Лезвие-жизнь

      Так, за левыми мыслями Мадара добрался до госпиталя и ввалился в кабинет заместителя главы медиков Якуши Кабуто. Приперся бы к главе, но та пару дней назад взяла отпуск — "полечить нервы и малость расслабиться." Он охотно поверил в необходимость отпуска, глядя на груду щеп, оставшихся от двери и парочку выбоин в бетонной стене. В принципе, Мадара легко мог бы её окоротить, но зачем, если всё это время Цунаде действительно пахала на износ, как, впрочем, и все медики. Слишком много раненых привезли с поля боя. И, если совсем недавно лично он просто добил бы, то сейчас, как ответственный, он был заинтересован в скорейшем и качественном восстановлении мощи гакурезато.        Кабуто оторвался от каких-то жутко важных бумажек, которые нещадно и злобно черкал, укоризненно покачал головой. Мадара прекрасно знал, что выглядит не лучшим образом: мало сна, жратва из ближайшей забегаловки, огромная куча раздражающих документов и заказов, психованные Анбу, нередко ведущие себя как девицы на выданье, долбанутые главы кланов, ведущие вечные интриги и ко всему постоянная настороженность. Конечно же это всё накладывало отпечаток. А ещё послы других гакуре, за которыми только глаз да глаз.       — Мадара-сама, полагаю, вам следует отдохнуть и провести сеанс укрепляющей терапии. — укоризненно заявил Кабуто, откладывая папки и выжидательно смотря в лицо. Не в глаза — боялся.       — Не сегодня. — Мадара вяло отмахнулся. Не говорить же, что лучшая терапия — хорошая драка. Этот точно ничем не поможет в этом деле.       — Тогда, чем могу помочь? Кабуто встал, размял пальцы, плечи, довольно вздохнул, глядя в окно. Госпитальный парк был несколько оживлен — сейчас там прогуливались несколько пациентов в сопровождении ирьенинов и нескольких нинкенов. Пока они вели себя спокойно, но почему-то Мадара не сомневался, что кто-то начнёт выпендриваться — Инузука не умеют быть тихими долго. Молчание затянулось и он поспешил его прервать.       — Опять Хатаке Какаши. Довольно серьёзное ранение и, кажется, хороший такой жар. Завтра она нужна в нормальном состоянии, настолько, насколько сможешь сделать.       — Понял, — хитро блеснул стёклами очков ирьенин. — Правда не обещаю полного выздоровления. Если жар, то затянули с лечением, а такие случаи всегда тяжелее. Тем более, что она только недавно проходила лечение, организм может и забастовать. Учитывая печать и общую истощенность... Мда!..       — Да она просто не давала себя лечить. Но тебя пустит, альтернатив у нее нет. И "другого" выхода тоже. — фыркнул Мадара. Он уже нашёл хороший вариант решения вопроса и был уверен — куноичи согласится. Не может не согласиться.       — Вы, Мадара-сама, тоже не затягивайте с обследованием или, хотя бы, на источники сходите, — посоветовал Кабуто, укладывая в очередную папку стопку документов. — Вы толковый Хокаге и если загоните себя, лучше никому не станет.       — Ой-ли? — Мадара сложил руки на груди и в упор посмотрел на собеседника. — То и дело можно услышать разговоры о "нукенинах, наводнивших Коноху". Эти разговоры даже не скрываются.       — А ещё можно услышать, что новый Хокаге крут и непременно возродит величие деревни. — без особого смущения заявил медик. На этот раз он смотрел в глаза. —Также я слышал о том, что некоторых недовольных высмеивают собственные сослуживцы. Впрочем, всё это мелкие, не стоящие ничего слухи. Я прекрасно вижу, что вы работаете. Между прочим, одна из второстепенных причин, по которой я ушел к Орочимару-сама, как раз бездействие и инертность тогдашних властей. Не повторяйте ошибок Хирузена-доно.       — Я чую, своих будет полно. Начинаю понимать Хашираму. Не боишься, что будет хуже? — широко улыбнулся Мадара. Кабуто лишь отрицательно качнул головой, ничего не сказав. По всей видимости, он свой запас откровенности исчерпал. На год вперёд.        Он вместе с Кабуто вышел из кабинета и, попрощавшись, пошёл прочь. Кабуто за спиной негромко кашлянул, звякнул ключами, закрывая дверь. Уже заворачивая за поворот коридора, Мадара услышал вдогонку почти приказное:       — Отдых, Хокаге-сама. Непременно!        Какой там... Следующие сутки обернулись бешеной круговертью и нервотрепкой. Как всё последнее время. Как бы то ни было, раз уж он взял треклятый пост, нужно работать. И Мадара работал, скрипя зубами от бешенства, разгребал письма и договоры с другими Каге: старыми и совсем новыми, собственноручно подписанными, строил штаб и Анбу, подписывал приказы, разбирал горы заказов высшей категории — те, что не поручишь секретарям. И всего было мало. Мало людей, мало времени, мало денег на снаряжение и медикаменты. Мало сна и терпения. Нынешние шиноби откровенно бесили, бюрократы — тоже. Бесили Каге и он отчаянно жалел, что Наруто тогда остановил Саске. Парочку можно было прибить.        Около полудня следующего дня он ещё раз заглянул в тюрьму. Хатаке Какаши, подлеченная, в новом кимоно, как-то уж слишком флегматично и быстро согласилась на предложение Мадары и даже не бросила пары-тройки едких фраз. Впрочем, его удивление развеял Кабуто, пришедший в самом конце их разговора, когда всё было обговорено и подписано.       — Не страшно, просто лёгкий транквилизирующий эффект от обезболивающих и противовоспалительных, — догадливо сообщил ирьенин, запуская шосен и склонившись над спиной куноичи. — Совсем всё убрать не получилось, там и кости, и мышцы сильно повреждены, травмирован крупный сосуд, да общее состояние пациентки диктует свои правила, потому убирать всё буду поэтапно. Но рассудок в норме, она соображает, просто не так быстро, как обычно.       — С неё нужно будет снять сдерживающие печати, — Мадара и не думал уходить, наблюдал за работой ирьенина и прикидывал, не прогадал ли он, составляя договор с собственным генералом. Нет, пожалуй. Пользы однозначно больше.       — Снимем, раз надо, — задумчиво согласился Кабуто. — Но это немного позже и постепенно, иначе можем получить инвалида. Слышала?       — Угу, — приглушенно и равнодушно ответила куноичи. Наверняка и она сейчас думала о том же.       — Насколько это позже? В планы входило как можно скорейшее восстановление Какаши Хатаке. Мадара отчаянно не нравился Раикаге, отчаянно не нравились виляния старого Ооноки. Могут, могут ударить, если решат, что достаточно сильны. Нужны козыри, и эта упрямая куноичи была одним из них. Ещё двое проходили лечение у Цунаде и Сакуры, а Орочимару работал над восстановлением их рук.       — Нужно, чтобы выздоровела полностью. А постепенно, чтобы кейракуккей не повредить. Опустошённые каналы со временем сужаются. И возвращение всего объема чакры может сильно навредить. Будь пациентка слабее, это было бы возможно. — раздражающе и поучительно нудил Кабуто. Опять ждать! Вот дрянь-дело.       — Ясно. — Мадара потёр подбородок, выругался, обнаружив, что опять забыл побриться и теперь похож на черт те что. — Сообщишь, когда решишь, что пора.       Обито объявился спустя ещё пару часов. Пришел прямо с дороги, пыльный и уставший. Отросшие волосы у корней чёрные, кончики грязно-серые, в глазах пустота и мерзкая стынь. Тоже козырь, хоть и редкостный дубина. Вопрос перемещений закрыт. Мадара потёр поднывавшие виски и отложил бумажки, разглядывая ученика внимательнее. Что скис — не страшно, сейчас вылечим, а как остальное?       — Ну наконец-то. Садись, рассказывай. — почти добродушно приказал он ученику. Да, наверное всё-таки рад. Пусть ученик дуболом и простак, но свой.       — Да рассказывать особо нечего. — Обито вымученно улыбнулся, сел напротив и залез рукой в волосы на виске. Мадара усмехнулся, приметив, что старая привычка ученика копаться в волосах никуда не делась. — Нормально добрался, с караваном. Ирьенины запретили пока долго и всерьёз пользоваться чакрой, да рука плохо работает. Пришлось на время стать простым смертным. Но через пару недель буду уже полностью в строю. Да и если немного — уже можно.       — Не боишься реакции людей? — он не хотел спрашивать так резко, но ученик славно не заметил раздражения. Время. Опять всё упирается во время, которого, возможно, нет.       — Опасаюсь. — Обито вяло пожал плечами, опустил голову. — Но надо же хоть что-то делать. Исправлять. Другой дороги я пока не вижу.       — Что ж, для тебя уже есть работа. Думаю справишься. Я назначу тебя наблюдателем и куратором Хатаке Какаши. — сообщил Мадара и резко встал, сбросив на пол тушечницу. Та покатилась, пятная ковер замысловатой вязью черных, густых капель. Обито вскинулся не менее резко, неверяще уставился огромными, почти испуганными глазами. Отвратительно! И это его ученик? Придется учить снова и как можно скорее.       — Что?! Он выжил? Но как?!       — Обычно, вылечили. — Мадара не стал разоблачать заблуждения родственничка, почему-то очень захотелось увидеть его выражение лица, когда тот увидит истинное лицо давнего друга. Это будет... интересно. — Вот ты выжил чудом, благодаря регенерации от клеток Сенджу и помощи очень хорошего ирьенина, даже двух. Твою кейракуккей считай с нуля сделали. И советую не убивать, хоть и хочется, знаю.       — Если так подумать, то у него больше шансов. — угрюмо проворчал Обито, снова сникая. — Я и котенка сейчас не поймаю, не то что убить кого-то. Тем более, Какаши.       — У Какаши блок очага, только-только залеченное серьёзное ранение и состояние похуже твоего, — счёл нужным пояснить Мадара.       — С чего такое-то? — заинтересовался Обито.       — Неблагонадежность. Хатаке Какаши считает, что я на месте Хокаге не смотрюсь. Кстати, отчасти я и сам с этим согласен. Пойдем, заберем твой "подарочек" из тюрьмы и устроим вас на жильё.       — А...       — Попытка покушения на монумент Хокаге. На шестое по счету лицо... Драка с Анбу в самой деревне. — с удовольствием принялся перечислять он. Вытягивающееся лицо Обито того стоило. Видимо, тот ещё питал какие-то иллюзии по поводу Какаши. — Сквер у резиденции и ограду в этом месте разнесли полностью и чуть больше. Гражданские не пострадали только чудом. Пошли, у меня не так много времени.       — Так может, я сам? — Обито помотал головой, стряхивая офигение.       — В тюрьму тебя одного не пустят. И Хатаке без моей подписи не отпустят. — Вот насмешливых ноток Мадара не собирался допускать, но они сами прорвались, пусть и тенью. Впрочем, Обито не обратил на них никакого внимания. Привык ещё тогда, когда он был его единственным собеседником и учителем. И всё же не проехаться и по себе было выше сил Мадары. — К тому же... Я уже озверел от грёбанной макулатуры! Если так пойдет дальше, я спалю ненароком свой кабинет!        На улицах обоих Учих сопровождали настороженные, часто недоброжелательные взгляды. Впрочем, находились и те, кто вполне дружелюбно здоровался. Обито с каждым шагом всё мрачнел, Мадара же вполне спокойно отнесся ко всему этому. Он давно привык. И, как ни странно, даже начал испытывать тень привязанности, ещё слабые и тонкие ниточки связей с этим местом и немногими людьми, которые умели общаться с ним без страха и угодливости.        Тогда, раньше, он не верил в возможность того, что Обито выживет, но усилия Кабуто, Цунаде и небольшая помощь Орочимару совершили чудо. Мадаре даже удалось переговорить с ним до отправки в Коноху. Ученик был крайне подавлен и апатичен, даже не испытывал ненависти к своему учителю, хоть и знал о его роли в гибели своей сокомандницы. Но вяло согласился, что надо восстанавливать разрушенное. Мадара считал, что Обито, выздоровев, просто уйдет и запрячется поглубже, возможно попытается мстить, но что-то, видимо, зацепило его, или Обито просто было нужно следовать хоть куда-то и, он по привычке решил продолжить следовать воле учителя. На самом деле, сообщение о том, что ученик здоров и готов прибыть, удивило Мадару. И обрадовало. В самом деле обрадовало.        Дежурный слегка удивился, когда Хокаге, зайдя, заговорщицки приложил к губам палец, равно как и маньячному блеску в его глазах, но почти сразу же понял, стоило Обито перешагнуть порог.       — Мы забираем Какаши Хатаке.       — По какой форме? — губы шиноби плотно сжались, не давая воли улыбке, а глаза весело заблестели.       — Снятие обвинения.       — Минуту. — Дежурный зарылся в ящик стола, достал один из бланков и пододвинул Мадаре журнал. Он расписался, сунул ручку Обито. Тот недоуменно моргнул, потом вывел корявоватую подпись. Хокаге принял от охранника бланк, внимательно прочитал и тоже подписал, внеся в подпись каплю чакры. Охранник добавил свою подпись и облегченно улыбнулся, хотел что-то сказать, но передумал.       — Какаши там же?       — Да. Кабуто просил передать, что дал на всякий случай тот состав.        Вниз и по коридору, ярко освещённому, мимо пустых камер. Хатаке Какаши в седьмой по счёту. Мадара отпер и толкнул дверь, зашёл и тут же поймал внимательный и почти сосредоточенный взгляд. Всё верно, она готова к любому обороту и собирается, если что, дорого продать свою жизнь.       Позади поперхнулся и выдал странное сиплое мычание Обито. Мадара поспешил повернуться и насладиться непередаваемым, обиженно-шокированным выражением лица ученика. Отпавшая челюсть, вытаращенный активированный шаринган. Какаши, кажется, тоже оценила, запоздало грохнула хохотом вслед за Мадарой.       — Это что, грёбаное гендзюцу? — Обито подозрительно разглядывал Какаши Хатаке, его самого. Кулаки ученика сжимались и разжимались, покраснел, весь на взводе. Ещё чуть и полыхнет. Куда и делась вся апатия?       — Никакого гендзюцу. — пояснил Мадара, улыбаясь. — Это в самом деле Хатаке Какаши.       — Это было... неожиданно... Но как?! И что... — еле выдавил Обито, всё ещё красный и злой.       — Вы и это умудрились в цирк превратить, хокаге-сама-удолбок-грёбаный. Ну, что ли, здравствуй, Обито. — Неприязненно и сухо, язвительно, кривая улыбка ну никак не может означать радость. Учитывая их последнюю встречу — оправдано. Что ж, договор оказался как нельзя кстати.       — П-привет, Какаши... — Обито ошалело пялился на неё но, похоже, не видел ничего, кроме женского кимоно, подчеркивающего, что фигура у Какаши всё же есть и никак не мужская. Ему, похоже, даже на её тон наплевать.       — Обито временно станет твоим наблюдающим,— пояснил Мадара с видом кота, что горшок сметаны улопал и не попался. — Потому что вам придется как-то смириться с существованием друг друга и лучше начинать сейчас. А ещё потому, что вы оба не в лучшей форме и ваши разборки не вызовут глобальных разрушений.        Какаши усмехнулась и ехидно, недобро прищурилась. Подумав, огрызнулась.       — Ну какие разрушения? Я умею и по-тихому убить. Но пока не стану, послушаю, что он скажет, как безмозглость оправдывать станет.       — Да ты!.. Дрянь! Сам!.. Сама!.. Идиотка!       — Может, мне просто закрыть вас тут и оставить? Как только один из вас умрет, у меня станет намного меньше головной боли, — хмыкнул Мадара, готовясь к занимательной перебранке. Ругаться Какаши могла, а если припомнить последние беседы, то и умела. Однако та приугасла, по всей видимости, не собираясь его развлекать. Жаль.       — Это не в моих интересах, — ядовито улыбнулась куноичи. — Чем больше у вас проблем, тем счастливее я, хокаге-са-ама.       — Привыкай, — едко посоветовал Мадара. — это она ещё довольно вежливо. А как было чудесно, пока в больничке отдыхала — тихенькая, бледненькая...        Обито недоумённо моргнул. Такой Мадара для него явно был внове. Как и такой, такая Какаши. Тот Мадара был жёстким и гордым, а любой рискнувший перечить быстро бы стал горсткой пепла.       — Не стоит задерживаться. Ты готова?       Какаши насмешливо фыркнула, зыркнула так мрачно и остро, что будь взгляд материален, они оба уже истекали бы кровью.       — Остатки своей формы я ещё несколько дней назад пустила на тряпки, великолепно-невъебенный-сама. Тут моего ничего нет.       Мадара небрежно пожал плечами.       — Охотно соглашусь с тем, что я невъебенен. Это все остальные каге могут подтвердить и почти все шиноби мира.       — Как ты смеешь! — отмер Обито. — Мадара-сама сильнейший Каге за всю историю деревень!       — Того, что он мудак это не отменяет! И ты тоже, кстати, мудак. Ещё мудачистее этого... сильнейшего. — Куноичи спокойно прошла в дверь мимо злого и ошарашенного Обито.       — Какаши Хатаке, может оздоровительный сеанс цукуеми? Или парочку выговоров в личное дело?       — Недавно был, спасибо! — очень неприятным тоном ответила Копирующая. — А твой выговор для меня значения не имеет.       Дом Обито достался из старых, чудом переживших нападение Пейна, в старом квартале Учиха. Тогда в нём людей не было и разрушения оказались минимальны. По дороге он ловил взгляды: оценивающие, тяжёлые, иногда откровенно ненавидящие. На Какаши и Мадару тоже пялились, но не так. Мадара игнорировал фальшиво-восхищённые девичьи, насторожённые, злые мужские, а Какаши, кажется, снова тихо бесилась. На неё смотрели с недоверчивым изумлением и жгучим любопытством. Встречались и глаза загорающиеся тёплой радостью. Один из встречных, шиноби в бандане и с закушенным во рту сенбоном лихо отсалютовал Какаши, лишь чуть склонившись перед Хокаге. Другой, всклокоченный и, похоже, невыспавшийся после бурной ночки, наскочил на куноичи буром, тряс ей руку, заглядывал в лицо и улыбался так, будто в казино выиграл. Хотя может и выиграл, пари. До сих пор о Копии достоверных сведений не было и слухи бродили самые дикие. Об этом Обито расскажут позже, а пока он просто наблюдал.       — Ты же с нами теперь? Ахуеть! Так это правда! Ну, как-нибудь расскажешь как тебе это удавалось!       — Котетсу, ты в своем репертуаре. Иллюзии и накладки в нужных местах, мозги — вот весь секрет, — как-то вяло ответила она.       Мадара казался безразличным, но Обито догадывался, что его веселит реакция окружающих. Сам Обито раздражался всё сильнее. Хатаке Какаши радовались, её любили и ждали, хоть он... она всегда была холодной и закрытой.        Ещё один ураган энтузиазма и радости налетел на них почти у самого квартала Учиха. Невысокая, темноволосая куноичи в бежевом пальто, с высоким, пушистым хвостом и коротюсеньких шортах. В руках коробка с данго. Эту женщину Обито помнил: её Кабуто прихватил для каких-то своих целей. Вроде бы ученица Орочимару. Выжила, ну надо же!       — Митараши,— что-то вроде насмешки проскользнуло в голосе Мадары. — Если я не ошибаюсь, ты должна быть на больничной койке.       — Там ужасно скучно. — Пожала плечами та, оглядывая Обито с лёгкой тенью интереса. Тот удивлённо разглядывал её. От таких взглядов он давно отвык. — Они не разрешают играть в карты, пить саке и даже данго, представляете?!       — Какие сволочи! — ухмыльнулся Мадара. — Кстати, Анко, а здесь вся Коноха, или кто-то умудрился прощёлкать?       — Ну-у-у... — Митараши подирижировала в воздухе палочкой с данго, выуженной из коробки, прищурилась. — Я не пересчитывала, но приблизительно — вся. Какаши, вредина, у меня моральная травма и ты обязана её компенсировать! Выпивку поставишь за то что дурила меня столько лет!       — Э, нет. — Какаши прищурила дежурную глаз-улыбку. — Мы проставимся друг другу. Ты не раз ставила меня на грань раскрытия.       — Заметано. Данго хочешь? Не хочешь? Ладно, держи ты.       Обито в руки сунули коробку, а сама Митараши ловко испарилась. Какаши грустно усмехнулась, словно сникнув с исчезновением подруги.       — Ты вроде любил сладкое. Вот и побалуешься.       — Не отравлено, не бойся. — Мадара с легкой насмешкой покосился на него и Обито снова почувствовал, как пульсирует и дёргается веко. Это всё казалось странным, диким, чужим. Он здесь лишний. Зря вернулся. Но всё же ему удалось справится с этим ощущением, пусть и не сразу. Он взглянул на крыши, где мелькали смазанные тени, на полупустую улицу с рядом молодых деревьев и шумно вздохнул. Отпустило.       — Она странная, — наконец выдавил он что-то похожее на причину заминки. Отчасти так и было — эта куноичи действительно странная. Как и Какаши, который... которая совсем не та, что раньше.       — Угу. — согласилась Какаши. — И я ей теперь должна кучу выпивки.       — За что, если не секрет? — поинтересовался Мадара, снимая квартальный барьер. Обито помнил его, помнил, что он сам может туда пройти без проблем. Руки словно замёрзли, но ноги сами несли его вперёд. Отстраненно он слышал странное сопение Какаши, которая шла чуть сбоку и упрямо смотрела только под ноги. Мадара догнал, деловито поинтересовался:       — Ну?       — Эм... Да всё равно же узнаете... — Какаши впервые на памяти Обито смешалась и даже чуть-чуть порозовела. — Анко четыре года подряд упорно пыталась улечься в мою постель. Представляете, как её сейчас стебают?       Обито, а следом Мадара Учиха заржал. Видимо, учитель тоже ярко представил этот процесс. Какаши вроде и не отреагировала, но стала ещё равнодушнее и холоднее, хоть и некуда, вроде.       — Это не смешно. — флегматично обронила Какаши. — У неё это была идея фикс. Знаете, как я изгалялась, подпихивая ей всех своих друзей и смываясь на миссии в обострениях?       — Кажется, она не прочь возродить традицию о друзьях, а? — Мадара действительно повеселел и был совсем не прочь подколоть. По сравнению с настойчивой Митараши, Хиаши Хьюго с требованием отдать с третьего по восьмой полигоны его клану, был сущей мелочью. Ему можно было предъявить причины отказа, а Анко любые аргументы волновали мало. Это он успел понять, когда Митараши преследовала его с требованием о миссии, несмотря на собственное печальное состояние. Пришлось вырубить и отправить назад в госпиталь.       — Понятия не имею. — Какаши опять походила на мокрую тряпку: такая же безвольная и обвисшая. Даже яд, похоже, выдавливает последний. Это немного удивляло — последнее время она пробовала на излом всё, что попадало ей на зуб. Вряд ли она отказалась бы выделить каплю на Митараши.        Обито молчал, сжимая в руках коробку и глядя куда угодно, но не на спутников. Острый приступ ненависти и боли накатил неожиданно и сильно. Он ненавидел Мадару, ненавидел Какаши, всех окружающих. До тошноты, до скалывающейся зубной эмали и перехваченного жёсткой судорогой дыхания. Как, как они смеют жить?! Почему они, а не Рин? Почему умерла она, а не Какаши? И почему ему не удалось сдохнуть первым? Впервые за приличный промежуток времени он ощущал хоть что-то, что разгоняло онемение души. И этого оказалось много. Слишком часто.        У самого дома они встретили красноволосую девчушку в узких очках, что-то яростно втолковывающую юнцу с белыми волосами и яркими фиолетовыми глазами. Юнец громко и обидно ржал, скаля острые зубы и тыкая в девушку пальцем. Та с силой врезала парню по голове книгой, которую до того прижимала к груди. Вместо глухого "бум" послышался плеск, голова юнца разлетелась брызгами, чтобы тут же начать вырастать из плеч. Заметив их, молодежь тут же прекратила перебранку и в один голос поздоровалась, словно ни в чём не бывало.       — Команда Така, Саске временно поселил их тут, — пояснил Мадара. — У меня есть на них планы. Сильные ребята, способные.        Уже в доме Мадара присел в кухне-гостиной на стул и внимательно оглядел обоих.        — Я очень надеюсь, что вы не перегрызётесь немедленно. Какаши Хатаке, если ты помнишь, у нас договор.       — Помню, — откликнулась та с безразличным видом. — Ненападения. И мы уже друг другу всё сказали, что хотели.       — Обито, пошлю на миссии д-ранга если будешь её провоцировать. Самые поганые.       — Я спать, — вяло сообщила Какаши. — А вы можете, что хотите делать, лишь бы не мешали. А лучше — вообще исчезли.       — День ещё.       — Похуй. — Куноичи скрылась за дверью одной из комнат.       — Убери из доступа оружие, — посоветовал Мадара, поднимаясь. — Мало ли. Договор договором, а что в голову может стрельнуть... Тем более, что она под приличной дозой медикаментов. Кабуто говорит — отойдет, но может малость поглючить. Там какой-то новый состав, побочку ещё не сгладили.       — Сбежит наверное.       — Не сбежит. Я уверен в этом. Взбесить тебя попытается, подраться попытается, может быть лёгкой отравы в чашку сыпанет. Так чтобы пронесло или обсыпало.       — На кой мне это счастье?.. — горечь всё равно прорвалась в голос, но Обито это уже волновало мало. Он в упор уставился на Мадару, ожидая ответа. Тот холодно проронил:       — Чтоб расшевелился. Уныл больно, вот пусть Какаши Хатаке тебя и потычет палочкой.       — Я вас ненавижу! — Вырвалось у Обито.       — Знаю. Обустраивайтесь.       Мадара криво усмехнулся и исчез за дверью.       Назад он шел почти с прекрасным настроением. Он сплавил наконец вредную девчонку, немного расшевелил ученика и в кабинете почти нет долбаных бумаг — за сегодня разгребся. Надо бы последовать совету медика и забуриться в онсэн.       Закрыв двери, Обито решил последовать совету и обнаружил, что поздно. Несколько сенбонов из потайных креплений на рукавах пропали. Когда только успела?       Впрочем, это не сильно его взволновало. Куда больше его обозлили выказанные Какаши равнодушие и наглость. И он толком не знал как с ней общаться. О чем общаться и нужно ли это вообще. Промучившись до вечера с этими мыслями, с вспышками злости и приступами апатии, Обито плюнул на всё и отправился спать. Дом был небольшой, спальных комнат всего три, а обстановка его самая минимальная, так что выбор был не самый широкий. Тем более, что одна уже занята. Из запертой комнаты не доносилось ни звука. Сбежала или действительно спит? Да биджу с ней!