Stedaunon don gon we; kikon ste enti

      Губы ловко поймали чужие, заставив слиться в поцелуе. Руки крепче прижали желанное тело, медленно легко блуждая ладонями по спине. Воздуха не хватало, дыхание сбивалось. Сквозь тишину прорывались тихие робкие стоны. Они стояли у двери в темной комнате, лишь лунный свет тускло освещал скромные покои. Здесь было прохладно, но девушки этого не ощущали. Юные разгоряченные тела излучали вокруг себя жар, наполняя помещение теплом. Холодный металл брякнул, падая на пол. Раздался смешок и шиканье следом. Неряшливые шаги в сторону кровати, кто-то споткнулся, задевая свечи, стоящие на комоде, посыпавшиеся одна за другой на пол, глухо стукаясь о дерево. — Костиа, милая, все в порядке? — издалека раздался сонный женский голос. — Да, мам, все отлично! Просто свечи уронила, — громко поспешила удовлетворить любопытство матери девушка и уже тише добавила, смотря в глаза возлюбленной. — Все более чем отлично...       Пальцы Кос потянулись к многочисленным пуговицам на рубашке найтблиды и стали торопливо их расстегивать. Нетерпеливо, один замочек за другим, шумно дыша. Девушка напротив казалась мраморным изваянием в холодном голубоватом свете. Такие же идеально высеченные черты лица, лебединая шея, фигура и такая же мертвая неподвижность. Костиа взглянула на избранницу сердца, так и не вытащив очередную пуговку из петли. — Лекса? — она тихо окликнула девушку, выводя ту из ступора. — Все... Ты... Я не... — Кос не могла найти подходящие слова, потому что и сама неслабо растерялась.       До этого момента все было в порядке. Долгая вечерняя прогулка, разбавленная подростковыми размышлениями на тему жизни. Правда, сегодня найтблида была непривычно замкнута и молчалива. Это немного обеспокоило Костию, но она решила не давить. Уже привычное прощание на пороге дома землянки, Лекса всегда провожала девушку, словно оберегая от возможных опасностей. Они уже было собирались расходиться, когда адепт резко взяла ее за руку и притянула к себе. «Я хочу кое-что попробовать», — прозвучало возле уха. Кос не нужно было расшифровывать, чего именно хотелось попробовать ее подруге, и она просто повела ее в дом, зная, что мать давно спит, и никто их не побеспокоит. Лекса легко поддалась и бесшумно проследовала за проводницей. Как только дверь в ее комнату закрылась, Костиа тут же начала целовать девушку, прижимаясь к ней всем телом. И Лекса отвечала. С той же страстью, с той же жаждой. Однако внезапно вдруг кто-то щелкнул выключателем, и адепт замерла на месте. Брюнетка немного отстранилась, выпуская из рук края рубахи, внимательно наблюдая и все еще пытаясь найти слова. — Если ты передумала, — начала она мягко, — то мы можем ничего не делать. — Я не... — было видно, как нервно Лекса сглотнула, — не передумала. Просто слишком быстро. Я... Ты же знаешь, — она машинально почесала затылок, стараясь скрыть смущение.       Конечно, Костиа знала. В отличие от нее самой, Лекса была совсем без опыта в этих вопросах, и сейчас землянка хотела стукнуть себя по голове чем-нибудь тяжелым от своей же глупости. Как она могла не учесть всех нюансов, поддавшись нахлынувшему возбуждению? Как могла так быстро перейти к делу? Кос никогда не отличалась терпеливостью, но сейчас готова была контролировать себя изо всех сил, лишь бы не спугнуть трепетный цветочек. — Прости, — со всей искренностью в голосе произнесла Кос. — Хочешь, устроим что-нибудь романтичное?       С этими словами девушка отошла к тому самому комоду, в который недавно врезалась Лекса и, подняв свечи с пола, принялась их зажигать. Найтблида сотни раз бывала в этой комнате, и на удивление себе только сегодня заметила бесчисленное количество свечей разной формы: длинные тонкие, бочонки, самокрутки, огарки, нетронутые пламенем, в виде фигурок животных и цветов. Кос явно была помешана на них.       Комнату наполнил мягкий желтый свет, сразу стало уютнее. Огоньки освещали лишь угол с кроватью, но этого было вполне достаточно обеим девушкам. Лекса облизнула покусанные от нервов губы и пристально смотрела на землянку. Ее одолевали мысли, окружавшие со всех сторон. Думы о Хеде, Азгеде, родителях, даже о недавно сломавшемся стуле на кухне, только не о том, что должно было произойти сейчас. Липкий страх, тягучая неловкость заполняли душу, ни на секунду не позволяя расслабиться и просто подумать о приятном. Найтблида участвовала в поединках, дерзила ментору, ввязывалась в драки, решала любые заданные ситуации, а сейчас трусливо пасовала перед своей же девушкой. Лекса и сама не понимала, чего именно так боится, но твердо решила бороться с этими ощущениями и довести все до конца. Она хорошо помнила все уроки Ани. Быть решительной, обладать непоколебимой силой воли, иметь способность рассуждать. Кажется, пришло время использовать полученные знания.       Костиа же размышляла о том, как заставить свою ненаглядную отбросить тяжелые мысли. Девушка понимала, что будет непросто. Но отступать было не в ее привычке, поэтому, натянув улыбку до ушей и глубоко вдохнув, наполняя легкие до отказа, землянка развернулась на пятках и сделала несколько шагов к Лексе. Та осталась на месте и лишь с интересом смотрела. Заключая шатенку в объятия, Кос едва касаясь ее шеи, оставила слабый поцелуй. Несмотря на невесомость, Лекса все равно вздрогнула. — Давай так, — шепнула Кос на ухо, обжигая горячим дыханием, — я буду говорить о том, что делаю, чтобы не пугать, хорошо?       Найтблида ничего не ответила, только кивнула. Ее кожа покрылась мурашками от щекочущего мочку уха и шею дыхания подруги. Было приятно, и девушка невольно сделала еще шаг навстречу, вплотную прильнув к Кос. Та рассудила это как знак согласия и уже чуть более ощутимо поцеловала шею. Нежная кожа пахла сталью и землей. Возможно, не самое приятное сочетание, однако Костии оно нравилось, ведь этот запах был характерен только для ее девочки. Она продолжила покрывать шею поцелуями, от уха до плеча, отодвигая ткань рубашки как можно дальше. — Сними ее, — на выдохе выпалила Лекса тоном, не терпящим возражений.       Землянка ничего не сказала, повинуясь приказу. Расстегнув пуговицы до конца, девушка скинула верхнюю одежду, оставляя возлюбленную в темной поношенной майке на тонких бретелях, и снова вернулась к начатому. Поцелуи обжигали, оставляя приятное колкое послевкусие. По кругу: ушко, за ним, шея, плечо. Слева, теперь справа. Лекса в наслаждении прикрыла глаза. Некогда болезненно напряженные мышцы расслаблялись, уступая место новым ощущениям. Язык заскользил, повторяя тот же путь, что ранее проделывали губы. Едва слышный стон сорвался с губ найтблиды. Она бы сама себе устыдилась, но все более новые и неизведанные впечатления затмевали стыд. Укусы, легкие и быстрые укусы. Руки, поглаживающие спину и бока. Отсутствие какого-либо расстояния между телами. — Твоя куртка царапает меня, — немного капризно пробубнила адепт.       Костиа усмехнулась, снимая доставляющий неудобства предмет одежды. Интересно, замечала ли сама Лекса, каким тоном роняла столь простые фразы? Наверное, нет. Оставшись в длинной темно-синей тунике, брюнетка хотела снова припасть к желанной возлюбленной, но вместо этого увидела жест, останавливающий ее. Просто вскинутая вверх рука с чуть скрещенными указательным и средним пальцами, а сколько силы и власти в ней было. В глазах Кос стоял неподдельный интерес. Ее принцесса раскрепощалась на глазах, позабыв недавние переживания. — Ее тоже сними, — она указала на тунику. — Да, моя королева, — то ли с усмешкой, то ли с повиновением вымолвила Костиа.       Пока она стягивала через голову кофту, Лекса жадно бегала глазами по ее телу. Стройная, хоть и немного мальчишеская фигура привлекала, манила подойти ближе, дотронуться, коснуться губами, языком. Лекс эти мысли показались неловкими, слишком дерзкими, поэтому она удержала себя на месте. Однако ее девушка успела поймать ее желание и настроение. — Сделай это, — резко выпалила Костиа. — Сделай то, что хочешь. Незачем стесняться.       Землянка взяла ладонь подруги и положила себе на плечо. От контакта с теплой влажной кожей Лекса снова вздрогнула и хотела убрать руку. Кос не позволила. Лишь сильнее прижимая свою ладонь поверх ее, девушка направила руки ниже, следуя к груди. Пальцы столкнулись с тканью топа, служившим лифчиком, и найтблида недовольно поморщила нос. — Я могу и его снять, если хочешь, — игриво предложила землянка.       Получив в ответ кивок, брюнетка быстро избавилась от белья, представ по пояс обнаженной. Губы пересохли, взгляд затуманился, потяжелев, веки опустились, делая взгляд задурманенным. Лексе нравилось, нравилось наблюдать за возлюбленной. Нравилось смотреть на нее. Нравилось прикасаться. Нравилось быть ведущей в этой своеобразной игре. Пальцы обеих рук сомкнулись на сосках Костии. Послышался тихий стон. Откуда она взяла в себе столько решимости, Лекса не знала. Зато знала, что родной сердцу брюнетке это приносило удовольствие. Изучая каждый сантиметр полунагого тела, найтблида не переставая, облизывала губы. — Штаны.       Ее королева сказала лишь слово, и его хватило, чтобы понять, чего хотят от землянки. Костиа играла по правилам Лексы, выполняя все, что скажут, хотя на деле оставалась ведущей. Девушка хотела, чтобы найтблида перестала смущаться, и не хотела торопиться, однако держать себя в руках было все сложнее. Как же хотелось бы сейчас бросить на кровать эту недотрогу, содрать с нее всю одежду и просто отыметь как следует. Целовать, впиваться зубами в нежную плоть, лизать, сжимать так, чтобы было больно, чтобы слышать вздохи, стенания, чтобы видеть метания по постели, доставить удовольствие, оставить после себя скомканные простыни и запах секса. Нельзя. Кос больно прикусила нижнюю губу, чтобы хоть немного сбить разгорающееся желание. От одной представленной картинки внизу живота стянулся тугой узел, принося томительную боль. В этот же момент, словно чувствуя, длинные тонкие пальчики пробегаются по плоскому животу, заставляя боль исчезнуть вместо этого, теплом разливая желание. Внизу становилось влажно, тело хотело больше касаний, смелых, откровенных.       Стон. Скольжение к груди. Выдох. Руки несмело сжимают полушария. Снова выдох. Губы на соске. Дыхание перехватило. Храбрая девочка. Лекса будто слышала мысли или же просто-напросто хорошо чувствовала желания Кос. Язык скользнул по груди. И опять стон. Найтблида слегка отстранилась. — Хочу в постель, — опять повелительное наклонение. — Как пожелает моя королева. — Не называй меня так, — хмурый взгляд. — Мне нравится, — только и сказала Костиа, расстилая кровать. — Тебе придется снять одежду, дорогая. Не пущу на чистое постельное белье в грязных штанах.       Лекса кажется, стушевалась. Скованными, почти неестественными движениями девушка принялась расшнуровывать высокие сапоги. Следом стянула штаны из грубого, вечно натирающего материала. Так же робко сняла майку, оставаясь в нижнем белье. За несколько месяцев, что они встречаются, Костиа впервые видела девушку почти без одежды. Мешковатое шмотье воспитанников Хеды у всех было одинаковое и зачастую не показывало абсолютно никакие формы. Исключением можно было назвать разве что обладательницу пышной груди Лорну. Лексу же эта одежда скрывала полностью, болтаясь на худом торсе. Приятно было видеть мягкие плавные изгибы тела, небольшую грудь и стройные ножки в теплом свете огня. Кос буквально пожирала ее глазами. — Подойди. Я хочу тебя увидеть лучше, — ее черед повелевать.       Найтблида подошла и остановилась в шаге от сидящей на кровати брюнетки. Девушка притянула ее вплотную и тут же коснулась губами живота, оставляя один поцелуй за другим. Землянка потянула шатенку к себе, и ей ничего не оставалось, как сесть рядом. — Хочу узнать тебя, — шепнула Костиа, укладывая девушку на спину, — хочу изучить, — она опустилась ниже и стала подниматься к груди, оставляя мокрую дорожку от языка, — исследовать каждый кусочек тебя, — куснула за мякоть груди.       Услышав сдавленный стон, Кос словно снесло голову, и терпение лопнуло. Землянка с ногами забралась на кровать и расположилась сбоку от Лексы. Найтблида следила, остервенело, бегая взглядом. Ее возлюбленная рывком подняла девушку, вынуждая сесть. Одно движение – и нижний топ Лексы неконтролируемо скатывается вниз. Она стыдливо прикрыла нагую грудь, уставившись куда-то в сторону. — Не надо, — Костиа осторожно развела слабую защиту в стороны. — Ты прекрасна. Не стыдись своего тела. Ты невероятно красивая.       Неловкость и страх боролись с желанием и интересом. Легко сказать, чтобы ты чего-то не стеснялся. Сложно этого добиться, представая пусть и перед любимым человеком голым. Это не просто тело. Лекса обнажала не только плоть, но и душу, оставаясь без ножен, плотной рубахи, которые служили ей броней. Безусловно, перед Костией она всегда была открыта, и, тем не менее, именно сейчас она больше всего чувствовала свою уязвимость, полностью доверяя себя человеку. Лекса чувствовала влажные губы на коже. Чувствовала мягкие руки. Чувствовала язык. Но расслабиться не могла. — О чем ты думаешь? — поравнявшись с лицом, спросила Кос. — О том, что я сейчас полностью и безвозвратно отдаю себя тебе, — на одном дыхании, даже не успев подумать, выговорила найтблида. — Секс не значи... — Но это важная составляющая, — перебила Лекса. — Я открыла тебе свою душу, открыла перед тобой двери в свое сердце, дала доступ ко всем мыслям, сомнениям, тайнам, опасениям, воспоминаниям. А теперь доверяю и свою плоть тоже. Мне страшно, ужасно страшно. Я и сама не знаю толком, чего боюсь, но что-то подсказывает, что не боли, о которой рассказывают девочки. Чего-то другого. Того, о чем меня предупреждала Аня, — она проговорила это словно исповедь, не давая возможность вставить слово. — Аня говорит глупости, — отмахнулась Костиа. — По ее мнению любовь – это слабость. По-моему, это сила. И ты, милая, можешь не опасаться ее предупреждений, — девушка обхватила лицо шатенки руками, — я люблю тебя, — дыхание Лексы на несколько секунд прервалось, Кос, казалось, этого даже не заметила, — и я никогда не причиню тебе боль, слышишь? Никогда. Ты доверяешь мне самое дорогое, что у тебя есть – сердце. Я ни за что не позволю себе или кому-то еще разбить его. Ты открыла мне проход, и я не подведу тебя. Ты можешь доверять мне и ничего не бояться, любимая.       Вот она это и сказала. Не ожидала, что так быстро признается. Хотела отложить этот момент, дождаться особенного дня. Вероятно, такой день наступил сегодня. Она сказала, стало легче. Костиа уже много месяцев носит в себе эти чувства. Она полюбила найтблиду давно, еще тогда, когда они не были знакомы. Землянка часами наблюдала за тренировками девяти учеников, и только девятая захватывала все ее внимание. Вынуждала приходить все чаще, проводить около стадиона больше времени. Нина, близкая подруга Кос, не понимала, что ее товарка нашла в найтблиде, особенно когда бывшая девушка Кос снова пыталась с ней помириться. Костии было плевать на все. Она искала способы познакомиться с объектом обожания и однажды нашла. Кто бы мог подумать, что эта бойкая, хмурая, не по годам серьезная девушка окажется столь невинной, хрупкой и улыбчивой на самом деле. Кто бы мог подумать, что один вечер изменит все. Кто бы мог подумать, что адепт сама придет к ней, чтобы спросить о чувствах. Кто бы мог подумать, что сейчас она признается в любви.       Лекса опешила. Девушка понимала, что надо что-то сказать, но не знала, что именно. Что ответить? Что тоже любит? Но она еще этого не поняла. Что ей приятно это слышать? Звучит слишком снисходительно, будто она позволяет себя любить. Что она должна сделать? Подобные слова она слышит впервые. Даже от родителей никогда не было никакого проявления чувств или элементарной заботы. Поэтому это выбило почву из-под ног, оставляя ее пребывать в растерянности. — Ты не обязана что-то говорить, — будто отвечая на немой вопрос, вымолвила Кос. — Всему свое время.       Последовало невесомое касание губами. Лексе показалось это недостаточным. Она хотела отблагодарить подругу, показать, что ее молчание не означает отсутствие любви. Шатенка углубила поцелуй, врываясь языком, словно была на войне и захватывала чужие территории. Костиа не смогла скрыть удивления от такого напора, однако он быстро разжег желание, которое уже успело немного затихнуть. Нависнув над Лексой, Кос продолжила поцелуй, теперь беря инициативу на себя. Язык собственнически изучал рот возлюбленной, зубы зажимали пухлые губы, оставляя красные следы. Напор сменялся страстью. Страх сменялся любопытством. Костиа тут же это поняла. Тело под ней расслабилось, позволяя необычным ощущениям занять верх. Найтблида отпустила контроль над ситуацией, передавая бразды правления землянке.       Воспользовавшись моментом, брюнетка сползла ниже, уткнувшись в шею, по новой целуя ее, впиваясь зубами в нежную гладкую плоть. Лекса ойкнула, хотя эти ощущения не были неприятными. Язык в очередной раз проделал мокрую дорожку от уха, задерживаясь на впадинке над ключицей, следуя к груди, касаясь напряженного соска. Найтблида выгнулась, подаваясь еще ближе, подставляя груди на растерзание губам и ласково гладящим их рукам. Перемены в настроении любимой не могли не подействовать на Кос, придавая смелости, и она быстро подстраивалась под реакцию.       В комнате становилось еще теплее. Свечи догорали, погружая комнату в еще большие сумерки. В доме стояла тишина. За окном ночь захватила господство над днем, вступая в полноправное властвование над природой. Лишь шумное рваное дыхание, шуршание простыней и одеяла раздавались в спальне. Костиа продолжала свои сладкие пытки, то нежно целуя, то терзая кожу зубами, то бегло лаская бархатистыми кончиками пальцев, то сменяя их языком. Воздуха становилось меньше, ощущений больше. Жажда обладать застилала глаза, и Кос позволяла себе немного больше, чем стоило, учитывая, что это был первый раз ее возлюбленной. Но так хотелось получить то, о чем мечтается. Разгоряченные тела соприкасались друг с другом. Лекса была скованна в своих движениях, однако старалась не отставать от девушки. — Может быть неприятно, — прошептала Костиа, спускаясь к низу живота и цепляя резинку нижнего белья. — Постараюсь сделать так, чтобы нанести наименьший вред, — хлопковая ткань опускалась по ногам и, наконец, просто исчезла. — Я буду нежной, любимая, — девушка вернулась на место рядом с найтблидой и взглянула в напуганные зеленые глаза. — И только когда ты будешь готова. — Я не буду, — хрипло пробормотала Лекса, — но это не повод отступать. — Но... — Я хочу. Я решила. Делай.       Решительность и сталь в голосе любимой придали сил и Костии. Ее рука проделала путь от пупка до промежности. Ноги были зажаты, мышцы напряжены. Землянка настойчиво надавила на бедро, разводя ноги. Лекса глубоко вздохнула и прикрыла глаза. В противовес всем сомнениям Кос, между ног оказалось горячо, на пальцах чувствовалась влага. Эта ночь казалась бесконечной, палитра эмоций приобретала все новые оттенки. Страхи, сомнения, страсть, жажда – все смешивалось, никто из девушек уже не понимал этот спектр, позволяя случаю вести обеих. Лексе было страшно. Костии тоже, но она знала, что пасовать нельзя и продолжала. Меж складок было еще горячее, еще более влажно, и землянка, последовав примеру ненаглядной, также прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновениями к бархатистой коже, одурманенная упоительным запахом, запахом Лексы. До ушей донеслось невнятное бормотание, прерывистое дыхание. Кос усилила нажим, перемещая руку на клитор, поглаживая его. Если до этого найтблида лежала почти неподвижно, то теперь слабо качнула бедрами навстречу пальцам. На этот раз она не сдержала недолгого стона, выдыхая в шею любимой. Короткий ряд поцелуев, более длинный укусов, движения внизу становятся интенсивнее. — Я хочу... — Лекса распахнула глаза, хватая Кос за запястье, привлекая тем самым ее внимание, — хочу там...       Миловидное совсем юное личико найтблиды заливалось румянцем из-за застенчивости, из-за столь прямолинейной просьбы, но внутри все пульсировало, требуя больше, чем уже есть, и молчать больше не было сил. Землянка кивнула и припала к любимым губам в глубоком мокром грубоватом поцелуе. Палец скользнул ниже, быстро входя. — Ох... — Тише, любимая, тише. Зрители нам не нужны, — бормотала землянка, медленно двигаясь внутри.       Больно не было, но от испытываемых ощущений Лекса едва не задохнулась от нехватки воздуха. Физически она была готова и с легкостью принимала то, что делала брюнетка, но морально подготовиться было сложнее. Чувствуя нарастающую нервозность, Кос в очередной раз вела языком по губам найтблиды, вынуждая открыть рот и впустить. Язык, губы, зубы, все заново, по кругу. Лекса позволила разуму отпустить себя, вбирая все больше красок этой теплой, наполненной волнением ночи. Пальцы вернулись на клитор, резкий выдох, изгиб спины. — Ты ласкала себя сама? — вкрадчивый севший голос возле лица. — Нет, — на выдохе.       Это и удивляло, и умиляло одновременно. Понимая, что сегодня Костиа не сможет добиться того исхода, которого хотела бы, девушка ослабила напор. Лекса разочарованно застонала, чему сама же испугалась и спрятала лицо за руками. Она не хотела, чтобы Кос останавливалась, тело требовало разрядки, но та по какой-то причине медлила. — Костиа, пожалуйста, — стыдливо прячась, бормотала найтблида.       А может быть, Кос и ошибалась. Она не помнила, как спустила себя с тормозов, не помнила, в какой момент полностью нависла над Лекс, не помнила, когда успела проникнуть в любимую сразу двумя пальцами. Все плыло перед глазами, голова кружилась. Так тесно, мокро, горячо. Сводило с ума. Казалось, она быстрее достигнет кульминации без прикосновений Лексы, нежели даст ее сама. Рваные толчки, шустрое поглаживание бугорка, приносящего наслаждение, смешавшиеся дыхание, сдержанные стенания. В какой-то момент пытка стала настолько невыносимой, что Лексе пришлось остановить землянку, потребовать убрать руку, умолять просто лечь рядом. Кос послушалась.       Они лежали рядом, сбивчиво дыша. Неизвестно, сколько времени прошло, пока сердцебиение не стало размеренным. Пребывая в объятиях друг друга, девушки изредка целовались, вкладывая всю нежность, интимность момента. Обе понимали, что получили не все, чего жаждали, но времени обрести желаемое у них было достаточно, некуда торопиться. — Засыпай, Лексик-кексик, – в полголоса произнесла Костиа, наблюдая за зевающей девушкой. — Фу, не называй меня так! — лениво возмутилась найтблида, зарываясь в объятия еще глубже. — А как? Лексенок? — она чмокнула шатенку в нос. — Лексюшка? — вялый хлопок по плечу. — Лекса? — крепче обняла засыпающую. — Алекс? Александрина? — адепт дернулась на это имя и тревожно взглянула на Костию. — Или быть может, любовь моя? — Мне нравится последний вариант, — блаженная улыбка украсила сонное личико. — Хорошо, — целуя в лоб, согласилась Кос. — Спи, любовь моя.

***

      Аня наблюдала за влюбленной парочкой неподалеку от утеса, на котором она расположилась для отдыха. На смену зиме пришла весна, и хотя еще было прохладно, уже вполне можно было сидеть, например, на корнях деревьев. Женщина втянула носом свежий воздух и искренне насладилась им. Ей всегда нравился период перемены сезонов, вот этот промежуточный момент, когда еще не весна, но уже не зима, еще не лето, но и весной это не назовешь. Откуда пошла эта симпатия к промежуточным состояниям неизвестно. Возможно, из детства, а может, несколько лет назад. Блондинка снова вернулась к объектам наблюдения. Две темноволосые девушки о чем-то говорили и смеялись своим шуткам, трогательно держась за руки. Юные, сильные, красивые, мечтательные, открытые миру. Когда-то и Аня была такой. Воительница печально вздохнула, перед глазами невольно возникали картинки прошлого.       Вот она еще совсем подросток. Грезит о свадьбе, муже-воине, ораве детишек и собственном хозяйстве. Платья, расшитые деревянными бусинами, сложные изящные прически, быть может, даже немного подведенные глаза, если бы она нашла краску. Но строгий голос отца выводит из мечты, а затем сильные руки вкладывают в тощие тяжелый меч. Ее растили бойцом, заранее решив судьбу, не позволяя выбирать самой.       Когда Аня стала оруженосцем Генерала, управляющего войсками, ей было всего девятнадцать. И уже тогда девушка прекрасно понимала, что ей придется забыть обо всем, на что она надеялась раньше. И она отпустила эти мечты, научившись довольствоваться тем, что приносит ей настоящее.       Когда ее возвели в помощники Генерала, ей исполнился двадцать один год. На троне восседала Нимерия, седовласая женщина сорока восьми лет. Единственная, кто правил уже на протяжении семнадцати лет. Единственная, при ком не случилось ни одной войны между Лесным кланом и другими. Народ считал ее мудрой и сильной, был предан ей и считал одной из самых могущественных правителей. Для женщины не было ничего дороже, чем мир между кланами, и Хеде удавалось сохранить его ровно до того момента, пока на очередном съезде она не обронила несколько нелестных слов в сторону Ледяного клана. Казалось бы, всего лишь парочка необдуманных звуков, которые не задели одного, но задели Королеву Льда. Это было первое в истории нападение Ледяной нации. Оскорбленная Королева атаковала без предупреждения. В момент, когда Лесной народ больше всего рассчитывал на помощь и поддержку своей Командующей, Нимерия оказалась не готова к такому повороту событий и предпочла трусливо сбежать вместо того, чтобы защитить Трикру. Генерал и его помощница повели войско против Азгеды. Никто не ожидал такого низкого поступка Хеды, но жить хотелось всем, потому и пришлось самостоятельно принимать решение.       Налет Ледяных отразили. В бою погиб Генерал, и Аня автоматически заняла его должность, став важным звеном в Верховной власти общины. Нимерию нашли. Ее же народ ее и казнил, не простив предательства. Место женщины занял Лорнет. Сильный духом мужчина. Аня искренне симпатизировала ему и была верна вплоть до его смерти. — О чем задумалась? — рядом с Аней садится Кронос, друг детства. — Думаю, что делать с одной из своих учениц, — лениво протянула Аня, облокачиваясь спиной о ствол дерева и продолжая следить за улыбающимися девушками, перелистывающими страницы какого-то дряхлого альбома. Шаги мужчины она услышала еще несколько секунд назад и уже тогда была уверена, чей голос услышит. — Что с ней не так? — мужчина последовал примеру подруги. — Она чудесная девочка, но попала в сети юношеского максимализма, всемогущества и влюбленности, — вздыхает блондинка. — И что? — Кронос уставился на нее с искренним непониманием в глазах. — Она – найтблида, Крон. Ей нужно думать не о любви сейчас, — Аня хмурится, снова зажимая пространство между глаз. — Сколько ей лет? — молодой человек проследил взглядом и посмотрел на веселящуюся пару. — На вид лет семнадцать или восемнадцать. Нормальный возраст для такого. Что в этом плохого? Самое время познавать. Себя-то вспомни. Будто ты не убегала подростком за пределы поселения и не целовалась по углам с мальчишками.       Аня снова невольно предалась воспоминаниям. Действительно, до того как вступить в войска Командующей, она все равно оставалась девчонкой, которая любила проводить время с друзьями, которая часто по ночам сбегала с симпатичными мальчишками, чтобы остаться наедине. Так и было, однако обязанности, с головой поглотившие девушку, были сильнее, и о подростковых глупостях пришлось забыть. — Вспомни Некроса, в конце концов, — бодрым голосом напомнил Крон. — Не надо о нем, — Аня зажмурилась, пытаясь отогнать от себя образ рыжеволосого улыбающегося парня. — Не смей его вспоминать, слышишь?! — едва слышно прошептала воительница.       Все попытки пресечь появляющиеся в голове картинки из прошлого с треском провалились. Некрос являлся ее помощником. Лорнет посчитал, что женщина не может полноценно командовать многотысячными войсками, поэтому приставил к Ане заместителя мужского пола, дабы тот курировал происходящее и, если появлялась необходимость, оказывал содействие. Естественно, Аня поначалу пребывала в скверном настроении из-за такого недоверия к ее способностям, однако Некрос быстро нашел подход к строптивому Генералу. Никто и не вспомнит, в какой момент простое сотрудничество переросло в дружбу, а дружба медленно перетекла в любовь. Шесть лет совместного счастья. Шесть лет безграничной любви, верности и преданности. Шесть лет. На седьмой год мирная жизнь обернулась адом. — Аня, — воин подсел к подруге ближе и сжал ее поникшие плечи в знак поддержки, — я не хотел снова напоминать. — Я знаю, — поток слез невозможно было остановить, согнувшись пополам, женщина разрыдалась в голос.       Некрос был ее единственной слабостью. Даже сейчас, спустя восемь лет, она не может с этим справиться. До сих пор во снах взору является та страшная ночь, когда Азгеда напала снова. На этот раз Тригедакру были готовы к войне. Старые обиды, желание получить земли, неспособность прийти к общему решению породили серьезный конфликт, приведя к оба клана к кровавой бойне. Снова и снова, словно по кругу, Аня видела перед собой Зал Советов, убитую охрану, Лорнета, ходящего из угла в угол, Некроса, холодно смотревшего то на Хеду, то на возлюбленную. — В чем дело? — спросила Аня. — Азгеда предложила сделку, — ответил Некрос. — И я намерен отказать, — твердо заявил Лорнет. — То, что они предлагают – просто безумие. Я не отдам земли ради того, чтобы убежать, поджав хвост, как когда-то сделала Нимерия. Мы будем бороться до конца! — мужчина надел эполеты и достал меч из ножен. — Я сам убью эту тварь.       Произнести ничего не успели, в следующую секунду в зал ворвались люди ледяной армии. Все происходило слишком быстро, требовались неимоверные усилия, чтобы выстоять в битве. Крик со спины отвлек Генерала, позволяя азгедцам схватить ее, тем самым обезвреживая. — Кого ты спасешь, Генерал?! — задал вопрос высокий мужчина, назвавший себя главным. — Своего любимого муженька или Командующего?! — он склонился к лицу напуганной девушки и мерзко улыбнулся. — Аня, перестань. Ты – воин, воины не плачут, — друг похлопал женщину по сгорбленной спине, заставляя распрямиться. — Я не могу, Кро, я просто не могу, — вытирая рукавом слезы, шептала наставница. — Каждый раз, словно ножом по сердцу. — Прошло много времени, тебе пора пережить это, — холодно произнес Кронос. — Я стараюсь. — Нет, не стараешься. Ты закрываешься, запирая эту боль в сердце вместо того, чтобы позволить себе жить дальше, снова полюбить, — нравоучительным тоном объяснял воин. — Как просто ты об этом говоришь... — Да не просто я об этом говорю! — вспылил мужчина, вскидывая руки к небу. — Я знаю, как сложно пережить смерть любимого! У меня тоже умирали близкие люди, но я живу, а не существую. У меня есть замечательная жена и дети, я не закрываюсь от мира, напротив, открываю душу всему новому. И тебе стоит попробовать. И прекрати переносить свою судьбу на эту девчонку, — он указал на Лексу, показывающую Костии легкие приемы защиты. — Она – не ты. Возможно, ее ждет долгая счастливая жизнь с этой девочкой. А может быть, и нет. Но это не повод запрещать ей что-то, чего ты сама постигнуть уже не способна.       Аню не на шутку разозлили эти слова. Да как он вообще смеет сравнивать свою судьбу с судьбой Генерала, пусть и бывшего? Как у него язык на это вообще поворачивается? Она была зла. Кронос ничего не знал о найтблидах, их жизни и дальнейшем предназначении. Как смеет он давать советы тому, о ком ни черта не знает? — Ты все сказал? — злобно прошипела женщина, поднимаясь с земли. — Аня, да что же ты за упрямица! — Крон вторил движениям подруги. — А теперь проваливай! Не хочу тебя видеть! Ты даже представить не можешь, что ждет этих детей... — Многие из них уже не дети, Аня, — спокойно произнес Кронос. — И ты не решаешь их судьбы, — с этими словами мужчина развернулся к женщине спиной и пошел прочь.       Аня же вновь обратила взор на парочку. Эмоции стали затихать, возвращая разум на первое место. Редкий случай, когда женщина отдавалась подобному душевному порыву. Обычно она просто глушила все чувства, считая их слабостью. Внимание привлек восторженный смех внизу. Луна в очередной раз притащила какое-то зверье, на что ментор лишь покачала головой. По мнению что Хеды, что Титуса, что Ани, Луна была безнадежна, а вот Лекса нет. Женщина не всегда так оберегала Лексу. Поначалу девчонка ее раздражала, как и большинство людей, потом воительница ее просто не замечала, даже не пытаясь разглядеть в ней потенциал, а затем случился показательный поединок. Вот после того остервенелого боя Аня ее наконец-то оценила. Огромные возможности заложены в девушке с зеленоглазым пронзительным взглядом. Сила не только физическая, но и душевная. Лексу было сложно сломать, даже когда Аня целенаправленно втаптывала ученицу в грязь, адепт все равно поднималась на ноги и шла дальше. Умная, быстро схватывает, красноречивостью еще не обладает, но возможно лишь потому, что робеет говорить при Командующей. Хорошо справляется с оружием, анализирует противника прежде, чем нанести удар.       Все бы хорошо в этой девочке, все, кроме одного. Аня привычным жестом устало потерла переносицу. Угораздило же найтблиду влюбиться. Ментор прекрасно видела, насколько уязвимой становится ее воспитанница. Стоит только Костии появиться где-то неподалеку, и Лекса тут же упускает из виду все вокруг. Лишь на секунду, но эта секунда может стоить жизни. Об этом адепт, конечно же, не задумывается. Аня с упорством вкладывает в нее основные правила, открывает слабости, которые могут пойти во вред. И если с большей частью правил Александрина справляется, одно самое сильное чувство может ее погубить. Ментор последний раз взглянула на резвящихся подростков, после чего направилась в лес. — Я покажу этой девице, чего может стоить ее любовь, — практически беззвучно проговорила Аня, удаляясь от пункта наблюдения.