Лезвие-жизнь

       Дни, которые раньше не замечались Какаши, вдруг стали ужасно длинными, а ощущения от работающей кейракуккей жгли и провоцировали на хоть самое малое действие. Она беспрестанно себе твердила, что нельзя, что рано, честно медитировала, но все равно: пальцы чуть ли не сами норовили сложиться в какие-либо печати. Но куноичи удавалось удержаться. Она прекрасно помнила и слова Кабуто, и прочитанные свитки, их подтверждающие, и инструкции мастера Итиро. Так рисковать и лишать себя пути шиноби Какаши не собиралась. Так что она прилежно медитировала, гоняла доступные крохи чакры и разминала пальцы, чтобы восстановить их гибкость. Это даже забавляло, словно она снова стала ребёнком. С силовыми упражнениями она пока не торопилась, проводя только базовый разминочный комплекс да отрабатывая меткость. Это она считала важнее голой силы, да и занимало на дольшее время. Перспектива вернуться в ряды шиноби примирила её даже с необходимостью жить под одной крышей с Обито. Тот, впрочем, редко попадался ей на глаза — то ли и в самом деле был по горло загружен, то ли вдруг обрел чувство такта. В последнее верилось слабо. И верно, через пару дней Учиха отчебучил такое, что ей всерьез захотелось взорвать всё к хуям. Себя, долбоёба-Обито, даже Коноху.        Обито подождал пока Хатаке выйдет из ванны и усядется в кресло с книжкой. На этот раз, у неё в руках была какая-то древняя муйня по тактике. Он сел перед креслом на пол, вплотную, скрестив ноги и поймал удивленный и настороженный взгляд куноичи.       — Что-то не так?       — Все не так, — заявил Обито, не отводя пристального взгляда. — Хочу реабилитации. Я могу лучше.       Идея была дурацкой, но лучшей у него так и не появилось.       — Чего? — озадачилась Какаши и отложила книгу. — Ты о чем вообще?       — Собираюсь затащить тебя в постель. — спокойно сообщил Обито. — И какое-то время не выпускать оттуда.       — Нет, Обито, — равнодушно-размеренно обронила Какаши Хатаке. — Если неймется, есть «веселые» дома, куноичи, ищущие приключений, а на крайний случай — руки тебе ещё не отказали. С этими вопросами не ко мне.        Вместо ответа Обито взял в руку узкую стопу, прижал губы к выступающей косточке, потом легонько подул, не отводя взгляда от лица Какаши. В кои-то веки её обычный пофигизм слетел напрочь: глаз округлился, челюсть медленно, безвольно поехала вниз. Ожидаемо, она немедленно потянула ногу на себя, не осознавая, что коленом поднимает и полу юкаты, открывая оч-чень занимательные и волнующие виды. Нет, — осознала. Гневно что-то процедив, Какаши сильно толкнула его ногой в плечо и стремительно, молниеносно закуклилась в юкату и плед. Воздух потяжелел от КИ, взгляд куночи почти прожигал его злостью. Обито, впрочем, остался доволен. Он встал, навис над креслом, упершись руками в подлокотники, упершись взглядом во взгляд. Близко-близко, так, что и отвести никак.       Какаши облизнула высохшие губы. Ей вдруг стало совсем хреново. Уже почти выбитое из сознания стремительно возвращалось.       — Или заболел, или солнечный удар схлопотал, — заявила она, надеясь на шутку, подъёб. Да на что угодно, лишь бы он это не серьезно.       — Ну, если болезнью можно назвать то, что я тебя хочу, то да, заболел, — легко согласился Обито.       — Нет, — отрезала Какаши и попыталась выскользнуть.       — Это тебе больше нужно, не мне, — не менее твёрдо сообщил этот гад, цепко удерживая её за талию. — Хватит шарахаться от мужчин. Думаешь, я этого не понял? Или не знаю, что ты спалила все свои книги? Я намерен исправить сделанное.       — Не нужно ничего исправлять. Все замечательно.       От этого его заявления Какаши стало настолько приторно-гадко, что вернулось всё, что она уже вроде бы сумела одолеть. От этого хотелось скрючиться, скулить и убить. Убить-убить-убить! Нет!        Обито хитро сверкнул глазами, склонился близко-близко и прошептал, промурлыкал даже, в самое ухо.       — Наложу гендзюцу, отведу в храм и женюсь. Мадара будет долго ржать, подкалывать всю оставшуюся жизнь, но и не запретит. Зато у меня будет полное право на любые игры.        Какаши даже передернулась. Такое… Кошмар! И вместе с тем отступила жажда крови, боль и гадливость, оставив возможность действовать. Вернув дар речи и связное мышление.       — Обито, свали. С чего ты вообще такую идиотскую идею взял?       — Не, не свалю.       — Хватит с меня Учих! — неподдельно взбеленилась она и принялась выворачиваться из рук Обито.        Удержать Какаши оказалось непросто. Пусть усилиться или ускориться за счет чакры, она пока не могла, но гибкость и ловкость были свои, как и решительность. Тем более, её больше не сковывали ранение и отходняки. Впрочем, пока Обито не собирался удерживать её долго. На сегодня он планировал только маленькую демонстрацию.        Минуту спустя он уже стоял, обнимая напряженные плечи и зарывшись лицом во влажные волосы. — Ты же не отстанешь, да? Ебанутый. — невнятно буркнула куноичи ему в плечо. Обито нашел губами ухо и чуть прихватил ими краешек раковины. Затем провел по кромке языком и легонько подул, отчего Какаши тут же попыталась прижать его к плечу.       — Нет, конечно.       Какаши притихла, даже расслабилась. Предчувствуя гадость, Обито насторожился и не зря. Каким только чудом его яйца разминулись с её коленом, он и сам не понял. Хотя удар получился всё равно серьезный, в опасной близости от цели. И болезненный. Он охнул и рефлекторно расцепил руки. Ждать Какаши не стала, мгновенно вывернулась и удрала в свою комнату. Вслед понесся его хрипловатый, будто чужой, смех. Несмотря на сильную боль, Обито смеялся, осознавая, что раунд он продул вчистую. В её комнате грохнуло, посыпалось звоном. Интересно, окно, зеркало или какая-то посуда? Хотя, нет уже. Обито упал на колени, скорчился и позволил боли завладеть им ненадолго.       Какаши была в ярости. Нет, не так — в бешенстве. Эта скотина совсем охренела. Исправлять он собрался! Нахрен! Как только придумал, идиота кусок! Нет, надо срочно входить в силу и разнести его тонким слоем по полигону. Пару-тройку… десятков раз. И, может, обратиться к Яманако? Исключено… Таким делиться она не станет, а заблокировать, не зная чего, ни один менталист не сумеет.        Из-за чертового Учихи этой ночью Какаши так и не уснула. Почему-то ей вспомнились времена, когда они все были сопляками, полными гонору и мечт. Тогда Обито был ей дорог, хоть в этом она бы ни за что не призналась. Ни ему, ни кому другому. Именно потому она и принялась отращивать колючки и броню безразличия. Да и потом, когда она поняла, кто скрывается под маской, обрадовалась ненадолго. Ровно на пару ударов сердца, пока не пришло осознание, что он убийца и предатель. Что возвращение — невозможно. И что сейчас они станут с друг другом драться. И её, скорее всего, ждет смерть. Учиха был ещё полон сил и его союзником был один из сильнейших и опаснейших шиноби. Легенда, на равных тягающаяся с Первым. С пришедшей смертью ей смириться удалось, а с тем, что пришлось жить — нет. Даже принадлежность к победившей стороне не развеивала мрачных мыслей. Сейчас же и вовсе… Всё поменялось слишком быстро и круто, перевернулось вверх дном и навыворот. Ахуеть просто можно с подвывертов судьбы.        В скором времени Какаши стала по мелочи гонять чакру и побольше медитировать. На удивление вырос контроль, он и раньше был неплох, но сейчас потерь чакры практически не было, оттого, верно, что доступный объём меньше. Однако, Какаши очень хотела бы сохранить это достижение и потому, когда настала пора, крепко взялась за детские упражнения для его роста. Почти всё время она проводила на полигоне, сменяя вид тренировок и прерываясь на пожрать и поспать. Ненадолго она почти что превратилась в Гая. По крайней мере, до того момента, пока её не отловил мастер Итиро и не потребовал сбавить обороты. Тогда же мастер и назначил следующий сеанс снятия, а также дал подробные инструкции, что ей можно и нужно делать. Радовало то, что после второго сеанса можно было брать несложные миссии в Конохе и округе, а также проводить более или менее нормальные тренировки, пользоваться усилением и несложными дзюцу.        К последней, четвертой процедуре Какаши успела поработать постовой на «зеленом маршруте»: хорошо контролируемом и свободном от ловушек и сигналок коридоре для гостей из других гакуре и поставщиков. А также провести некоторое время в патрулях на стенах и улицах и почувствовать себя снова нужной. Саке и всякие сомнительные забегаловки перестали быть заманчивыми, даже справляться с совершенно непривычными ей порывами агрессии и какой-то стремной, злой тоски стало намного проще. По существу, на это толком не было времени. Днем и вечером она была занята работой и тренировками, в выходные всякой бытовой фигней и опять-таки тренировками.        Полное снятие блокировки дало вполне закономерную эйфорию и жажду деятельности, вот только в штабе не торопились давать серьезных заданий и кивали на приказ сверху. Какаши попыталась встретиться с Хокаге, но тот будто специально был недосягаем и неуловим. Она успела обозлиться не хуже бешеной собаки, как ей пришел приказ явиться к Хокаге в кабинет. Куноичи отправилась немедленно, намереваясь высказать всё, что думает. Мадара ждал в кабинете, непривычно веселый, будто от Наруто заразился. Какаши открыла было рот, чтобы начать, но тот пошёл с места в карьер и высказывать претензии и требования стало глупо.       — Знаешь, зачем я тебя пригласил?       — Уж точно не саке выпить, раз сюда пригласили. Скажи-ка, старый-хрыч-сама, с каких…       — Это точно, — ухмыльнулся Мадара, и запульнул в неё смятой бумажкой. Какаши прервалась ровно настолько, чтобы услышать продолжение. — Хотя потом можно и заглянуть куда-нибудь. Но нет, не за тем. Как ты, не скисла ещё без дела?        Какаши выпрямилась, уставилась горящим взглядом. Уже давно ей хотелось заняться хоть каким делом. Лишь бы настоящим. Патрули и пост у ворот да на стенах уже давно не её уровень. Надоело.       — Для меня есть миссия?       — Не только для тебя. Ты слышала что-либо о Сером Храме?       — Вроде бы в Стране Снега находится… Не очень большой, но популярный. Туда приходят на паломничество те, кто ищет личное счастье — будущие супруги и те, у кого нет детей. Вы хотите, чтобы я отправилась туда?       — Не одна. Со мной пойдешь.       — Совсем долбанулся, ты же Хокаге! Какие такие миссии?       Всё, что вдалбливали с самого детства рушилось. Хокаге занимается благосостоянием и политикой, он не действует напрямую. Но не этот. Бунтарь, преступник и основатель — мог себе позволить. Какаши едва не схватилась за голову — логический раздрай убивал.       — Миссия у тебя, а я буду прощупывать почву. Этот храм начал вызывать некоторые подозрения. А недавно от верховного настоятеля ко мне пришло очень странное письмо. Я приглашен на большое торжество в храме, как и все остальные Каге. В неизвестное мне место и без предварительной информации я туда носа не суну.       — Так в чем беда? Не надо значит ехать вообще.       — Цучикаге изъявил желание устроить там же саммит пяти Каге. Раз уж так удачно приглашение пришло. Ехать придется. А потому я лично хочу разведать местность и настроения людей.       — Почему я? Я не против миссии, даже за… но ведь я неблагонадежна, ты, биджева-прелесть-сама, так сам говоришь.       — Потому, что в Стране Снега ты не раз бывала, можешь заметить то, что упущу я. Или так понравилось безделье?       Кажется, Мадара прекрасно видел, что ей очень хочется бросить что-либо ядовитое и колючее. Но… и миссию Хатаке желала не меньше.       — Я считаю, что вполне справлюсь и сама. Вам рисковать незачем.       — Ты серьезно считаешь угрозой кучку монахов из медвежьего угла? Мне больше кажется, что Цучикаге что-то мутит. И храм в этом замешан, не более.        Откровенно. Но у Мадары Учихи есть все основания для этого.       — Не его стиль. Но в этом вопросе вам лучше бы посоветоваться с Нара Шикамару. Он хоть и молод, но в анализе лучше даже отца. Цучикаге охотнее будет делать мелкие и незначительные пакости, сплетающиеся в одну сеть, чем одну грубую ловушку с неизвестным результатом, — переключение на что-то более естественное и правдоподобное было почти даром, и она с благодарностью уцепилась за него. Ооноки был яснее и проще Мадары.       Сам Мадара не страдал такими сложностями, даже не подозревал, что именно вызвал в душе куноичи. Его интересовало дело и возможность спихнуть надоевшие бумаги.       — Возможно. Как бы то ни было, я отправлюсь заранее и разузнаю как можно больше. Если тебе не хочется заниматься этим вместе со мной, я возьму другую.       — Я не сказала, что не хочу! — У, как гневно она сверкнула глазом. Прямо костер зажигай. И... О, да! Это не будет скучно.       — Ну тогда всё просто. Мы с тобой будем парой свободных шиноби, желающих отогреть семейные отношения. С нашими обоюдными заскоками нам и изображать ничего не придется.       Какаши Хатаке открыла рот. Закрыла. Выругалась, скрестив Мадару с непарнокопытным. Это даже позабавило его — лошади были одними из самых любимых и завораживающих животных. Ответ сам слетел с губ.       — Вот, об этом я и говорю — дерзишь, не задумываясь. Остальные куноичи не позволяют себе так со мной разговаривать. А у тебя это само собой выходит.       — Как замечательно! У меня есть превосходный повод поносить тебя на чем свет стоит! — Хатаке Какаши довольно ухмыльнулась. — Да, я ни за что теперь не откажусь.       — Вот и ладно. — Мадара подвинул к ней толстую папку с отчетами. — Здесь всё, что собрано на храм и монахов нашими шиноби и шиноби Суны. Воды в информации много, некоторая очень давняя и неактуальная. Однако всё равно взгляни, подумай.       — Когда выходим?       — Ещё два дня назад. Жаль, это невозможно. Но не торопись, сначала подготовься, и только тогда выйдем. Идем как паломники: наша цель — разведка и сбор информации. Так что оружия минимум и скрытое.       — Чем именно подозрителен храм?       — Бесследно пропадают люди. Самые разные. Каких-либо критериев нет. Из известных случаев: купец, старьевщик, совсем недавно — шлюха из местного борделя, печально известный пьяница и дебошир из Травы, двое вольных шиноби, уровня генина и чуунина. По слухам, исчезали дети и старики, но это то, о чем нет широкой огласки. Собственно, даже эта информация не доказана, неизвестно, когда и откуда именно пропали эти люди. В любом случае расследование нужно.       — Может, следует отправить команду Анбу? Или не соваться только вдвоем. И кто будет выполнять ваши обязанности?       — Наруто, с помощью Шикамару, Цунаде и Акимичи Чоузы. А Анбу могут спугнуть рыбку, если такая есть. Моего появления никто не ждет, потому я и решил самолично…       — Проветриться, — дополнила вредная девица. — Ты скис здесь ещё больше, чем я. Ладно, я не против, когда я ещё смогу безнаказанно пособачиться с грозой всех шиноби. А, да, за это же ещё и заплатят… М-м!       Да уж. Может, Хатаке и считается одной из самых уравновешенных и хладнокровных шиноби, но в случае с ним самим и Учиха Обито это не так. Даже Орочимару и Кабуто не вызывают у нее столько эмоций. Мадара довольно ухмыльнулся, картинно приподнял бровь.       — А кто тебе сказал, что безнаказанно? Вот сегодня авансом и накажу, за хрыча, за всякую фигню, что несешь, не думая. Пошли.       — Куда это? — подозрительно просверлила его взглядом Какаши. Эта подозрительность вызвала почти умиление и ностальгию. Точно так же относились к нему Сенджу, после заключения мирного договора.       — Бухать, — беспечно отмахнулся Мадара. — А жестокое похмелье и будет твоим наказанием.       — Вообще-то, я пошутила.       — Так идея хорошая, почему бы и не воплотить. Тем более, что мне понравилось в прошлый раз. Да и потом такой возможности долго не будет.       — Великолепнейший-сама, а вы не охренели? — нагло поинтересовалась куноичи. — С чего вообще такая мысль, будто я стану с вами пить?       — Потому, что это приказ.       — Бля-а-а! Долбоклюй-сама, ты ахуел!       — Субординация, Хатаке Какаши, — почти весело напомнил он, откровенно скалясь. Нет, эта грубиянка просто чудесна. Кажется, скучно не будет, и это просто прекрасно!