Лезвие-жизнь

       За два дня Какаши прочитала выданные папки и запаслась снаряжением похуже, попроще, разработала образ и легенду вместе с Мадарой и Нара Акане. Им обоим сделали весьма качественные документы и составили липовый список свершенных миссий. Довольно простеньких и безыскусных, как и получается у вольных, слабообученых, или вовсе самоучек. Для большей маскировки Какаши покрасила свою серебристую шевелюру в темно-каштановый и купила бюстье, которое сделало видимой грудь. На этом настоял биджев Учиха, сказав, что следует подчеркнуть женственность, а не наоборот. То есть, если опустить сентенции о досках и вате, именно это он и сказал... Однако заставила это сделать не подначка, а вопрос: где это она видела куноичи, не желающую выглядеть красиво? Хотелось убить... Всех. К несчастью, Нара Акане не только поддержала Хокаге в этой идее, но ещё и настояла, несмотря на устроенный Какаши скандал. По той же причине теперь следовало носить кимоно вместо формы. Это ей не очень понравилось, но действительно было необходимо: в кимоно Какаши выглядела куда безобиднее, нежели в форме или мужской одежде, к которой тяготела. Что-либо открытое тоже не годилось. Слишком много отметин оставили на теле её противники. Помимо этого, мастера для неё изготовили специальную линзу и наклейки-пластыри, имитирующие живую кожу. Вообще-то у неё уже были такие, но пусть, пригодятся. В результате опознать в ней знаменитую Копирующую стало очень и очень сложно. Мадара также не пренебрег маскировкой, но та заключалась лишь в небольшой раскраске, меняющей форму лица и отводящей внимание от характерных глаз, да собрал патлы в высокий хвост. Даже экипировка была подобрана похожая на его привычный доспех. Этому Какаши дико завидовала и оттого злилась ещё больше. Куда ниже падать, если она способна на зависть к бывшему отступнику и предателю, да ещё и такому мерзкому?        В Страну Снега они шли морем без особых задержек. Судно было старым, парусным, но на борту имелся слабенький шиноби со стихией ветра, который подгонял корабль при плохом ветре. Морской переход немного поднял настроение Какаши, поскольку Мадара Учиха всё путешествие был смурен и зол, а значит, страдал слабой формой морской болезни. Ну, или вообще не очень-то жаловал воду. Это не удивляло — огневики частенько этим грешили.        Сама Страна Снега сильно изменилась с тех пор, как Какаши была здесь в последний раз. Портовый город сильно вырос, стал намного чище, старые обветшалые здания снесли и на их месте построили новые, светлые. К счастью, столицу они обходили стороной. Какаши не очень желала видеться с Коюки Казахана или с кем-то, способным её узнать. Мадара же, наоборот, весьма живо интересовался всем, расспрашивал её и других людей. Этим он немного раздражал, хоть Какаши и понимала его интерес. Страна Снега действительно сильно расцвела и стала культурным центром. Принцесса Коюки с удовольствием поддерживала артистов и художников, писателей и вообще любых творческих людей. Здесь были построены театр и картинная галерея, заканчивали возводить музей. Ко всему прочему собирались строить академию чего-то там, по этому поводу мнения расходились. Кто-то говорил, что точных наук, кто-то утверждал, что шиноби.        Храм находился почти у границы, оседлал горный перевал и исстари считался территорией нейтральной, хотя юридически принадлежал Стране Снега. Впрочем, Страна Снега сама по себе тот ещё казус. После запуска машины Сосецу и изменения климата, снег в этой стране был только зимой, даже сначала министры хотели переименоваться и очень настаивали. Хотя, потом Коюки пришлось отказаться от этого: ради маленькой страны никто не собирался переписывать карты и официальные документы.        Шиноби, немного потолкавшись и послушав разговоры, примкнули к одному из караванов, идущих к северу. Большая часть путешественников как раз и направлялась в пресловутый храм.        Какаши в первый же день познакомилась с немолодой женщиной, которая ходила в храм каждый год в одно и то же время. Женщина оказалась добродушной и разговорчивой, даже подталкивать к разговорам не пришлось. А Мадара, как и ожидалось, терся среди охранников. Впрочем, это было обговорено, как и несколько шикарнейших ссор на публику. От этого действа оба были в полном восторге и увлеченно цапались, чуть не забыв, что это игра. Однажды даже сцепились в драке, но та не принесла никакого удовольствия и разрядки, поскольку обоим приходилось сдерживаться и прятать силу. Для остальных путешественников это стало отличным развлечением и дополнительным объяснением, почему эта пара направляется в Серый Храм.        Тем же вечером тетушка Мио сердито выговаривала Какаши, помогая обработать ссадины. Мадара хорошенько промел ею землю, впрочем, и сама куноичи не осталась в долгу. Это вселило в неё невероятное довольство, даже то, что он не бился в полную силу, не портило осознания, что ей удалось попортить ему морду.       — У тебя слишком много колючек, — говорила Мио, протирая спиртовым обеззараживающим настоем ободранную лопатку куноичи. — И в шрамах вся! Ну куда это годится?! С мужиком мягче надо быть, а ты ему морду бьёшь.       — Тетушка Мио, мы же шиноби, конечно шрамы будут. А с Тошиэки по-другому нельзя, слишком уж нос задирает.       — Да ты на себя взгляни, Мэйжин. Такая же точно, — ворчала в ответ женщина. — Говорю тебе, поласковей будь и храма никакого не будет нужно. Ками всё за нас не сделают.       — Да поняла я… — Какаши мысленно представила, как она подгадывает момент и вежливо, обходительно здоровается с Мадарой, как тот давится тем, что будет есть или пить. О, да! Тут она прикусила изнутри щеку, удерживая злое шипение — тампон больно ожег сбитый локоть. Ха! Учиха тоже неплохо проехался… Да и в наглую морду она успела хорошенько садануть. Это словно обезболивающее, только для души.        Мадара отложил тяжелую, бронзовую статуэтку, которую держал у подбитого глаза и с сомнением глянул на Коичи. Тот терпеливо ждал ответа. Эх, вот же липучка! Всё нужно знать. Но и источник информации бесценный.       — Знаешь, что станет с теми цветами? В лучшем случае мы ещё раз погавкаемся. Если настроение будет нейтральное — отхлещет этим веником по морде. А с хреновым — раскатает всю округу.       — А ты цветы помягче подбери и без шипов. Раз, другой и надоест. Эк она тебя! Это с недостатка внимания. Как доберемся — закройтесь на сутки в номере и психовать не с чего будет.       — Спасибо, но это я и так знаю. — Мадара потрогал рассеченную бровь и решил-таки заклеить пластырем. Уровень регенерации у него высокий, такого у недочуунина быть не может.       — Повезло тебе, — вздохнул охранник. — Красивая.       — Э, для тебя все красивые, даже за пятьдесят и с трех тебя в обхвате. — Мадара подавил смешок и поднялся. — Но к Мэйжин не лезь, она и без меня тебя в бараний рог скрутит. А я ещё добавлю.        Однако, он подозревал, что добавлять будет нечему. Напарница была скорой на слово, а уж на действия будет ещё скорее. Тем более с таким собеседником.       — Даже и не думал. Завтра, кстати, прибудем в городок возле храма. Оторву-усь!       — Хм, удачи в этом. А что, городок настолько большой, что там и оторваться можно?       — Конечно! Правда там больше гостиниц и забегаловок, чем местных домов, ну так это и понятно — в последний год паломников много, да и раньше немало было. Да и бордель неплохой есть, но тебе он, наверное, и не нужен.       — Разве?       — Ну да. Говорят, действительно молитвы тут помогают. Ну я не проверял, у меня всё и так в порядке.        Мадара заржал. У этого гаврика в каждом встречном селении по бабе. Ещё бы ему жаловаться.       — Пойду я. — Коичи поправил перевязь с мечом и подмигнул. — А про номер помни, дело нужное.       — Ой, вали уже, а то ещё и советовать начнешь, как именно и чего мне там делать.       — Да запросто, но вижу, что не стоит.       — Не стоит, — подтвердил Мадара Учиха. — Я же не сопляк какой. Разберусь.        Он вылез из палатки охранников и направился к собственной, лежащей комом под разлапистой елью. Именно она и послужила поводом для ссоры и последующей драки. Какаши ещё нигде не было видно, и Мадара про себя посмеялся. Мио, видимо, решила взять шефство над непутевой «женушкой» и каждый день, всю неделю пути старательно и целеустремленно полоскала той мозги. Какаши не жаловалась, держалась стойко, но иногда при виде этой сухонькой пожилой женщины непроизвольно дёргалась. В какой-то мере Учиха её даже понимал — то же самое часто хотелось сделать ему при виде Кохару Утатане. К несчастью, въедливая старая перечница будто подгадывала моменты и появлялась тогда, когда свалить было некуда.        Не спеша, прочно установив палатку, Мадара снял с повозки и забросил внутрь скатку со спальниками и направился к главному костру. Сегодня по договору он должен был дежурить вместе со стражей каравана.        Его встретили смешками и сочувственными комментариями. Почему-то мужская часть каравана решила, что "жена" его третирует и унижает, хотя тут было бы вернее: два сапога — пара. Мадара не оспаривал эти убеждения, но и не подтверждал. Сейчас ему было выгодно выглядеть слабее, чем есть. Да и "жена" за словом в карман не лезла, разгоняя скуку от унылого путешествия. Сев у огня, он приветственно кивнул нескольким сидящим и принял от кашевара миску с похлебкой из бобов и риса. Рядом присел начальник каравана и по совместительству — охраны.       — И что это было? Я по-хорошему должен бы выгнать вас обоих из каравана.       — Если бы Мэйжин не подралась со мной, она бы подралась с кем-то ещё. Я просто дал ей спустить пар. Как понимаешь, вломи она кому другому…       — Нужен был бы врач. Злая она у тебя.       — Да не, вредная и упрямая — это да. С кем и когда я?       — Вторая смена, с Кенджи и Нобуо.       — Понял. А Мэйжин не видел?       — У Рэй в палатке, от Мио прячется. Только-только забралась, так что точно там.