Лезвие-жизнь

       На этом их прервали. Короткий, уверенный стук в дверь, и в гостиную стремительно ворвалась крупная седеющая женщина с немаленькой сумкой на боку, насквозь пропахшая травами. Не чинясь, она поставила на дорогущий, розового дерева, столик свою сумку и зычно грохнула, разглядывая обоих.       — Это вам медик нужен?       — Вроде бы у мэра врач — мужик, разве нет? — Мадара с интересом разглядывал медика, отмечая уверенный взгляд и чёткие движения рук, которые выставляли на полированную столешницу ровную шеренгу флаконов, сложенные куски чистой ткани и что-то еще, в упаковке. Закончив, женщина презрительно сощурилась.       — Не далее, чем десять минут назад, этот "мужик" отправился срочно принимать какие-то невероятно сложные роды в соседний городок и попросил меня осмотреть двоих шиноби. Я Року, здешняя знахарка и повитуха. Но чаще лечу всяких сиволапых и незнатных, здесь рожают редко.       — Рожать и мы не собираемся, — иронично уронил Мадара и поднялся, поклонился коротко, уважительно. — И не настолько тяжёлые пациенты, просто досталось немного. Я пострадал меньше, потому осмотрите сначала мою напарницу.       — Вас прислала госпожа Коюки? Вы нашли куда исчезают люди? — Знахарка тут же развернулась к куноичи, приглашающе кивнула.       — Стоп, — попросила Какаши, нехотя поднимаясь и хмурясь. — А кто-то заметил и отослал Коюки-химе письмо?        Року тоже нахмурилась. Посмотрела по очереди на обоих и негромко сказала:       — Сначала я вас осмотрю и сделаю всё, что могу, а потом поговорим.       — Я выйду, — коротко бросил Мадара. — Когда закончите позовёте.       Року проводила его взглядом, дождалась щелчка двери и снова повернулась к Какаши. Та с некоторым трудом развязала намертво затянутый Оби и сбросила кимоно. Року звучно присвистнула.       — Ого! Тебя с горы сбросили что ли? Так…        Огромные и кажущиеся грубыми, руки сноровисто и ловко ощупали битые рёбра, ободранную лопатку, бок, немного продавили и заставили пошевелить плечами.       — Тут почти порядок. Одни ушибы и ссадины. Ты, вижу, привычная, немного потерпишь.        Знахарка, не глядя, взяла из выстроенного ряда пузырек с тёмной жидкостью и светлый льняной лоскут. Зашла за спину и принялась смывать застывшую корку крови. По комнате поплыл сладковатый травяной запах, лопатку зверски защипало, но знахарка права — это вполне терпимо. После Року наложила тампон с мазью, которая мгновенно уняла и жжение, и боль, быстро проделала всё то же с локтями, коленями и счёсанной голенью, иногда меняя флаконы и тряпицы. Какаши наконец вновь надела пропахшее кровью и гарью кимоно и свалилась назад в кресло. Року озабоченно свела брови.       — Так понимаю — чакры нет? Доверишься деревенской лекарке?       — Доверюсь, — Какаши устало улыбнулась. Чакра была, но до сих пор катастрофически мало.       — Средство слабенькое, но безвредное. На ночь выпьешь ложку на стакан и напарнику своему можешь дать. И сразу спать, да укрыться покрепче. Может прознобить, но это ничего. Если б знала, что шиноби занесёт, подготовилась бы: есть у меня несколько нужных рецептов. А так, всё цело, трещин нет. За пару дней как новенькая будешь. Кожу не чесать, как нарастать станет.       — Спасибо, я уже знаю. Благодарю за помощь. — Какаши с трудом сдержала зевок и потёрла пальцами переносицу, мочку уха. Рано засыпать.       — Через часок сможешь и вымыться, только накладки снимешь и потом на место вернёшь. Вот ещё, держи.       — Что это?       — Шрамы сводить. Не кожа, а стыдоба. Смотреть больно. На ночь мажь и не жалей. Тут должно надолго хватить.       — Ой, да зачем? — Искренне удивилась Какаши и всё же взяла склянку, безапелляционно сунутую чуть ли не под нос. Знахарка хитро усмехнулась и куноичи тут же решила, что мазаться этим всё равно не будет. А вот на исследование Цунаде или Кабуто эту штуку отдать стоит.       — Бери, бери. Пригодится.        Какаши неуверенно улыбнулась и поблагодарила, пусть и не очень искренне. Шрамы не сильно её волновали, разве только, как особая примета. Но в книге бинго они не фигурировали и, потому, беспокойство было лишь теоретическое. Но спорить со знахаркой не стоит — такой тип она уже знала. «Есть мое мнение и неправильное», — вот девиз подобных людей. Ещё один из таких же самоуверенных экземпляров ошивался за дверью.       — Заходи, можно! — трубно воззвала Року. Спустя минуту Мадара уже переступал порог. Коротко, вопросительно взглянул на Какаши и, получив едва заметный кивок, подошёл к травнице. Та нетерпеливо дёрнула рукав свитера.       — Снимай. И штаны тоже.        Какаши неловко поднялась и шагнула к двери. К счастью, её не повело, да и ощущения были однозначно лучше. Ответила на недоуменный взгляд знахарки:       — Я чуть воздухом подышу пойду.        Року открыла было рот, но Мадара предупреждающе сжал запястье травницы. Тут же отпустил и принялся стаскивать громадный свитер. Тихонько закрылась дверь за куноичи. Когда Мадара стащил с головы купцову одёжку, Року уже стояла перед ним, свирепо насупив брови и скрестив на мощной груди руки. Умела бы, так и КИ придавила.       — Ты натворил? — настолько безаппеляционно, что Мадара только и сумел выдавить:       — Нет.        Року очень долго и пристально его разглядывала. Это раздражало, но строить кого-либо и рычать Мадаре уже до оскомины надоело. Ему всё это делать ещё и завтра. Он только уставился тем же тяжёлым взглядом. Где-то в подсознании всплывали странные аналогии знахарки с Таджимой и от этого зарождающийся гнев поугас. Отец всегда был прав. Непререкаемо и незыблемо.       — Верю. — Знахарка наконец занялась делом. — Не тот ты тип, чтобы думать яйцами. Но мог бы и исправить. Уж у тебя должно получится. Не страшен, не немощен. И что делать, точно знать должен.        Мадара криво усмехнулся. Странное предложение, хоть и не лишенное логики. Обычной обывательской логики, хоть она и не была верной. Разумеется, объяснять разницу он не будет.       — Не у меня. Я не так давно был врагом и мы дрались насмерть. Мне она не поверит. И я вообще ничего не знал до недавнего времени.        Не говоря ни слова, Року постучала костяшками пальцев по лбу Мадары. Просверлила очень сердитым взглядом и вздохнула, поймав такой же взгляд.       — Вы, шиноби, морочите головы и себе, и другим. Сейчас-то вы не враги. Вот и подумай на досуге, что делать. Штаны снимай. Ноги, вижу, тоже битые.        Из прихожей донёсся разговор, шум. Мадара поморщился. Сейчас занесёт кучу народу, будут шуметь, толпится, глазеть… А, нет. Какаши громко и внятно потребовала заткнуться, ждать приглашения. А если кто-то тупой, так она быстро сделает так, чтобы он не смог сидеть, на чем думает или она лично выкинет идиота нахуй в дверь. Опять в ней взял верх генерал. Он и сам неожиданно для себя захлопнул рот, хотя собирался ответить медику.        Року негромко засмеялась, продолжая осмотр. У него повреждений практически не было: небольшой вывих, пара ссадин и ушиб, потянутые мышцы на ноге, полученные при падении из люка. Повезло. Сгруппироваться тогда он толком не успел и мог переломаться.       — Очень, очень приветливая и вежливая девушка, — сказала знахарка, смазывая ободранные места пахучей мазью. Запах был смутно знаком — почти такой же стоял в его комнате, когда он умудрялся получить несерьёзное ранение или ушибы.       — У нее мужское воспитание и мужской характер. — Мадара наконец дождался окончания, оделся и повернулся к знахарке. — Её зовут Хатаке Какаши, Копирующая Куноичи Конохи.       — А ты? — знахарка заинтересованно прищурилась.       — Учиха Мадара.       — Новый Каге Листа… Хорошенько же вас занесло! — Року ничуть не смутилась прежнего поведения, снова напомнив Мадаре отца. Смутить того не могло вообще ничего.       — Мы прибыли сами. Я бы хотел ещё с вами поговорить, о пропажах. Вы сможете задержаться или прийти вечером?       — Задержаться — нет, но приду после заката. Ведь уже безопасно, так?       — Безопасно.       — Хорошо.        Знахарка собрала снадобья в сумку и зашагала к двери, не прощаясь, вышла. Гостиная тут же стала заполняться людьми. Мадара раздраженно закатил глаза и всё же сделал как можно более спокойное лицо. Кроме посыльного с чистой одеждой и пары служанок, припёрлись несколько чиновников с вопросами и требованиями. Быстро очухались, на такую реакцию Мадара рассчитывал утром.       — Все вопросы — завтра. — ледяным тоном заявил он.       — Но это важно. Городская безопасность… — проблеял сразу притихший и растерявший уверенность чиновник. Кто-то из небольших — высокие не теряются так просто.       — В жопу! Вашу безопасность вы просрали хрен знает когда! — рявкнула Какаши Хатаке, заходя следом и давя КИ.       — Ты не имеешь права! — взвился чиновник. — Я был назначен…       — Имеет, — заметил Мадара. — По своему рангу она выше вас, по своему статусу она выше вас. И по данным мной полномочиям, она имеет право вышвырнуть вас вон.        Судя по всему, её не восприняли серьёзно и начали давить авторитетом. Иначе с чего бы Какаши так зла? Зато теперь все эти чинуши были озадачены и удивлены, вспоминали, чего наговорили, бледнели. Ну точно — мелкоту прислали. Это даже оскорбительно! Или... это жертвы?       — Хатаке Какаши — моя советница и генерал Конохи. У неё есть право на многое. Все вопросы завтра, после полноценного следствия, описи со свидетелями и допросов. Тогда я смогу ответить полно и верно.        На это никто не нашёлся. Чиновники оставили осаду и удалились. Двое девиц принялись за уборку, а Какаши вопросительно подняла бровь.       — Когда это я стала такой важной птицей? Советница, бля!        Против генерала она не возражала, по всей видимости, уже успела смириться с этим статусом ранее.       — Прямо сейчас. А прибудем домой и приказ шлёпну.       Её перекосило, будто лимон раскусила. Почти десяток секунд она молчала, а затем взорвалась раздражением.       — Еб тебя через колено и об косяк! Тебе что, по голове досталось? Или шляпа мозг перегрела?       — Я серьёзно. Старые пердуны помешаны на традициях и стандартах. Иногда это хорошо, но нужен противовес и способный со мной спорить человек.       — Безумие какое-то. Вот уж нашёл специалиста! — Какаши приложила ко лбу ладонь и устало прикрыла веко. Не картинно, как это делали девицы со двора даймё, а еле удержавшись, чтобы не шлёпнуть со всей дури.       — Тебя прочили в Шестые и, возможно, ты бы и стала Каге. Считаешь, зря? — Мадара чуть улыбнулся этой реакции. Она напомнила ему кое-что и, пожалуй, приподняла настроение.       — Можешь смеяться, но я всегда считала себя недостойной этого поста. — вздохнула куноичи и отняла руку от лица, встряхнула головой.       — Вечером зайдет Року и я хочу с ней поговорить. А сейчас, думаю, нам нужно привести себя в порядок, поесть и хоть чуть-чуть поспать.       — Я всё понимаю, но может, стоит спать по очереди?       — Выключи паранойю. — посоветовал Мадара. — Сегодня мы точно в безопасности. Если кто-то из причастных от моего внимания ускользнул, то сейчас этот несчастный или паникует, или собирает вещички. Тем более, что на сторожевые печати меня ещё хватит.        Какаши посмотрела на него тяжёлым, немигающим взглядом, вздохнула.       — Ты прав.        Тут Мадара немного удивился. Какаши Хатаке и соглашается с ним сразу? Впрочем, чего это он? Сам сейчас не очень-то настроен на тупые споры. Он обратил внимание на принесённые вещи. Все с иголочки, тёплые. Он принялся перебирать их вместе с Какаши, в поиске того, в чем можно спать и того, что можно надеть на улицу.       — Нашу комнату в гостинице открывать боятся, — невпопад пояснила Какаши очевидное. Она уже нашла себе подходящую одежду и отошла к одной из поджидающих служанок, чтобы та ей показала, где ванная и комната с нормальной кроватью. Мадара нисколько не удивился, услышав, что ванных в доме четыре, а спален — весь второй этаж. Это более, чем устраивало.        Какаши едва не уснула в ванной и единственное, что ещё прогоняло сон, — это острое чувство голода. И квакающий желудок заставил её заканчивать с мытьем побыстрее. К тому времени как она вышла из душа и надела чистый, не стесняющий движений, мужской костюм, на столе уже исходили паром тарелки, много. И поджидал Мадара Учиха. Тоже чистый и чуть обстриженный спереди. Палёное, видать, удалял.       — Жива? — Уже лучше, чем было, — призналась Какаши, разглядывая его и сдерживая ухмылку. Укороченная челка смешно торчала.        Усевшись за стол, оба надолго замолчали. Просто потому, что с набитым ртом особо не поговоришь. Смели практически всё и не разбираясь, что именно едят.       — Уфф! Я обожралась. — выпалила куноичи и тут же прихлопнула рот ладонью. Мадара хохотнул и успокаивающе заметил:       — Ничего, оно сейчас надо. Я тоже, кстати.       — Спа-а-ть! — зевнула Какаши спустя пару минут, когда чуть успокоилась и вытерла слезы. Его слова вызвали у нее приступ искреннего, сильного смеха. — Ты сейчас в точности повторил слова Майто Гая после нашего соревнования на поедание рамена.       Мадара усмехнулся, представив себе это соревнование. С Гаем он успел пообщаться лично и вполне понимал масштаб бедствия.       — Ты иди, а я ещё пару распоряжений отдам. Кстати, выбирай любую спальню, а я займу соседнюю.       — Ага. Считай, что самая первая от входа — моя. — оживилась Какаши.        Еда спровоцировала новый приступ сонливости, и Какаши едва не уснула прямо за столом. Но всё же выбралась и упрямо потопала к спальням. В самом деле она преспокойно могла поспать хоть на полу, но с какого она должна это делать при наличии нормальной постели? Едва ли не вслепую куноичи добралась до первой попавшейся комнаты и, разбрасывая по пути шмотки, рухнула в обалденную мягкость. Уже практически заснув, нащупала и завернулась по уши во что-то тёплое. Хихикнула, вспомнив ответ Мадары на "обожралась". И вырубилась, словно спьяну.        Мадара потёр глаза, медленно встал. С уходом напарницы из него будто стержень вынуло. Но он не мог позволить себе слабость даже сейчас. Потряс головой, прогоняя дурь и муть перед глазами. В ней было легко, пусто и звенело. Но немного, а значит не критично. Позвав обоих служанок, он лаконично объяснил, чего от них хочет и приказал ни за что не заходить в комнаты, если, конечно, у них нет желания умереть. Потребовав также, чтобы по приходу Року, к ним постучали, он отправился следом за Какаши. Как и говорила, она оказалась в самой первой из спален. По крайней мере, дорожка из разбросанных шмоток на полу указывала на то, что место занято. Мадара хмыкнул и прикрыл дверь, на всякий запечатав сигналкой. И занял соседнюю комнату.