Лезвие-жизнь

       Мадара был невероятно зол. В последний раз он испытывал такую ярость, когда погиб Изуна. Даже Кагуя с её "сыночком" так не взбесила. Пейзане, невежественные и слабые, умудрились обвести его вокруг пальца! Немыслимо! Ну хотя бы никто не узнает как именно…        Следующие действия Какаши Хатаке немного обескуражили его. С какого биджуу ей спасать от замерзания его нелюбимую тушку? Однако, протестовать Мадара совсем не собирался.        Её кожа сперва показалась раскалённым металлом, хотя вряд ли она действительно была настолько горячей. Он стиснул зубы, терпя. И чуть было снова не полыхнул диким гневом, услышав фразочку о блевоте. Он что, настолько гадок? Однако! Только невозможность нормально ответить, удержала его от колкой фразы. А потом куноичи ошарашила его ещё раз. Умостила голову ему на плечо и сонно засопела. И это было… необычно. В последний раз когда Учиха с кем-то спал или находился настолько близко, был очень, очень давно. Кажется, тогда они отрубились с Хаши там же где и пили. Но если он настолько ей противен, то как она смогла уснуть? Или… Мадара принялся перебирать и тасовать картинки-воспоминания, выискивая, что?       Вот оно: схватившие их ополченцы, прямо в гостинице, сразу после коварного «чая». Слабость, дурнота и пляшущие тёмные мушки перед глазами, острая боль и корёжащий спазм при попытке использовать чакру. Уже немолодой толстяк-командир, осклабясь, полез в кимоно куноичи, а в следующий миг уже орал, словно свинья, брызжа слюной и вытирая скатертью заблёванное пузо. И спарринги… получив возможность тренироваться, Хатаке Какаши выбирала в противники только куноичи. Тут же — мельком увиденная встреча на улице. Она, широко улыбаясь, обняла и поцеловала в щеку подругу, Юхи Куренай, а её вечному сопернику и ближайшему другу досталось быстрое, очень небрежное рукопожатие. То есть… А Кабуто… Она ведь просила заменить ведущего ирьенина на Сакуру. Именно просила, не требовала. А вечная холодность и переводы стрелок в ответ на попытки некоторых мужчин навести мосты? Картинка сложилась сама собой и очень ясно. Вот дерьмо! Он противен не сам по себе, просто потому что он — мужчина. Нет, всё же следовало выдрать ученичку яйца, как хотелось, когда услышал о его «геройстве». Неожиданно… Хатаке Какаши казалась ему стальной и цельной, а тут такое. Нет, не ново, видел он и это, но… когда им удастся выбраться, проблему нужно будет решить. Весьма хреново, если посреди сражения его джонин впадет в ступор или начнет блевать оттого, что противник не того пола. Да и то, что Хатаке Какаши станет последней из своего рода, ну никак не могло радовать. Конечно можно отыскать людей с порченой кровью и попытаться вновь вывести белую чакру, но совсем нет гарантий, что из этого что-то выйдет.        Пока всё это обдумывал, он успел почти согреться, а отвлеченные мысли успокоили. Физически было хуже: чакра не слушалась и попытки сделать хоть что-то вызывали дурноту и боль, ещё плохо гнулись пальцы, покалывало ноги, зато спину почти обжигало. Нет, боль можно пережить, если бы чакра слушалась. Но пока что толку не было. А потому, выждав еще немного, Мадара осторожно потянул руки из рукавов, и свои, и ее. Какаши нервно дёрнулась, подняла голову. Проснулась моментально и тут же спросонья шибанула КИ. — Спокойно, меняем положение, — самым мирным тоном пояснил Мадара и буквально перетащил Какаши на себя, а потом лег вместе с ней набок. — Я догадываюсь, что спина и задница у тебя уже задубели. Кстати, спасибо. — Ты издеваешься?.. Я вообще тебя хотела добить. — Какаши прижала к груди руки и явно очень хотела выскочить из общего кокона-кимоно. Слишком уж напряженная, злая и нервная. А вот спина у неё и в самом деле холодная, хорошо хоть не ледяная. — Так спасибо и за это тоже, — Мадара говорил спокойно и прохладно. Провоцировать куноичи на дурость сейчас — последнее, что он хотел. — Кстати, как ты себя чувствуешь? — Херово, — честно ответила она. — Чакру ещё не могу использовать, да и наше положение тревожит. Повезло ещё, что большую часть отравы сблевала. Мадара помолчал, потому что хотелось едко проехаться по её неженской манере говорить. Была мужиком, им и осталась. Впрочем, оно и к лучшему. — Ты хоть мои тряпки разложила на просушку? Мы так вечно сидеть не можем. — Кажется да, но толку с этого. При такой холодине они вечно сохнуть будут. Я бы вообще предпочла убраться отсюда. Эти грёбаные фанатики не зря нас тащили именно сюда, через хуй знает сколько улиц, задворками. Восемь минут, в одном направлении.        Мадара промолчал. Куноичи явно замерзла больше, чем казалось и это беспокоило его. Не будь уверен, что она в одном белье выпрыгнет наружу, сгреб бы в охапку, но сейчас это плохая идея. Лишать себя грелки, да ещё и добровольной, ему не хотелось. А Обито следует проучить. «Всё в порядке, проблема решена». Ага, скорее захоронена и придавлена, но лезет изо всех щелей, как только давление хоть чуть увеличится. Вон, изображает статую, судя по напряженности мышц — металлическую, цельнолитую. Так… отвлечь и отвлечься от холода самому... Они уже согреваются, просто если о холоде думать, он будет казаться сильнее. — Почему передумала? У тебя был отличный шанс. — Причина так уж важна? — куноичи шморгнула носом, и, медленно подняв руку, приложила пальцы к переносице. — Как это ни странно, мне любопытно. Тем более, что делать нам сейчас всё равно нечего. Почему бы и не поговорить. — А вот это было правдой. Мадара прекрасно понимал, что иначе возьмётся накручивать себя и тогда дуростей наделает уже сам. — А я думала, ты только бухать мастер. Ты же, оказывается, ещё и потрепаться не дурак… Вообще мне показалось, что портить тебе жизнь каждый день круче, чем один раз банально убить. Как-то так. Какаши, похоже, не совсем соображала, что за бред несет и говорила хоть что-то. Как и он сам, впрочем. — Ну, вообще-то настоящим мастером в этой сфере был Хаши. И бухать, и болтать, и бесить он умел. — Мадара не стал циклиться на ответе, хотя он его малость задел. Надо же, запомнила! Ведь пьяна была в стельку... — Какой он был? — Вроде бы Какаши стала расслабляться, а неподдельный интерес в голосе куноичи заставил его улыбнуться. Вот и отвлеклись — о Хашираме он вспоминать мог много и долго. — Если проводить аналогии, то больше всего с Узумаки Наруто. Нет, другой, но похожий. Классный. И наивный дурак... Тогда как Тобирама… хм, Тобирама… — Заело? — Тон куноичи сейчас был настолько схож с тоном угрёбищного братца Хаширамы, что Мадара едва не вскипел снова. Успокоиться стоило немалых усилий и немного времени. Хорошо хоть Какаши не успела снова занервничать. — Думаю. В какой-то мере он был схож с Орочимару, мне так кажется. Немного на него походил Учиха Итачи, но тут у меня уверенности нет, я его не знал. — Итачи знала я, — с откровенной горечью сказала Какаши. — И когда вдруг он устроил резню и смылся, я долго не могла поверить. Он служил какое-то время под моим началом… Анбу было не для него. И когда я узнала правду, я почувствовала облегчение. Вряд ли он был очень уж похож. Тобирама, если верить архивам был очень хладнокровным и целеустремленным. — Эту правду знают немногие. Итачи не желал, чтобы об этом знали, и я чту это. Тебя это не трогает? Кстати, архивы не солгали. Второй Хокаге был той еще мерзкой скотиной! — Мои эмоции значения не имеют. Но да, трогает. Я бы хотела, чтобы о его поступке знали. — Какаши чуть шевельнула плечами и умолкла. Видимо до Второго Хокаге ей было меньше дела, чем до друга. — Саске просил не делать этого. К тому же, всё это по-прежнему очерняет Учиха. Сейчас такая правда будет лишь во вред. — Знаю, — коротко и почти безэмоционально обронила напарница. — Даже понимаю. — А ты? Анбу, чем оно было для тебя? — он тут же задал первый пришедший в голову вопрос. Пожалуй, даже нелишний. Какаши помолчал, поёжилась и всё же ответила. Немного торопливо, будто заученно, но вполне искренне. — Я была правильным шиноби, и я понимала, для чего я мараюсь в крови. Но иногда… некоторое казалось неправильным. Знаешь о миссии в Чи? Вот она была самой чудовищной. — Знаю. Сыворотки тогда ещё не существовало? — Орочимару и Цунаде уже вели разработки, но она была ещё не действенной. Могла только защитить от заражения, с тридцатипроцентным шансом. Из нашей пятёрки повезло троим, из смежной — только одному. Этот вопрос явно нервировал Какаши, потому что теперь ответила она так, словно давала отчёт. А сам Мадара вдруг решил задать тот самый дурацкий вопрос, который не давал ему покоя уже почти полгода. — Я никогда и никого не спрашивал… Почему ты столько лет притворялась мужчиной, зачем вообще это было нужно? — Моя мать умерла в родах, знаешь это? — тут же отозвалась куноичи и замолкла. Кажется даже расслабилась. — Да, твоё личное дело я изучил от и до. Но толковой причины там так и не нашёл, только резолюцию предшественников о поддержке этого твоего маскарада. — У Сакумо было трудное положение. Из Хатаке он остался один. И тогда был нужен именно наследник, а не я. У отца были хорошие рычаги давления и очень скоро все посчитали, что родился мальчик. Какаши умолкла, поёрзала, "незаметно" отодвигаясь, и ровно, спокойно продолжила. — Отец был в поиске, собирался найти подходящую женщину, родить наследника, а меня пока воспитывали именно как мальчика. Я с самых малых лет знала, зачем и почему. А потом… Отец умер, не успев. Моим опекуном должен был стать один из последних родственников, гражданский старпер с очень старомодными представлениями о семье. Первое, что он бы сделал - нашел бы мне жениха и заключил договор. Я совсем не желала стать машиной для производства потомства. Потому уже наутро я встретилась с Хирузеном и потребовала продолжать хранить молчание в обмен на услуги по профилю. Сарутоби был дальновиден, он видел мой потенциал. Он добился сохранения тайны и удовлетворил мой запрос на чуунинский экзамен. Мадара, забывшись кивнул, фыркнул, сообразив, что его не видно. Да, чуунины и все, кто выше находятся только под рукой Хокаге и такой ход был разумен. Ценную боевую единицу никто бы так просто не отдал на попечение гражданского. — Помимо миссий в личном деле у меня ещё около трех десятков других, не указанных нигде, разного ранга и направленности. Возможно, я даже могла бы оказаться на месте Итачи. Знали обо мне немногие — Кохаку Утатане, Шимура Данзо, каждый из текущих Хокаге, трое доверенных ирьенинов из госпиталя. И трое случайных — Майто Гай, Рин и Сакура. Возможно знал кто-то ещё, но об этом я ничего не знаю. А потом... мне и самой не хотелось открываться. Оно было бы смешно. — Мне сдается, это было тяжеловато, — уронил Мадара, чувствуя, что Хатаке наконец расслабилась. Не полностью, но хоть так. Ему она нужна была способной действовать и думать. — Нет. Я не играла роль. Мой отец поступил умно, откровенно рассказав всё, как только я начала сознавать окружающее. И изначальное воспитание дало свое. Я чувствовала себя на своем месте. Ну… Иногда, конечно, были напрягающие моменты, но не так уж много. — Я могу только позавидовать… — уныло и искренне пробормотал Мадара. — Я стал Каге только из-за Хаши. Иногда мне хочется, чтобы меня убили и я мог набить ему морду в Чистом Мире. — О, то есть у меня есть ещё один резон не убивать тебя? В самом деле, разве я могу сделать такую пакость Первому?! Теперь она явно не задумывалась о том, где и как находится, а в голосе проскальзывали едкие нотки. Получилось! Трёп Мадара не слишком-то любил, но при нужде забывал об этом и успешно забалтывал кого бы то ни было. — Ну, я на самом деле и не спешу. Полжизни я посвятил совершенно не тому, чему нужно было, считай, потерял. Так, что ты и в выигрыше, и нет.       Какаши помолчала, а затем задала вопрос в лоб. Отвечать не хотелось, но... Откровенность за откровенность. — Почему, кстати, ты решил, что плита Рикудо — истина в последней инстанции? Как шиноби ты же везде видишь двойное дно, в этом ты дока. — Глупый вопрос. Рикудо — бог шиноби, мой прямой предок. Как можно было не верить в его слова? Тем более, я был немного не в себе… Брат... Изуна был очень важной частью моей жизни и с его уходом эта часть стала пустой. Это место начали заполнять злость и ненависть. Я уцепился за них с радостью. Знаешь, почему Учиха с самых малых лет учат держать себя в строгой узде? Мы эмоциональны и эти самые эмоции очень легко могут начать нами руководить. С одной стороны эмоциональность — это полноценный шаринган, но… куда чаще все эти эмоции ведут к безумным мыслям и безумным поступкам. — Разве это не тайна? — Ты, — Мадара вслепую поднял руку и осторожно коснулся её лба над левым глазом. Сейчас шаринган был надёжно закрыт глухой линзой, но он был и нормально функционировал. Пальцы щекотнуло волосами, неожиданно мягкими. — об Учиха и шарингане знаешь много больше, чем любой другой. Мне кажется, что ещё малая капля не повредит, поскольку молчать ты умеешь. И мангёку у тебя пробудилось не просто так, не от резонанса с мангёку Обито. Эмоции нужны настоящие, именно носителя. — Вот об этом я вспоминать никак не хочу! — Какаши упрямо вздёрнула голову и больно приложила макушкой о его подбородок. Судя по вырвавшемуся шипению, Какаши тоже хорошо досталось. — Вот не дёргалась бы ты! Так и покалечиться можно! — вырвалось вдруг у него. — Ну извини, жаль мало, — по привычке выкобенилась Какаши Хатаке. Но вдруг замерла снова. — Да-да, я теперь понимаю, почему у тебя перекошенные мозги. Всех головой лупишь или только избранных? — он снова поддел, надеясь, что она забудет о сказанном раньше. Кто тянул его за язык, болтать о клановых секретах?! — Судя по твоей, ты в неё только ешь! — Хорошо бы… — Мадара почти искренне хмыкнул. — Но здесь вряд ли что-то съедобное найдется. — В кармане кимоно есть пара храмовых печений, но они твердокаменные и безвкусные. Тебе будет проще достать. — Я сейчас сожру и собственные сапоги. Причём, сырыми и ношеными. — Мадара наощупь всунул в рукав руку, и зашарил по запахнутым полам в поисках кармана. Нашёл в глубокой прорези сбоку несколько плоских твёрдых лепешек с половину ладони размером. — Не сломались. — Зубы, смотри, не сломай, это для храмового очага, они столетней давности. Или вам сапоги принести, сама-а?        Вместо ответа Мадара заткнул ей рот одним из дисков. Потому что, судя по дыханию и пульсу, Какаши опять распсиховалась. Теперь вообще непонятно, почему. Впрочем, он всё же не смог не поддеть ещё раз. — Тебе того же.        Действительно каменная, выпечка показалась дьявольски вкусной. Желудок недовольно взрыкнул, требуя не крохотных кусочков, а больше еды и полноценней. Напарница промолчала, что не могло не радовать. К сожалению, печенье кончилось слишком быстро, оставив сладковатый привкус и сосущее чувство голода под ложечкой. — Нам нужно выбираться отсюда. — Мадара без церемоний положил ладонь под грудью куноичи и властно придвинул её ближе. Та издала какой-то странный звук, почти писк. — Не дергайся так: я не интересуюсь ехидными заиндевевшими полутрупами. Зато в моих интересах, чтобы ты не закоченела. А если продолжишь отодвигаться, так и будет. — Я оторву тебе руки! Убрал! — Какаши аж закаменела, по телу едва заметно проскочила дрожь.        Мадара только хмыкнул. Убирать удобно и тепло пристроенную конечность он не собирался. Ещё и вторую куда пристроил бы, но тогда точно или выскочит или займется смертоубийством. Ну, попытается… А злится она забавно, надо будет как-то ещё зацепить. Потом, когда выберутся. — Пусти, я твою шмотку проверю. — Убьешься или замерзнешь. Лежи и грейся, пока можно.       Про себя Какаши уже в сотый раз прокляла тот миг, когда ей в голову пришла эта идиотская мысль — согреть замерзающего Мадару своим теплом. Этого жука все пять каге и куча сильнейших шиноби угробить не смогли, с чего бы он так просто от холода скопытился? Теперь же, обогревшись, он и сам вроде печки стал: горячущий и слишком близко. А теперь ещё и эта пятерня на животе, накрепко прижавшая её спиной и задницей к его телу. Разговоры эти... И мерное дыхание, успокоившееся сердцебиение. Это почти оскорбляло — сама она до конца так и не успокоилась. Напрягало всё: поганое состояние и заложенный нос, дурацкие мысли и иногда — приступы душной паники от слишком близкого нахождения с полуголым мужиком. Они-то и выбивали её из колеи больше всего.       И это совсем неуютно. Мысленно Какаши принялась считать от сотни к единице. Мадара совершенно ясно дал понять, что ему нужно лишь тепло и её спокойствие. Ну да, чтобы не пиналась. Ничего, пнёт его она потом. Когда они выберутся. Кста-ати, а очаг-то потихоньку начинает работать… Чакра уже пробивалась сквозь тупую дурноту, пусть и не давала себя контролировать. — Солнцеликий-хрень-сама, ты уже чувствуешь чакру? — Ни биджуу, кроме камня под задницей, я не чувствую. А у тебя что-то проклёвывается? — пожалуй, этой новости Мадара обрадовался не хуже, чем внеплановому выходному. — Немного есть, но управлять пока не получается. — И то хлеб. Попробуй помедитировать, может, дело быстрей пойдет.        Наверное, про себя Мадара Учиха уже пожалел, что ему не удалось вырвать «угощение». Она — тоже. Возможно, сейчас они были бы в куда лучшем положении. Силы у него немеренно, как и жажды разрушать. От этого места камня на камне не останется, когда он очухается. — Катоном владеешь? — задумчиво спросил Мадара. — В малой степени. У меня пока вряд ли получится преобразовать чакру. Проще будет попробовать райтон. — Плохо, но не смертельно. — Я вообще сейчас стараюсь скрыть её. Повторюсь: мне совсем не нравится, что нас тащили через полгорода, чтобы сбросить именно в эту часть катакомб. Либо отсюда нет другого выхода, что вряд ли… либо это что-то вроде тюрьмы. Или же ловушка. — а вот логические выкладки моментально заставили её успокоиться окончательно. Раз она начала восстанавливаться, значит и у него дело пойдет. — Ты думаешь, что тут есть что-то такое? — Люди пропадали бесследно… Тел я здесь не видела, но ведь простые, не шиноби, вряд ли они были способны после дозы яда, в холодрыге и темноте уйти отсюда. — Запаха крови здесь нет. Либо убирают, либо что-то забирало их здесь. — Из того люка нормально не спустишься. Только свалишься, как мы. — В общем, плохо дело, — заключил Мадара негромко. — Пожалуй, мы ещё живы потому, что не орём, не шумим и не паникуем. Что думаешь делать?       Вместо ответа Какаши решительно выпуталась из-под его руки и из кимоно и на ощупь нашла мокрые, даже задубевшие слегка тряпки. Запоздало пожалела, что не выжала их хорошенько раньше. Просто плюхнула пластом и всё. Холод чувствительно щипал кожу и заставлял двигаться резче и сильнее. Какаши скрутила жгутом мокрые шмотки, услышала как закапала с них вода. Еще сильнее, до тянущего чувства в запястье. Хоть бы не треснула ткань… — Эй, осторожно там. — Мадара говорил тихо, хотя даже этот шёпот казался громким. — Всё в порядке, — успокоила его Какаши и легонько встряхнула сырую ткань. — Твои вещи ещё мокрые, я и не знаю даже когда им судьба высохнуть. — Главное, чтобы чакра вернулась, тогда мне всё равно будет, какие они там. И хватит разговаривать, иди сюда — буду снова отогревать.        Возвращаться назад Какаши не хотелось, но замерзать до того самого полутрупа — тоже. Тем более, что холод взялся за неё уже основательно. Она аккуратно разложила ткань по полу и пошла на звук тихого дыхания. Попутно представила себе, как неприятно будет Мадаре, когда она влезет под тёплую ткань холодной тушкой, и мстительно заулыбалась. Да, ради этого, определенно, стоило немного померзнуть. Мелочно, но он уже явно достаточно хорошо себя чувствует, раз развёл этот треп. И всё-таки где-то в подсознании на миг мелькнуло чувство вины. Оно нежданно заставило её разозлиться — Мадара спланировал и развязал войну и в ней было покалечено и убито слишком много её друзей. Она не должна чувствовать вину!        Мадара, впрочем, недовольства особого не выказал. Сгреб её в охапку, несмотря на протесты, и уткнулся в шею лицом. — Вредная, холодная лягушка. Не брыкайся только. — Заткнись! — посоветовала Какаши. Ей было не по себе, она очень бы хотела, чтобы Мадара перестал обнимать её, но протест был бы не обоснован — догадается. И хрен его знает, что этот псих тогда предпримет.        Впрочем, Мадара не дёргался и спустя некоторое время вообще заснул. Какаши даже некоторую зависть почувствовала. Ей бы тоже ещё немного поспать, но это лучше делать по очереди. Она лежала, прислушивалась, правда пока ничего, кроме капающей где-то далеко воды, не слышала. И думала, не пнуть ли Учиху посильнее. Нет, не стоит… Он хоть и та ещё скотина, но всё же напарник и долбаный Каге. Зато можно попробовать помедитировать и вместо Мадары пнуть посильнее свой очаг.        Спустя пару часов Какаши удовлетворенно улыбнулась. Конечно же, сразу ей ничего не удалось, но всё же… Теперь она сможет попробовать прилипнуть чакрой и, если это удастся, вытащить Мадару. Лось он, конечно, здоровый, так и она не красотка из свиты Даймё. Силенок хватить должно.