрыз бы до смерти, даже не осведомляясь причиной такой ситуации. Помолившись всем богам вперемешку, чтобы Кёя остался как можно дальше от этого места и не патрулировал город, подросток все же немного расслабился, однако остатки волнения ни в какую не хотели покидать его существо. Какая-то часть души мальчика противилась одной лишь молитве, раз за разом подбрасывая в мозг видения одно другого страшнее. Лишь бы обошлось! К счастью Савады, до места назначения они дошли без приключений. Пепельноволосый с восхищением выдохнул очередное облачко дыма, даже забыв вновь отправить сигарету в рот. Работа была масштабной, судя по начальному этапу. Этот торговый центр мог с легкостью обойти всех своих конкурентов в плане размера. А ведь строительство только началось... Если уже сейчас люди трудились на таком большом участке земли, то что же будет дальше? Скорее всего, рекорд Намимори по количеству товара в одном месте будет нещадно побит. А ведь и правда, Тсунаёши не успел рассмотреть это место, пока был в будущем, но отдаленно помнил, что мелкостью оно не отличалось. Гокудера решил подойти немного ближе, вглядываясь в табличку, что требовала не заходить на территорию стройки. Впрочем, Хаято и не собирался этого делать. Слегка сжав сигарету зубами, он обернулся на подростка, что так и остался стоять позади, высчитывая скорость постройки этой громадины. Ну вот, основной пункт плана прогулки был выполнен, но подрывник решил еще немного поболтаться с мальчиком по городу. Да и в магазин за продуктами надо бы зайти... Но это уже потом, а пока можно снова насладиться непринужденным молчанием и улыбкой любимого босса. Неторопливо гадая, кто же мог заявить свои права на Саваду раньше него самого, пепельноволосый неспешно переставлял ноги, задержав палочку с подожженным кончиком во рту и ненадолго приостановив свое занятие. Тсунаёши же снова задумался, пытаясь проработать хоть какой-то план на завтра, в итоге понимая, что ничего придумать не может из-за незнакомой ситуации. Ну что ж, оставим все на удачу. Ну не будет же ничего такого сверхъестественного в доме Кёи! Если, конечно, сам дом таковым не является... Рано или поздно, но друзья вернулись на нисколько не изменившуюся улицу, и Гокудера проводил подростка до перекрестка, резко поклонившись и извинившись за то, что не может идти дальше. Все-таки отсюда был самый короткий путь до небольшого магазинчика, где Хаято обычно отоваривался провиантом и свеженьким номером журнала обо всем неизведанном. Мальчик все понимал — подрывник же живет один, так что ему самому приходится заботиться обо всем, от стирки до готовки. И такой самостоятельностью пепельноволосый вызывал уважение к себе. В конце концов, Савада снова вернулся в свою комнату. Заметив приставку, что уже не казалась такой банальной в плане времяпровождения, Тсунаёши перехватил ее поудобнее в руки и прямо так забрался на кровать, не утруждая себя сменой одежды. Отвлекшись на очередную игру, подросток провел весь день, считай, в безделии. И только когда за окном начало откровенно темнеть, а мама позвала кушать, мальчик закончил тыкать по кнопкам и тихо шипеть, когда приходилось в двадцатый раз проходить одно и то же место. Чуть ли не бегом спустившись на первый этаж, Савада с удовольствием втянул чудесный запах новых вкусностей. Ужин обещал быть спокойным. Тсунаёши решил лечь спать пораньше. Наверняка ГДК придет за ним или хотя бы позвонит, оповещая о своем желании поскорее увидеть подростка. Так что стоит порадовать его, а зная, что брюнет всегда просыпается рано, мальчик не видел другого способа угодить ему, как не заявиться пораньше. Юноша ведь тоже хочет подольше быть с Савадой, в этом тот почти не сомневался. Хибари выказывал огромный интерес по отношению к Тсунаёши, да и где-то даже ревность проскальзывала, так что он наверняка будет рад. Хорошо, что у подростка было две пижамы. Одна обычная, домашняя, другая запасная, на случай непредвиденных событий. И вот она наконец-то пригодится. Спасибо предусмотрительной женщине, что будто наперед разгадала такое развитие событий. И, к слову сказать, эти пижамы были абсолютно идентичны. Так что мальчик недолго думал, что же взять завтра с собой. Кроме одежды для сна он решил прихватить еще парочку мелочей: зубную щетку там, трусы на всякий случай... И, быстренько ополоснувшись в душе, Савада наконец-то лег в кровать, все еще немного волнуясь и мысленно успокаивая себя. Утро начиналось просто пре... Черт, проспал! Черт, черт, черт! Мигом подорвавшись с постели, Тсунаёши чуть ли не за сорок секунд оделся и одним большим прыжком преодолел лестницу на первый этаж, чудом успев схватить собранную еще вечером сумку, и бешеным взглядом осмотрел стол на предмет быстрого завтрака. Зажав зубами тост с маслом, подросток скакнул в прихожую, практически в свои кеды, что мирно ждали прихода хозяина. Все же кусок хлеба пришлось отпустить, ведь телефон вдруг затрезвонил. Это точно Кёя. И мальчик постарался ответить максимально спокойно. Через пару минут он уже сидел на обувной тумбочке, доедая свой бутерброд. ГДК сообщил, что только вышел и, дав Саваде около двадцати минут на сборы (брюнет посчитал, что своим звонком разбудил Тсунаёши), отключился. Подросток с облегчением выдохнул. Он уже был готов, так что можно даже по-настоящему позавтракать. Зря беспокоился, однако. Перекусив тостами с чаем, мальчик решил подождать юношу на улице. Погода чудесная, не жарко, а легкий ветер лишь добавляет свежести утру и последующему дню. Пробуя насвистывать несложную мелодию, Савада смотрел прямо вверх, на небо, изредка жмурясь от выползающего из-за облаков солнца. Не желая возвращаться за солнечными очками, Тсунаёши так и стоял, довольно улыбаясь и поигрывая застежкой перекинутой через плечо сумки просто потому, что рука оказалась там ради удобного положения. Неожиданно обзор перекрылся, судя по всему, чьими-то ладонями. И подростку даже не нужно было гадать, кто это. - Хибари-сан, как Вы так бесшумно подобрались? - тихо рассмеялся мальчик, в ответ услышав только хмыканье, окончательно убеждаясь в том, что не ошибся. А Кёя не посчитал нужным объяснять — это проще простого для хищника. Конечно, обучался он такому не один день и даже не несколько, но разве это сейчас важно? Савада не спешил выворачиваться из своеобразных объятий ГДК, довольствуясь еле слышным дыханием брюнета, что стоял позади и тоже не двигался. Однако, в конце концов, он убрал ладони от лица Тсунаёши, позволив ему посмотреть на себя. А полюбоваться было чем: хотя бы открытой шеей и ключицами, а также все той же самой подвеской, что, судя по всему, была любимой у юноши. - Ну что, пойдем? - беззаботно поинтересовался подросток, еле удержавшись от желания взять Хибари за руку. В отличие от Гокудеры, Кёя предпочитал не разбалтывать собственную энергию, поэтому чаще всего молчал. Если общество не нуждалось в его приказах или наставлениях, то зачем говорить? А может, ГДК просто скрывал свое неумение красиво пересказывать события? Все может быть, но спросить мальчик не решался. Рядом с брюнетом даже тишина становилась многозначительной, каждый секундный зрительный контакт, любое движение приобретало тайный смысл и показывало куда больше, чем глупые слова. Так даже лучше, юноша привык судить о людях по поступкам, и далеко не о всех, а только о тех немногих, что смогли перешагнуть статус травоядных в глазах Хибари. Одним из таких уникумов и являлся Савада, заслужив внимание Кёи немного другим способом. Практически ничего не делая, если не вдаваться в подробности. Вот и дом ГДК показался, и Тсунаёши не удержался от восторженного «Ах!». Традиционно-японский минка, с рисовыми дверями, золотистыми рисунками сакуры на них, собственным садиком и даже высокой оградой по периметру. А еще эта постройка тоже могла похвастать размером. И все это для одного лишь брюнета? Поразительно! Подросток так бы и изображал из себя статую восхищенного зрителя, если бы юноша не потрепал его по волосам, выражая одобрение такой реакции. Мальчик уже с нетерпением ожидал увидеть этот шедевр архитектуры изнутри, поэтому поспешил вслед за Хибари, что уже подходил к двери по извилистой каменной дорожке. Улыбка не сходила с лица Савады, а при открывшемся виде она разбавилась еще и приглушенными «Ух ты!», «Круто!» и всем подобным. Кёя не переставал удивлять, да и Тсунаёши уже мог смело назвать его совершенством. Подросток не решался заходить дальше без допуска хозяина, поэтому просто стянул кеды и вопросительным взглядом посмотрел на ГДК. Тот кивнул, давая молчаливое разрешение на осмотр помещений. И мальчик, чуть не подпрыгнув на радостях, отправился изучать почти не отличающиеся друг от друга комнаты, чудом не угодив в одну из стен, но вовремя восстановив равновесие. Одна за другой, Савада заглядывал в каждую дверь, нежданно обнаружив за одной из них банную комнату. Надо же, даже здесь все выдержано в старинных традициях японской культуры. За исключением, разве что, стиральной машинки, что была подключена неизвестно куда. Тем не менее, своего впечатления Тсунаёши не потерял. Обследовав глазами еще пару помещений, он все-таки вернулся в прихожую, обнаружив уже переодевшегося брюнета. А как элегантно на нем смотрелось черное кимоно... Подросток невольно залюбовался новым облачением юноши, а тот лишь скрыл удовлетворенную улыбку. Еще один маленький пунктик плана был исполнен. А именно покрасоваться в типичной одежде жителя страны Восходящего Солнца. Когда мальчик отлип от разглядывания Хибари, Кёя неторопливо прошагал в гостиную, пусть таковой могла быть практически любая комната в доме. Ничего лишнего: татами, низкий круглый столик с парой подушечек и висящий около двери в сад колокольчик фурин. Так как на улице было тепло и солнечно, ГДК посчитал нужным отодвинуть седзи и пустить в помещение свежий воздух вместе с мелодичным звоном подвешенного украшения. На его язычке болталась разрисованная бумажка с каким-то хокку, но с такого расстояния Савада не мог прочитать написанное там. Брюнет посоветовал Тсунаёши пока оставаться здесь, а сам вскоре скрылся за дверью. Подросток не стал перечить, а лишь подошел к колокольчику и ухватил листочек, пробегаясь глазами по строчкам на нем. Стих повествовал о дисциплине и гордости, мальчик даже не удивился — от юноши стоило такого ожидать. Даже логично, что здесь именно такое хокку, а не что-то красивое, но несоответствующее Хибари. Через несколько минут Кёя вернулся с парой кружек чая и небольшой прозрачной мисочкой, в коей оказался, как ни странно, мармелад. Все это он оставил на столике, и Савада поспешил присесть на подушечку, пододвигая к себе одну из одинаковых кружек и грея об нее руки. Нет, ладони не были холодными, но жар нагревшихся стенок был так приятен к коже, что Тсунаёши просто не смог удержаться. Осторожно подхватив кружку, подросток попробовал отпить немного, но чуть не обжегся и посчитал, что чаю нужно немного остыть. А пока можно было поговорить с ГДК, хоть он и, видимо, собирался и дальше спокойно молчать. Придумывая тему для беседы, мальчик зацепился взглядом за лакомство и решил попробовать его. У мармелада был ненавязчивый вкус дыни, да и сладости в нем было намного меньше, чем Савада ожидал. Пожевывая кусочек во рту, Тсунаёши перевел глаза на брюнета, и тот, к удивлению, соизволил объяснить: - Сам я сладкое не люблю, а это держу для гостей, которых у меня практически не бывает, - юноша не стал говорить, что мармеладу уже больше месяца, чтобы подросток не выплюнул его случайно. В такие изделия обычно добавляют различные консерванты, так что и хранятся они довольно долго. Да и Хибари не жалко было даже выбросить сладость, чем через «не хочу» пытаться ее съесть. Незачем над собой так издеваться. Кивнув в знак понимания, подросток проглотил мармеладку и стесненно улыбнулся. Непонятно почему на щеках вновь заиграл румянец, наверное, из-за того, что Кёя так внимательно разглядывал самого мальчика. В нем что-то не так? Вроде, все в порядке, никаких провоцирующих надписей и неподобающего вида не наблюдается. Должно быть, ГДК просто нравится глядеть на покрасневшего Саваду. Тсунаёши даже показалось, что он услышал тихое «милый» со стороны брюнета. И, конечно же, подросток заалел еще больше, так что юноше пришлось скрывать ухмылку поднесенной к губам кружкой. Чай уже слегка подостыл, и Хибари отпил немного, наслаждаясь ощущением горячей жидкости, скользящей по языку и горлу. Еще один пережиток долгих месяцев работы ГДК, когда от головной боли после кучи бумаг спасал только этот самый чай. Уже тогда Кёя начал его сильно любить. К мармеладу он даже не притрагивался, предпочитая не разбавлять насыщенный вкус трав чем-то еще. Мальчику было скучновато. Оказывается, выходные брюнет проводит не в куче дел и разнообразных увлекательных занятиях, а просто ленясь и отдыхая. Хибёрд спал на своей жердочке, а юноша сейчас придерживал дико покрасневшего Саваду. Сидящего у него на коленях. Хибари обнимал Тсунаёши, ненавязчиво скользя рукой по футболке от талии до бедра. Так прошло уже неизвестно сколько времени, но Кёя, видимо, и не собирался останавливаться. Ему нравилось чувствовать запах подростка, ощущать его тепло, знать, что мальчик только его и больше ничей. И что никто не посягнет на него сейчас. ГДК просто наслаждался мыслью об обладании Савадой. Пока не полном, но брюнет еще успеет все исправить. Ревность на пару с гордостью тихо урчали в груди юноши, вырываясь из его горла приглушенными выдохами, пока Хибари растягивал кривоватую улыбку на губах. Кажется, будто вся жизнь Кёи размеренно и неторопливо протекала, разбавляясь лишь яростными битвами и усердными тренировками. А сейчас, когда ни первого, ни второго не намечается, ГДК мог отдаться своей медлительности и приятному чувству собственничества в отношении Тсунаёши. Теперь он уж точно не сбежит. В какой-то момент, пригревшись на руках брюнета, подросток заснул, уложив голову ему на плечо и тихо посапывая. Юноша и не стал его будить, видимо, тоже задремав. Поддавшись основательности Хибари и умиротворяющей обстановке, мальчик просто не смог бороться со сном. Так что и время пролетело незаметно, и Кёя проснулся только к вечеру. Поняв, что до сих пор держит прикорнувшего Саваду на руках, ГДК довольно ухмыльнулся. Совсем расслабился. Глянув на часы около стены, брюнет посчитал, что уже можно готовить ужин. И попробовал растормошить мило спящего Тсунаёши, чтобы тот помог с готовкой. Подросток тихо мычал, хмурясь и не желая просыпаться, но стоило ему только открыть глаза и понять, где находится, как мальчик с визгом подпрыгнул и увалился на собственную спину, приглушенно ойкнув. Сначала юноша не понял подобных действий, но после лишь прикрыл рот рукой — Савада был слишком мил, чтобы злиться. Поднявшись с татами, Хибари помог встать и Тсунаёши. И хозяин дома направился на кухню, оповестив подростка, что сейчас они вместе займутся ужином. Кёя не стал выделываться и обошелся нехитрым салатом из помидоров, огурцов и водорослей. Мальчик был припряжен к нарезке овощей, пока сам ГДК отбирал самые свежие и вкусные темно-зеленые ростки. Брюнет не собирался переедать на ночь, да и готовить что-то грандиозное было откровенно лень. А так он не стал сильно заморачиваться и вскоре уже мог перекусить на пару с Савадой, что старался есть как можно аккуратнее. И у него даже получилось. Трапеза закончилась неизменным чаем, и Тсунаёши было даже в радость вновь насладиться прекрасным вкусом этого напитка. Неужели юноша нашел где-то, несомненно, дорогой и редкий чай? Но спросить подросток все-таки не додумался.