Предателю — смерть
3 февраля 2017 г., 22:02
Наруто, может, чего и добавил бы, но, уловив взгляд Сакуры, не стал. И правильно. Ооноки вдруг притормозил у неприметного домика и сложил несколько печатей. Очень быстро — от такого старика было трудно ожидать подобного. Под ногами приглашающе распахнулся свежий лаз, пахнущий сыростью и грибами.
— Первое время — не дышать! — Второй джонин бестрепетно спрыгнул в дыру, следом слетел Каге Камня. Спрыгнув, Сакура высунула кончик языка, потом покатала по языку слюну. Резкий, кисловатый привкус заставил её украдкой сплюнуть в ладонь и даже прикрыть ноздри рукой, по максимуму опустить веки и даже усилить из тенкецу поток чакры. Ядрёная смесь ядов и сильнейшего галлюциногена, способная свалить с ног любого, скопилась внизу. Наруто удивлённо покосился на неё, но смолчал, а у шиноби Камня, похоже, приобретенный иммунитет.
Бег по узким, тёмным, каменным лазам почти не запомнился куноичи. Обострившиеся инстинкты выбросили в кровь лошадиную дозу адреналина. Были короткие стычки во тьме, едва прошибаемой слабым светом от сенмода Наруто, бесконечные ловушки и сыплющиеся на голову комья земли, каменная крошка. Наверное, она зря сюда полезла: джинчуурики и шиноби Камня прекрасно ориентировались под землей, в отличие от неё. Лишь потом, когда они вылезли наверх следом за противниками и вступили в бой, ей удалось немного реабилитироваться. Усиленные кулаки с лёгкостью крушили каменную и земляную броню, шипы, отправляли незадачливых противников в короткий полёт — прямиком в трясину, устроенную подоспевшей подмогой. Не менее успешно справлялся и Ооноки, орудующий своими чудовищными кулаками.
Наруто же просто-напросто задавил противников количеством. Наконец, оставшиеся враги, видя, что схватка кончится только поражением, решили отступить. Тсуйоши — высокий сутулый старик с длинной клочковатой бородой, принялся очень быстро складывать печати. Наруто с клонами снова попытался прорваться к нему, но окружившие старика люди будто озверели, защищая его. Ооноки взлетел выше, начал формировать конус дзюцу. Видя это, враг ускорился ещё, теперь пальцы чуть ли не мелькали, а в Цучикаге полетел чуть ли не целый склад оружия. Ооноки вильнул в воздухе, чуть замедлился, а над противниками тут же схлопнулся крепкий земляной купол. Запоздавший джинтон беззвучно сожрал кусок купола, но и только. Наруто впечатал следом расенган, растрескав защиту врагов ещё больше. Тяжёлый удар увеличенного кулака Ооноки довершил дело. Купол не выдержал, начал разваливаться и расслаиваться. Но… Наруто озадаченно почесал затылок и ляпнул:
— А где? Я никого не чувствую…
Под куполом обнаружился уже знакомый каменный шар и медленно оплывающие грязевые фигуры клонов. Ооноки крепко выругался и попробовал распылить скорпиона. Вот только техника не подействовала. Видимо, призыв был каким-то особенным, или Цучикаге здорово растратился и его джинтон ослаб.
«Первое», — решила Харуно, когда расенган не пробил броню. Немного раньше Наруто уничтожил такого же именно расенганом.
— Назад! — скомандовал Наруто, отпрыгивая. Послышался треск, шар перестал быть монолитным, начал разворачиваться.
— Что за хрень! — сплюнул один из бойцов и потянулся к оружию. Сакура предпочла промолчать, но на всякий случай сконцентрировалась и достала из подсумка пару кунаев. Боевой азарт спадал и теперь она ощущала, как ноют сбитые костяшки, мелко и мерзко зудит под коленями. Очень медленно кольцо шиноби расширялось, Ооноки тоже спланировал ниже и присоединился к Акацучи, который только-только подошел с небольшим отрядом.
Да, этот скорпион точно не был таким же. Помимо лап и хвоста, у призыва обнаружились внушительные клешни и тело его вовсе не было плоским. Нет, не так… в его теле находился призыватель! Старик Тсуиоши почти полностью спрятался внутри у призыва — над округлой спиной выступали только руки, плечи и голова, покрытые слюдяно-блестящими чешуйками, руки обзавелись внушительными острыми когтями. А ещё призыв оказался молниеносно быстр. Никакого сравнения с теми скорпионами, что навели шороху под стенами арсенала.
Стремительным броском Тсуиоши ринулся к Ооноки, острые скорпион и клешни походя разорвали какого-то несчастного, оказавшегося на пути. Ещё один живым снарядом влетел в строй товарищей, получив крепкий удар хвостом. Железо бессильно отскакивало и от самого Тсуиоши, и от его скорпионьего тела. Акацучи буквально вышвырнул Цучикаге из-под атаки, заслоняя собственным телом. Утияма оскалил рот в кривой усмешке и атаковал снова. Одна из скорпионьих лап разбила формирующегося защитного голема Ооноки, другая тут же вбила в землю адъютанта. Кинжально острое жало хвоста стремительно ударило несколько раз, выбивая каменную крошку, искры и кровавые брызги. Затем тело Акацучи полетело в сторону ошеломлённо застывшего Каге. Сакура нервно стиснула челюсти и принялась осторожно пробираться в ту сторону. Наруто, тем временем, уже закрутил расенсюрикен и метнулся к противнику.
Скорпион увернулся от атаки и тут же сменил направление, снова врубился в строй шиноби. Смертельные клешни и лапы замелькали, разбивая в кровавую кашу каменные доспехи вместе с шиноби. Сакура успела отпрыгнуть, машинально отерла с лица липкие капли, пару ударов сердца смотрела, раскрыв рот. Тсуиоши завертелся волчком, топча, разбрызгивая кровь и ошмётки мяса тех, кто не успел или не захотел отступить. Метнулся к тем, кто продолжал швыряться оружием и дзюцу, заставив их броситься врассыпную. Промахнувшись, быстро развернулся к полуприсевшему, раскручивающему новое дзюцу, Наруто, застыл на миг. Панцирь, лапы, сам Утияма стали грязно-красными, с полупущенных клешней тягуче капало. Сакура судорожно сглотнула и медленно, бочком продолжила пробираться к Акацучи и Ооноки. Её пробирало нещадной дрожью, почти ужасом.
Воющий диск расенсюрикена, если и причинил повреждения, то явно не такие, какие должен был. И, наконец-то заставил предателя потерять контроль над собой. Лицо старика утратило вообще какие-либо признаки осмысленности, он издал странный, скрежещущий смешок и бросился на Наруто. Джинчуурики встретил его ещё одним расенсюрикеном и заменился на одного из клонов.
— Он в сенмоде! — выкрикнул Наруто, торопливо складывая печати и кусая палец. — Все в стороны!
Шиноби, и без того убравшиеся подальше, торопливо отступили ещё. Сакура наконец добралась до Ооноки и Акацучи, торопливо взялась за дело. Это внезапно почти успокоило её и заставило собраться. Первым делом диагностика. Здоровяк… был. Слишком много всего, слишком старался Утияма убить этого парня. Она отрицательно качнула головой, поймав взгляд Цучикаге, и опустила мёртвому веки. Ооноки на глазах осунулся, сгорбился. Кто-то из шиноби подошёл и поднял с земли тело Акацучи, понёс подальше.
— Не прощу! — проскрипел Цучикаге, распрямляясь. Глаза его загорелись фанатичным огнём, кулаки сжались. — Не прощу. Все, отойдите подальше. Забери джинчуурики, ученица Цунаде.
— Он не отойдёт. — Сакура резко выпрямилась, отогнала неуверенность. — И я тоже буду рядом, Цучикаге-сама.
— Воля твоя, — почти безразлично уронил Ооноки, не сводя покрасневших от злости глаз с врага. — Будь внимательна, Тсуиоши серьезный противник, у него могут быть и другие сюрпризы. Нуи!
— Здесь, Цучикаге-сама, — один из оставшихся с ними джонинов торопливо шагнул к своему командиру. Ооноки нахмурил кустистые брови и наконец-то отвёл взгляд от беснующегося в напрасной погоне Утиямы.
— Пусть все, кто свободен, прочешут Ивагакуре, а медики займутся ранеными и убитыми. Остальные не могли далеко уйти — мы их хорошо потрепали. Мой приказ… остаётся в силе.
— Хай.
Наруто со второй попытки призвал Гаматацу и выпалил в скорпо-Тсуиоши водяной пушкой, видимо, вспомнив, как разбивал кристальный купол Гурен. От первой атаки тот увернулся и даже неслабо влупил по призванной жабе хвостом. Гаматацу этот выпад заблокировал массивным наручем, выплюнул новую струю воды. На этот раз водный поток ударил в грудину каменного скорпиона, протащил его с десяток метров по жидкой грязи от первого удара. Скорпион тут же встряхнулся, выставил щитом массивные клешни.
Ооноки, тем временем, занимался чем-то сложным, требующим времени и сил. От тяжёлой, нарастающей мощи дзюцу у Харуно даже волосы встали дыбом. Она стряхнула оцепенение и вспрыгнула на уцелевший кусок каменной стены, поближе к Цучикаге. Тот впечатал в землю ладонь, и та в ответ загудела, мощно содрогнулась. Там, где они вылезли из хода, и ещё в нескольких местах земля просела, растрескалась, а потом вокруг Тсуиоши взметнулись вверх гранёные, почти чёрные прутья-пики, много, очень много. Эти прутья прошивали собой всё: мёртвых, гранит рухнувшей стены, металлическую статую какого-то мужика. Все они оплетали собой Утияму и сжимались в плотный клубок. Выметались всё новые и новые, нахлёстывались. Наруто и Гаматацу немедленно отскочили подальше. Сокомандник снова подобрался, формируя в ладони новый расенган. Сакуре тоже пришлось отодвинуться назад, чтобы её не пробило насквозь.
Клубок прекратил сжиматься, слышен был треск и низкое гудение натянутых прутьев, будто множество басовых струн на одной ноте. А затем клубок будто взорвался изнутри. Утияма был невероятно зол и потрёпан. Скорпионье тело, чешуя на человеческой части пошли трещинами и царапинами. Почти половина чудовищного хвоста звонко осыпалась тонкими пластинками, когти были обломаны, а из перекошенного рта текла тонкая тёмная струйка. Взревев, Тсуиоши метнулся к Цучикаге, на ходу отращивая новые когти и хвост. В спину ему, сбивая, полетела новая водная струя, и Гаматацу с хлопком исчез. Наруто помчался к Утияме, расенган в его руке стал расти. Противник развернулся к джинчуурики лицом, почти восстановившийся хвост хлестнул воздух, с хлюпаньем погрузился в жидкую грязь. Наруто за какой-то удар сердца вспрыгнул на конечность и, оттолкнувшись ещё раз, влепил своё дзюцу в грудь Тсуиоши. Раздался тихий-тихий звон и кристальная броня пошла мелкой, частой сетью трещин. Сакура со всхлипом закусила ребро ладони, ноги стали подкашиваться, а потом сами понесли её вперед. Наруто!...
Утияма самодовольно улыбнулся, провернул когти в груди Наруто, начал тихо, мелко смеяться и вдруг умолк. Невероятное изумление отразилось на его лице, а потом рука его переломилась в запястье, ещё один крупный кусок вывалился из груди. Следом за ним ещё несколько, высунулось острое, гранёное жало одного из прутьев. Наруто вдруг с хлопком исчез, и Сакура остановилась на полпути. Истерические смешки так и лезли наружу, ей с трудом удалось их удержать. Ужас медленно таял, оставляя пустоту. Опустошенность.
Тсуиоши попытался дёрнуться, но только ускорил собственную гибель. Крупные и мелкие осколки уже сыпались и со скорпионьего туловища, с хрустом подломилась одна из лап, вторая. При падении, Утияма потерял хвост и одну из клешней. Он ещё пытался что-то сделать, отчего сломы начали кровоточить, и вдруг закричал. Яростно, надрывно. Очень быстро этот крик утих, а на месте устрашающего монстра осталась только груда булыжников.
Сакура оглянулась на Цучикаге и кривовато улыбнулась. Старик стоял, поддерживаемый сокомандником, молчал. Наруто обеспокоенно оглядывался. Сакура только растянула губы в дурацкой, почти виноватой улыбке и тоже огляделась. Та техника, понятно, почему раньше Цучикаге её не использовал: всё, что ещё не было разрушено до неё, теряло скрепы, рассыпалось на глазах. Даже под ногами грязь медленно иссушалась и превращалась в пыль. С печальным скрипом рухнуло чудом уцелевшее дерево, погружалась в пыль отбитая голова статуи.
— Пойдём отсюда, — тихо, потерянно проскрипел Ооноки. — Здесь ещё долго будет распадаться.
Сакура опомнилась, осторожно ступая, утопая по щиколотку в мягкой пыли, подошла, привычно активировала шосен. Наруто… Наруто почти в порядке, а то, что ещё есть, регенерирует с бешеной скоростью. Состояние Цучикаге заставило её серьезно взволноваться и за лечение она принялась на ходу. Как тот вообще весь бой продержался, а потом ещё и использовал настолько чудовищную технику?
— Не стоит, я выжил в бою с Мадарой, и сейчас выживу. — К Ооноки тут же вернулась его обычная ворчливость.
Сбор всех должен был быть у резиденции. Туда они и отправились. Не очень быстро, поскольку Ооноки был сильно вымотан, а всё требующее срочности, уже закончилось. Нет, ещё оставалась масса всего, но это могло потерпеть.
— С чего Утияма вдруг так умер? — Сакура не могла молчать. Нужно было что-то говорить или делать. Ответил ей Узумаки, беззаботно и солнечно улыбаясь.
— Сенчакра. Она у разных призывов разная. Это ещё Фукусаку-сенсей объяснял, давным-давно. Я знал, что он захочет меня убить первым и специально подставился. На клона я поменялся в последний момент и при атаке влил в старика жабьей сен. От неё каменеют. Не, он бы справился, если бы у него время было, но старик-Цучикаге не сплоховал. А вообще, он плохой отшельник был.
— Тебе лучше знать, — спокойно ответил Ооноки, никак не реагируя на «старика».
— Н-да. — Сакура качнула головой и отряхнула руки. Привычка, перенятая у сенсея и закрепленная войной. — Ого! А это что?! Здесь же никого не было!
Наруто тоже остановился, разглядывая выжженое, перепаханное и покрытое кое-где стеклянистой коркой место. Тут тоже не так давно дрались: уцелевшие остовы деревьев по границам этой зоны ещё дымились. Цучикаге криво улыбнулся, щуря на пепелище глаза.
— Парк здесь был. Хороший. Дети играли, люди отдохнуть приходили. А ещё сюда обычно ваш Учиха перемещался, когда его Хокаге присылал. Тсуиоши решил подстраховаться и оставил здесь засаду. И даже поймал… на несколько секунд.
— Обито-семпай крут, — воодушевленно шепнул Наруто на ухо Сакуре. Та только кивнула. Ей ли не понимать — насколько.
Дальше же было всё крайне прозаично и деловито. Резиденция была практически целой, архивы и хранилища мятежники взломать не успели, так что беспокоиться об этом Ооноки не пришлось. На места схваток были посланы группы, чтобы ещё раз прочесать округу в поисках пострадавших, загружены медики и все поисковики. Отдел дознаний получил самый большой объем работы и стоял на ушах. Ещё бы, ведь все они коллективно просрали такой пиздец. Наруто и Сакура тоже включились в работу, хотя об этом никто и не просил. Узумаки помогал переносить раненых и тела в госпиталь, а Сакура занялась самыми сложными увечьями, попросив только предупредить, когда появится Обито.
