Лезвие-жизнь

       Эти мысли были прерваны отдаленным шумом и скрипом несмазанных петель. Какаши молниеносно подхватилась и утащила к стене Мадару. Тот поначалу едва не приложил её кулаком, но успел вовремя сориентироваться и увёл удар в сторону. Пару раз споткнувшись, кляня про себя собственную недальновидность, шиноби прижались к оледенелой стене. Какаши передёрнуло. Контраст горячего бока рядом и жутко холодной, неровной стены под лопатками вызывал озноб. Наверху зазвенели ключами, грохнула крышка люка. Какаши затаила дыхание, прижалась крепче к камню спиной. Будь у неё больше чакры — и шаринган бы открыла. За неё это сделал Мадара. Звучно грохотнула цепь, по стенам заплясали короткие, желтоватые блики. Вниз неаккуратным тюком плюхнулось чье-то тело, опять загрохотала цепь, спуская металлическую корзину с факелом вниз. — В этом месяце всё, — приглушенно сказал мужской голос. — Надо это вспрыснуть. — Никаких вспрыснуть. Отчет господину и сдаем смену. Скоро будет время…       Люк захлопнулся, отрезая голоса, и Какаши позволила себе выдохнуть. Мадара погасил шаринган и кулем повис на её плече. Ненадолго, впрочем. Почти тут же выпрямился и шустро устремился к упавшему. Перевернул на спину, приложил пальцы к шее, виску и принялся снимать с того ядовито-жёлтую куртку. Несчастный застонал, но так и не пришёл в себя. Впрочем, не до того... Какаши запахнулась поплотнее, поискала взглядом оби. Он нашелся почти что рядом с новым пленником. Она неспешно подошла и подобрала широкий и плотный пояс, главной ценностью которого была вшитая в него нин-леска. К сожалению, расшитая речным жемчугом и янтарем сумочка с каркасом из сенбонов была отобрана каким-то из мужиков, их повязавших. Хотя это не страшно: Учиха, восстановивший чакру, будет круче любого оружия. И судя по тому, что он наконец-то может использовать шаринган, дело пошло и у него. Сейчас, правда, он снова его погасил, но... Какаши понадеялась, что для экономии чакры. — Живой? — поинтересовалась, запахиваясь плотнее и зажав полу локтем. — Угу, так же как мы, под какой-то дрянью, ну и в обмороке. Может, из-за падения, может вырубили, чтоб не орал. Надеюсь, он ничего не сломал и не будет ныть.        Какаши присмотрелась. Мужик был рыхлый, низенький, средних лет, рыжеватые волосы уже тронула проплешина, зато брови были густыми, кустистыми, крупный сизый нос грозно нависал над широким ртом и откормленным подбородком. Совсем Мадара его раздевать побрезговал, ограничился штанами и курткой, да и те надевал с видом мученика. Хотя, мужик, видимо, был мерзляком — на нем ещё оставались два толстых свитера и плотные шерстяные подштанники. — Я его видела, — шепнула она негромко. — Один из паломников, купчишка какой-то. Клеился ко всем подряд.        Мадара криво усмехнулся, брезгливо принюхиваясь к трофейной куртке. — Я, кажется, понимаю, почему оно не может наладить личную жизнь. Впрочем, всё это бред. С какой стати Ками должны думать о чьих-то семьях. — Не будь вредным, самый-сильный-сама. Этот человек принёс нам не только одежду для тебя, но и информацию. — Какаши про себя порадовалась, что ей заложило нос. — Главное, чтобы этот… свинтус орать не начал. — Вот и позаботься об этом. Но сначала, пока есть свет, надо осмотреться. И, да, держи. — она сунула ему в руки оби, из которого уже начала выматывать леску. — Тогда уж лучше я. — Мадара моргнул, потер глаза и открыл их уже алыми, горящими. Томоэ медленно, плавно двинулись вокруг зрачка и Какаши поспешила отвести взгляд. Завораживает и без гендзюцу. — Поможешь, если я брякнусь. — Сухая и горячая ладонь Мадары проскользнула под её локоть. — Чакра восстанавливается крохами, меня может не хватить. — Ладно, — кивнула куноичи.       Уж чего, а того, чтобы Учиха склеил тут ласты от истощения, ей не хотелось. Не после всего предпринятого. Потом, когда выгребутся и вломят идиотам — пожалуйста. Да и то, скорее она скопытится. Потому она пошла вдоль стен каверны вместе с Мадарой. Даже без шарингана можно было понять, что пещера странная. Стены носили следы грубой обработки и были слишком чистыми, будто их мыли. И ледок, покрывавший их тонким, прозрачным слоем, а не наплывами, только подтвердил эти предположения. Больше того — стены сходились вверху и сама пещера больше всего напоминала пирамиду с пятью углами, правда внизу углы эти были сильно сглажены и чётко выделялись лишь на уровне её роста и выше. Никакого выхода кроме люка нет… Смешно было бы, соблазнись она на убийство.        Мадара резко остановился и протянул руку к стене, палец его прошелся по странной траектории и Какаши пришлось нагнуться почти к самой стене, чтобы увидеть. Белесые, почти невидимые царапины складывались в корявые кандзи. Да, и ледок поверх не добавлял им разборчивости. «Ни звука ни», — гласила надпись.       Ни — чего? Чакры, света, тепла, запаха, крови? — беззвучно зашевелила она губами. Мадара одобрительно кивнул. Надпись была низко — сделать её мог только сидящий человек. Что заставило его сесть? Был он ранен или только обессилен? Ответа, увы не было. Мадара присел на корточки, внимательно разглядывая надпись, ткнул пальцем ещё ниже, почти у самого «пола». Видно было ещё хуже, а надпись и вовсе еле процарапана. «Холод Ночь Акаи».       Так звали одного из пропавших шиноби, того, что чуунин. Был. Какаши поджала губы и бросила короткий взгляд на Мадару. Тот хмуро разглядывал обе надписи, без шарингана. Поймав её взгляд, он долго смотрел в её глаз, будто видел впервые, потом кивнул и подмигнул. Ладонь его взметнулась, сложилась несколькими быстрыми жестами. Какаши согласно кивнула и, оставив Мадару осматривать стену, вынула мешающую линзу. Исследование пола принесло радующие результаты — на полу она нашла два сенбона и одно короткое, маленькое лезвие, такое обычно носят в дороге для бритья. Как оружие оно не очень-то годится: на раз, и после металл рассыпется мелкими пластинками от воздействия чакры или даже проржавеет, если совсем некачественный. Больше она не рискнула использовать шаринган — в голове уже грохотали маленькие барабаны, а саму её опасно пошатывало. Впрочем и Мадара резко осунулся и тяжело удерживался за стену, словно его тоже вело. Факел затрещал, выбросил вниз несколько искр и чуть приугас. Скоро он погаснет, как и первый.        Какаши оставила осмотр и первым делом отнесла и расстелила в одном из углов ещё мокрые шмотки и туда же отволокла тяжеленного купца. Правда, Мадара сориентировался моментально и тут же помог с этим. Заодно Какаши поделилась находками, каковые его порадовали. Проволока, сенбоны и нож-бритва были осмотрены, разложены на мокрой куртке рядком, после чего сенбоны были вручены Какаши и та вколола их в ворот кимоно, а проволоку он забрал себе, как и бритву. Какаши с любопытством понаблюдала, как Мадара сноровисто смотал леску хитрым бубликом с одним выпущенным концом и надел его на запястье правой руки. Распотрошенный оби Какаши повязала на место и теперь могла не придерживать полы на груди, освободив тем самым обе руки. А кусок его прекрасно заменил привычный хитай с протектором. Ухмыльнувшись, она размяла пальцы и запястья, потянулась шеей и спиной. К бою, что бы там ни водилось, она была готова. А чакра, растраченная на шаринган, уже начала возвращаться. Мадара одобрительно кивнул. Теперь врага ждали два бойца: джонин и каге, оба бывалые и сильные воины.        Почти забытый толстяк шевельнулся, что-то жалобно вякнул. Какаши тут же зажала ему рот рукой и придавила коленом грудину, а Учиха склонился над мужичком, сверкнув на миг алыми глазами. Тот замер испуганной птицей, жалобно округлив глаза и мелко дрожа. Спустя всего десяток секунд Мадара сделал знак отпустить, и Какаши без всяких сомнений убрала руки. — Очень, очень тихо — где тебя взяли и когда?        На миг Какаши показалось, что мужик обделается или же уплывет в обморок. Но нет, сел, неловко придерживая одну из рук второй, заговорил дрожащим и тонким голосом. — П-после веч-черней молитвы. На улиц-це… Кто вы? Вы меня убьете? У меня есть деньги, я з-заплачу! — Тш-ш-ш. — Мадара сверкнул глазами и сложил на груди руки. Какаши тихонько добавила: — Мы все в одном положении, но у нас есть шансы выбраться, если мы потянем время. Для этого нужно сидеть очень тихо, не привлекая внимания. — Вы шиноби? — с надеждой спросил толстяк, зацепившись взглядом за сенбоны. — Верно, но, чтобы вытащить нас всех, нам нужно восстановиться. Если мы верно поняли — нам нельзя шуметь. С этого момента ни звука. — Много говоришь. — Мадара уселся лицом к центру ямы. — Садись и слушай. Свет скоро исчезнет.       Какаши знаком указала мужичку место рядом с ними и села сама, так, чтобы можно было быстро вскочить, не теряя времени. Прислонилась лопатками к крепкой спине и вдруг украдкой ухмыльнулась.        «Меня вся женская половина Конохи попытается убить, если узнают подробности».        Мужичок стрелял взглядом в свою куртку, трясся, не то от холода, не то от страха и порывался что-то сказать. Но пока неизвестность пугала его больше, чем шиноби. А сама Какаши почувствовала себя намного уверенней и спокойней.        С жалобным потрескиванием стал понемногу угасать факел. Желтоватые блики заметались по стенам, исчезая один за одним. Всего пара минут и всё накрыла кромешная тьма. Какаши опустила руки на колени, чуть сильнее уперлась спиной и начала отсчитывать секунды. Звуки дыхания — ровное, спокойное собственное, Мадары — точно такое же. И купец — учащённо, с присвистом. Он сорвётся быстро. Она аккуратно и медленно положила ладонь на плечо, точнее шею мужика и легонько пожала. Тот сначала замер зайцем, потом вроде бы успокоился.       «Сейчас за полночь, если прикинуть. И люк не будет открываться ещё минимум четыре дня. Мы все не протянем полноценно, так что выбираться надо сразу же, как восстановимся хоть чуть. Мадара уже может использовать шаринган, значит, процесс пошел и у него. И... Да можно попросту разворотить это гадкое место!»