Лезвие-жизнь

      Мадара молча разглядывал свою последнюю головную боль. Та и не подозревала, что за ней наблюдают, занимаясь в данный момент перевязкой. Похоже, ей было совершенно неудобно самостоятельно перетягивать бинтами раненое плечо. Повязка была неаккуратная, огромная и наверняка болталась, но ирьенинов кроме Сакуры и Цунаде куноичи к себе не подпускала совсем. Для пленной она вела себя слишком агрессивно и упрямо. Мадару её наличие в тюремной камере жутко раздражало, но и убить пленницу пока он не мог. Да и вообще уже не мог — не за что. Свои нынешние раны пленница заработала, задурив голову молодому охраннику и попытавшись удрать. Почти успешно, кстати. Отловили только за главной стеной и лишь из-за сильной потери крови. Впрочем, даже тогда упрямица дала неравный и отчаянный бой. Это вызывало тень уважения. Хаширама всё же смог передать часть своей силы воли дальше.        Ни Цунаде, ни Сакуре больше не было позволено лечить куноичи. Может, это немного охладит её жажду свободы и разрушений. Ничего, скоро прибудет Обито, и он передаст девчонку ему — пусть поразвлекают друг друга. И нужно сделать так, чтобы этот «подарочек» ни в коем случае не вернулся на его плечи. У него сейчас более чем хватает забот.        Куноичи затянула зубами последний узел и обессиленно откинулась назад, стукнувшись затылком о стену, вяло матюгнулась. Мадара прикрыл глазок и, немного подождав, открыл сложный замок. Только что измотанная и измученная, куноичи мгновенно подобралась, покрылась ледяной броней равнодушия и презрения. Ни за что не скажешь, что только-только скрипела зубами и исходила ледяным потом, с ругательствами отдирая от ран присохшую ткань повязок. Она с каменным выражением лица набросила на плечи казённое одеяло, запахнулась, пряча полуободранную майку и уродскую перевязку. Дура. Давно могла пойти на контакт и воспользоваться услугами медика.       — Ты их хоть стираешь? — Мадара поворошил ногой кучку окровавленного тряпья. Куноичи не дрогнула, нагло ухмыльнулась, уставилась прямо в глаза, ничуть не боясь. Напрашиваясь...       — Какая тебе разница, Мадара… сама? Сдохну — у тебя будет гораздо меньше проблем.        Это её «сама» содержало намного больше приторного яда, чем он сам мог вложить в это же слово. Он пожал плечами, оглядел куноичи пристально, нарочито брезгливо. Помолчал, надеясь что занервничает.       — Завтра возвращается Обито. Я отдам тебя на его попечение.       На миг сквозь маску вселенского презрения прорвалось облегчение и застарелая боль. Куноичи прикрыла веко и снова растянула бескровные губы в кривой, горькой усмешке. Взгляд Мадары зацепился за родинку чуть ниже их и никак не хотел отцепляться. Эта тёмная крохотная точка была почти гипнотична. Наконец он заставил себя перевести взгляд. Куноичи неловко отбросила влажные и слипшиеся волосы со лба, открыла правый глаз и нервно поправила чуть сползшую повязку на левом. Сказала хрипловато и почти радостно:       — Значит завтра всё наконец решится. Это хорошо.        Мадара почувствовал облегчение. Пока что заключённая воевать не станет, а у него уже зародилась идея, как и о чем договориться, чтобы не бунтовала совсем. Куноичи была нужна ему здоровой и послушной. Он кивнул и добавил:       — К тебе придет Кабуто и подлечит. Также тебе принесут нормальную одежду и дадут воспользоваться душем. Приведи себя в порядок. Это не обсуждается — завтра Обито должен увидеть достойную куноичи, а не огрызок человека.       — Лечение стрессом? — Лицо её осталось невыразительным, зато глаз выражал сомнения в результативности такого хода. — Ему будет похер. С тем же успехом ты можешь просто вручить ему мой труп, чтобы было что попинать.       — Так ты затем нарываешься? Неужто боишься встречи?        Это заинтересовало его. Наверняка, она и в самом деле опасается видеться с бывшим другом. Почему именно? Не хочет раскапывать прошлое? Побаивается стычек? Впрочем, ответ оказался другим и не менее интересным, даже намного понятнее и ближе, чем ожидалось.       — Пф! Глупость сказал, хокаге… с-сама. Я же должна чувствовать себя живой. Вечное сопротивление ничуть не хуже твоих вечных сражений. Слишком уж долго дожидалась, почти протухла.       — Ну уж прости, моему ученику досталось круче чем тебе, да ещё и транспортировать его было нельзя, — нехотя сказал он и почти разозлился оттого, что это казалось оправданиями. Не казалось — было.       — Напомнить чья это вина? — Немедленно вцепилась в слабину вредная девчонка. На миг во взгляде метнулся страх — когда Мадара не сдержал КИ, но тут же сменился стальной уверенностью, почти маниакальным блеском.       — Не зли меня. — Мадара тона не поменял, говорил так же холодно и равнодушно. Показывать, что этот укол царапнул слишком больно, он не собирался. — Я ведь могу обеспечить тебе развлечение на пару-тройку часов.       — Учиха… — скривилась собеседница так, будто зеленый лимон раскусила. Бледность медленно отступала, у бровей и губ залегли упрямые складки. — Цукуеми тебе ничего не даст, кроме сраного чувства превосходства. Ну, валяй, шестой Хокаге. Утвердись.       — Не тот противник. Но и не побрезгую, если понадобится. — уже полностью спокойно ответил он, расслабляясь и опираясь о стену спиной. Руки почти непроизвольно сплелись на груди.       Она подумала немного, затем выпростала из одеяла руку, скрутила пальцы в неприличном жесте. Учиха Мадара церемониться не стал — сжал почти до хруста горячее запястье и пристально взглянул в бледное, злое лицо. Да — куноичи взбешена до предела. Пусть злится сейчас, пока ещё можно.       — Я предупредил. Завтра я хочу видеть полноценную куноичи. Это всё.        Покинув камеру, Мадара сразу же поднялся наверх, расписался в поданном дежурным журнале. Уже в дверях его догнал неуверенный вопрос:       — Хокаге-сама, что вы планируете с ней сделать?       — Дружили? — холодно осведомился Мадара.       — Да, он… она, то есть, не раз мою шкуру из дерьма вытаскивала. Блин, нехуево развела, до сих пор не верится.       — Так не только тебя. — Учиха призадумался, а затем вернулся к столу и сел на стул для посетителей. — А что ещё ты можешь о ней рассказать?       — Да немного, честно говоря… Но человек верный, правильный… правильная. Пиздец запутался! Простите, Хокаге-сама.       — Мелочи! — отмахнулся Мадара Учиха. Он и сам иногда любил приправить речь солёными словцами. Немного времени, чтобы послушать у него было. Одно дело личное дело с сухими выжимками и пометками: «перед прочтением сжечь» и совсем другое — личные впечатления знающего человека.        Впрочем, действительно, много этот шиноби не сообщил, зато дал наводку на того, кто может рассказать больше и знает куноичи намного лучше. Спохватившись, Мадара отдал запоздалое распоряжение о душе, одежде и визите ирьенина. Уже шагая по направлению к госпиталю, Хокаге обмозговывал вырисовывающееся решение и невольно вспоминал события, приведшие его в такую задницу.       Виной всему была знаменитая Учиховская паранойя. И так сложилось, что джинчурики Джууби стал не сам Мадара, а заботливо выращенный в лаборатории, практически идентичный клон. Обладающий чакрой и частичной памятью самого Мадары, его же амбициями и привычками. Собственно, даже силой ненамного отстающий. Распечатать его и замениться было делом нехитрым, даже Зецу ничего не понял, хоть о клоне знал. Просто считал, что тот нужен для другого. Куда проблематичнее прошла передача глаз и серия мощнейших гендзюцу для скрытия процесса ото всех. Но оно того стоило. Клон практически мгновенно понял всё и включился в игру, считая, что оригинал погиб, а он должен продолжить дело. Хвала Ками, что хоть паранойя ему не передалась в полной мере.        Однако этот клон оказался почти убыточным ходом. Несмотря на всю силу и переданный риннеган он проиграл. Почти сразу же, успев лишь наболтать ерунды и вновь собрать Джууби. Хотя, надо признать... Подлости от Зецу Мадара не ожидал, и это его до сих пор невероятно злило. Пожалуй, больше, чем вся Коноха вместе взятая.       А то, что произошло после убийства клона, настолько взбесило тогда, что он, не сомневаясь, ввязался в бой и, разумеется, переломил его в нужную сторону. Больше всего было жаль риннегана, погибшего вместе с подделкой. До сих пор Мадара сожалел, что не успел забрать додзюцу вовремя. Хотя, он не сомневался, что сможет пробудить его ещё раз. Когда-нибудь.       Потом, когда главная битва окончилась, начался театр абсурда, как всегда возглавляемый Хаширамой. Пока джинчурики Кьюби и Саске Учиха разносили вдребезги памятный водопад, Мадара получил полное соплей признание в том, что по нему скучали, потом, при целой куче пришедшего в себя народа — совершенно ненужное оправдание всем его действиям. И в довершение огорошили уверенным заявлением, что теперь-то Мадара просто обязан стать следующим Хокаге. И, биджуу, подери, это наверняка было сделано специально! Он даже не успел толком возмутиться, как внучка Хаши с колкой усмешечкой впихнула ему в руки измятую и замызганную, непонятно как уцелевшую шляпу и шустро смылась, громко призывая всех дееспособных ирьенинов. Мадара хотел было швырнуть под ноги злосчастный атрибут власти, втоптать в грязь и немедленно выжечь всё вокруг катоном. Но удержался. Не из уважения — из-за мерзкой усталости и опустошенности. Душевной и физической. Обвел притихших и настороженных людей тяжёлым взглядом и водрузил шляпу на голову. Хаши лучезарно улыбнулся, первые хлопья пепла стали облетать с лица и плеч.       — Я бы остался, помог, но уже не могу. — Виновато пожал Первый плечами. — Но ты же помнишь, о чем мы мечтали, так что справишься.       От этого стало немного легче. Ненадолго, потому что следом накатило очень редкое и самое ненавидимое Мадарой чувство — вины. Слабое и донельзя мерзкое.        Тобирама только фыркнул, смерил Мадару презрительным, гневным взглядом и сложил на груди руки.       — Я бы хорошенько поспорил с решением брата, но раз напортачил именно ты — тебе и разгребать! И только посмей не оправдать ожиданий! — также рассыпаясь, процедил Второй. Пренебрежительно и мерзко, как и при жизни. Мадара болезненно поморщился, хотел было ответить что-то ядовитое и всё же смолчал. Не место, да и мертвецам уже начхать на любые колкости.        Кажется, Третий тоже хотел что-то сказать, но предпочел промолчать, как и Четвёртый. Впрочем, их Мадара всё равно не стал бы слушать. Они оба просто вежливо, холодно попрощались и отправились следом за Первым и Вторым. Но Ооцуцуки Хагоромо не спешил уходить. Он долго и пристально изучал Мадару, потом легко коснулся двумя пальцами его лба, там где у клона открывался ринне-шаринган. Он поморщился, чувствуя силу Рикудо-сеннина и понимая, что сейчас противопоставить нечего. По спине пробрало холодом, волосы на затылке мерзко зашевелились.       — Пусть будет так, но я исправлю кое-что. Не беспокойся, я не собираюсь тебя контролировать, — очень ровно, уверенно и спокойно уронил мудрец.        Мадара промолчал и прикрыл веки, ощущая как что-то внутри, в душе, растворяется под действием чакры Рикудо-сеннина. Это что-то оказалось похожим на камешек в ботинке: без него стало много легче и спокойнее, а разум словно омыло чистой и прохладной водой. Кусок чужеродной плоти с шелестом ссыпался с груди, оставив чистую кожу. Но способности никуда не делись, лишь ослабли и уснули. Почему-то он это знал.       — Исполни просьбу друга, Шестой Хокаге и постарайся жить, — уходя, наказал Хагоромо. Мадара подтверждающе склонил голову. Придётся, ведь Хаши этого хотел. И, наверное, он сам теперь хотел этого — жить. Не знал ещё как, но точно хотел.        Громких поздравлений или каких-то проявлений эмоций от свидетелей не последовало. Впрочем, Мадара их и не ждал. Измученные люди разбрелись по полю боя, разыскивая тех, кого ещё можно спасти, собираясь кучками и перебрасываясь короткими репликами. Сам Мадара точно так же побрел по испаханной и пропеченной земле, разглядывая окружающее. Однако, всего через пару минут его позвали, как он позже узнал, Кабуто. Он и его учитель торчали чуть в отдалении, куда основная масса спасателей ещё не добралась. Мадара не стал возмущаться, а просто подошел ближе.       — А с ними что делать? — с лёгким интересом спросил у него медик и ткнул пальцем в сторону и вниз. Мадара перевёл взгляд, раздражённо поджал губы. Этого ещё не хватало!        В небольшом углублении, в луже крови, почти что вплотную, лежали его незадачливый ученик и Коноховский генерал. Тот самый, глаз которого он планировал использовать потом, и который клон так и не достал. Оба изранены и едва дышат, оба практически мертвы. Но…       — Чуть-чуть подлечить, так чтобы живы остались. Что-то решать буду позже, когда поговорю. Если вытянуть удастся. — медленно протянул он, прикидывая варианты.        В этом у него имелись сомнения. Джинчурики лишенный биджуу — погибает. Пока только одному Узумаки Наруто удалось опровергнуть эту аксиому. Джонин Листа ещё, может, и выкарабкается, а вот ученик вряд ли. Но оба сейчас на грани смерти, джонин тоже может в любой момент уйти.       — С-замечательно, — Саннин сверкнул янтарными глазами, мерзко облизнулся. — Вас поздравить, Хокаге-сама?        Удивленный присвист и неуместный, оглушительный хохот Кабуто прервал его матерную тираду о мечтательных долбоёбах, норовящих спихнуть ответственность с родни на самых неподходящих для этого людей. Мадара раздраженно развернулся, чтобы заткнуть умника и спустя пару секунд заржал и сам. Ему вторил клокочущий, неприятный смех Орочимару.       — Вот это сюрприз! — отсмеявшись, выдавил он, держась за начавший покалывать бок. — Вот это наёб!       Других слов у него почему-то не оказалось. Наверное потому, что это действительно было смешно. Кабуто, чтобы очистить от грязи весьма страшноватую рану Какаши, стащил с того жилет и разрезал плотную водолазку. На поверку Копирующий ниндзя оказался несомненной Копирующей куноичи. Мадара вдруг почувствовал, что настроение поползло вверх. Больше не хотелось предать всё и всех немедленной казни. Его ученика постоянно обставляла девица! И как обставляла — он помнил все беседы с Обито, пока тот выкарабкивался с того света, помнил его высказывания и жалобы.       — Знаешь, а её подлечи-ка получше. Мне стало любопытно, как она умудрялась столько лет всех обманывать, — проронил Орочимару. — Если Хокаге-сама не против.       — Не против. — Он поскреб подбородок, уничтожая взглядом нескольких оказавшихся неподалеку шиноби. Те стояли столбами и охреневше пялились на происходящее. — Сам бы хотел узнать.        Похоже, секретам Копирующего — конец. Сам Мадара распространяться бы не стал, вот только до хрена людей уже обозрело, сообразило и отправилось трепаться на эту тему. Впрочем, Кабуто уже накрыл её плащом и занялся раной. Даже если и припрутся смотреть, то получат только втык от ирьенина.