Лезвие-жизнь

      Дорога домой заняла четыре с половиной дня и разбавлялась только остановками на ночлег и на границе. После границы пришлось идти крюком, чтобы попасть на зелёный маршрут. Да и до нее явно было то же самое, только со стороны Суны.        Коноха встретила их мирной тишиной, нарочито скучающими токубецу на воротах и нестерпимо-острым любопытством фонящим отовсюду. Изо всех укромных уголков чувствовались острые, пытливые взгляды шиноби. Из-за плотных штор и жалюзи пялились горожане. Проще всего было самым мелким, они просто сопровождали её отряд галдящей стайкой. А чуть дальше, в одном из скверов отряд поджидали все трое Учиха и Наруто. Мадара мельком оглядел отряд и приветственно кивнул песчаным шиноби.       — Какаши Хатаке и Яманака остаются, все остальные свободны. Гости, — он чуть приподнял уголки губ в отвратительно вежливой улыбке и подтолкнул вперёд джинчурики. — поступают под опёку Наруто Узумаки. Если, конечно, нет возражений. Я навещу вас позже, когда вы обустроитесь и отдохнёте.        Даже если возражения и были, вряд ли их стали бы высказывать. Наруто, вопреки ожиданиям, не стал суетиться и куда-то тащить гостей, подошёл и спокойно поздоровался. Шиноби Листа стали прощаться и уходить по домам. Точнее — разносить сплетни и смаковать подробности операции. Какаши усмехнулась, глядя как перекашивает Хокаге, который подумал о том же.       — Бой и его результаты не были засекречены. Да и смысла в этом нет. Пусть их, — Обито сказал это совершенно неожиданно. — Лучше давайте поскорее закончим с делом.       — У меня уже почти всё готово, — ровно сообщила куноичи. — Основной отчёт для канцелярии и для вас, Хокаге-сама. Не готов только отчёт о дороге из Суны, но он будет стандартен. Происшествий не было.        Это самое "Хокаге-сама" она произнесла с небольшой запинкой, но уже без особой язвительности и пренебрежения. Интересно, с чего бы? Мадара не стал зацикливаться на этом, сейчас его занимало другое.       — Уважаемые, я навещу вас как можно скорее, — сообщил он гостям и кивнул Наруто, отпуская.        Какаши вздохнула, плетясь за Мадарой по улицам и отстраненно разглядывая всё, что попадалось ей на глаза. Хотелось срочно вымыться и растечься по постели. Нет, ещё пожрать чего-то, что не похоже на сухпайки. И на суновскую жратву, которая тоже похожа на сухпайки.        В резиденции Мадара повёл их не в кабинет как предполагалось, а вниз к складам и архивам. Там, в одной из складских комнат он и выдал Какаши и менталистам по небольшому свитку.       — Здесь дзюцу и печати для выявления заразы. Выучите и сдайте мне, либо Шикамару Нара.       — Хай!        Какаши развернула свиток и пробежала взглядом по строчкам. Нет, тут проще будет сразу запечатлеть шаринганом и не мучиться. Что она тут же и сделала, вызвав понимающую ухмылку у обоих Учиха.       — Хорошо, — сказал Мадара, забрав у неё свиток. — Осталось только отчитаться. Утатане и Хомура уже ждут нас наверху.        Какаши уныло кивнула. Но нужно, таков порядок. Обито сочувственно вскинул отросшие и уже не такие смешные брови, уголки рта скорбно опустились, даже показалось, что он сейчас заплачет, как в детстве, что вдруг её насмешило. И чуток подняло настроение. Нет, он вряд ли был расстроен, но абсолютно точно сделал эту гримасу намеренно. Шут гороховый!        На самом деле всё оказалось не настолько уж долго и муторно, как казалось. Советники уже выдоили нужную информацию из Обито и саннинов, нескольких Яманака, вернувшихся с помощью камуи, из Хокаге. Потому Какаши они мариновали уже с ленцой и отпустили быстро.        Дома! Наконец-то! От осознания, что всё закончено, чуть отступила усталость, медленно разжимались когти равнодушия и целесообразности. Она дома и она успешно завершила миссию. Какаши вышла из резиденции и застыла со спокойной миной на центральной аллее, внимательно отслеживая очаги чакры, запахи. Ей сейчас совсем не хотелось с кем-то разговаривать. Именно потому, убедившись, что её никто не поджидает, свернула к плотной стене декоративного кустарника и юркнула за неё. Уже оттуда вышел неприметный сгорбленный старичок и, пришаркивая, направился к кварталу Учих. Чакрофон, слабый и искаженный, говорил о том, что старик был в своё время шиноби, но ничем не походил на чакру Какаши Хатаке. Этим трюком Какаши пользовалась не в первый раз и он всегда себя оправдывал. Нет, сильный сенсор вычислит в два счета, только обычно Какаши не попадалась им на глаза.        Домой она добралась достаточно быстро и без каких либо столкновений. Все любопытные уже давно охотились за более доступной и менее скрытной добычей. Которой было очень даже достаточно.        В доме было пыльно, отчего она сразу же расчихалась. Обито, если и заглядывал, то вряд ли надолго и уж тем более, ему не пришло бы в голову что-то убрать. А сейчас ему точно не до того — наконец-то получив отдых, тот уже тихо шебуршился в своей комнате. Похоже, что собрался отсыпаться. Впрочем, сейчас ей куда интереснее было переодеться из пропитанной потом и грязной формы в легкую стандартную и навестить бани. Можно, конечно, и в ванную, но онсен значительно лучше. Главное — добраться туда спокойно. Впрочем, это никакой проблемы не составит.        Вместо немедленного отправления Какаши бухнулась на свою кровать и задрала ноги на стену, понаслаждалась покоем. Как минимум неделю у нее будут выходные, а если припомнить рекомендации Цунаде-сама, то дней десять-двенадцать. Круто, несомненно!        Вдоволь навалявшись, Какаши таки отправилась в бани и здорово там откисла. А после, зашла к Юхи, особо не надеясь её застать. Любопытная куноичи, скорее всего, тоже отправилась на охоту за свежими сплетнями. Однако, оказалось, что никуда Куренай не отправлялась, больше того наготовила суп-мисо и гёза. Ровно на двоих. В ответ на безмолвный вопрос Юхи Куренай тонко улыбнулась.       — Я знала, что ты обязательно заглянешь. И даже обещаю не расспрашивать, пока не поешь как следует.       — Теряюсь между двумя мнениями: либо ты — чудо, либо чудовище. — Какаши громко кашлянула пару раз, пытаясь заглушить радостные вопли желудка. Ещё чуть и она изойдёт слюной прямо здесь.       — Проходи, — посторонилась Куренай и лукаво прищурила алые глаза. Голодное бурление в животе у Какаши не прошло мимо её внимания. — Я буду рада тебя угостить.        Какаши молча разулась и отправилась следом за хозяйкой. Нет, сначала точно нужно было хоть что-то сжевать. Но дома была только плесень и вонь в холодильнике, а зайти куда-то в забегаловку — однозначно собрать толпу любопытствующих.        Юхи довольно улыбалась и молчала, занимаясь игрой с Мираи. Девочка здорово выросла и стала ещё больше походить на отца. На удивление молчаливая и серьёзная, Мираи ни разу не улыбнулась и совсем не интересовалась гостьей. Какаши нахмурилась — когда-то, Сакумо то же самое говорил о ней... Наконец Куренай усадила дочь в нечто вроде манежа и уселась напротив. Какаши поспешила доесть и отложила палочки.       — Откуда ты знала, что я загляну?       — Вас долго не было, а это значит, что в доме шаром покати. В Ичираку или ещё куда ты бы точно не сунулась. Оставалось всего два варианта — я или Гай. Нетрудно догадаться.       — Да, я примерно так и подумала, — ответила Какаши. — Что ты хочешь знать?       — Какие-нибудь милые мелочи, не очень важные для всей миссии, но очень интересные. О ходе миссии я всё равно узнаю.       — У Шикамару набралась?       — Разумеется. Тем более, мне уже скучно сидеть сиднем в Конохе, хоть сплетни пособираю.       — Обито и Анко — пара. Сойдёт?       — Нет, конечно! Хочу подробностей.       — Увы, я знаю не больше, чем они показали. Но, вроде как общение у них достаточно бурное.       — Ясно, а ещё что-нибудь интересное есть?       — Как не быть... — Какаши обреченно вздохнула. Кажется, это была глупая идея. Раньше Юхи так за сплетни не цеплялась и особо ими не интересовалась. Но Гай сейчас был бы ещё настырнее.       — Кстати, как советница, ты должна задать Хокаге головомойку. — Лицо у Юхи приобрело хищное выражение. — За издевательство над монументом.       — Головомойку... — мечтательно протянула куноичи и тут же встрепенулась. — За что?! Нет, ты шутишь!       — Я думала тебе уже рассказали. Нет, в самом деле, вся Коноха видела. На пару с Наруто размалевал все лица Хокаге.        Какаши звучно впечаталась лбом в столешницу.       — Нихрена не понимаю. Зачем?       — Что просто развлекался, не веришь?       — Конечно, нет! — Какаши с усилием задавила сумасшедшую улыбку. Посмеется она потом, когда будет дома и одна. — Мадара Учиха расчётливый и предусмотрительный. Если он что-либо делает — причина есть, просто мы не знаем её.       — Это как раз и хорошо для Каге.       — Угу, наверное... — Какаши задумчиво закусила губу. — Ты что, хочешь обсудить со мной Хокаге?       — Уже незачем. Я подумывала расспросить тебя, чтобы знать — возвращаться ли мне в строй.       — Эм, а Мираи?       — Это не так быстро, как кажется. Мираи успеет подрасти ещё.       — Мадара Учиха упрям и вспыльчив. Я не могу поручиться, что однажды он не станет причиной новой войны. — Какаши нахмурилась. — Пока он это сдерживает, даже удивительно... Но Ооноки и Эй упрямы и вспыльчивы не меньше. Достаточно искры, слова.       — Не думаю, что на это кто-то решится. Особенно сейчас.       — Потом тоже будет когда-то.       — Ладно, этот разговор ни о чем. — Юхи поднялась. — Кстати, а как вы уживались с людьми других гакуре?       — Нормально, на удивление. Мелочи были, конечно, но без особых происшествий.        Остальные вопросы Куренай были почти безобидными и на большинство их Какаши ответила с удовольствием и красками. Как и раньше, собственно говоря. Под это дело прошло прилично времени, Какаши успела расслабиться и теперь широко улыбалась, слушая рассказ Юхи. С мягким и ненавязчивым юмором, та рассказывала о эпопее Хокаге и Узумаки с монументом, о участии в ней Ируки и реакции людей. К этому времени, Мираи успела выбраться из своей тюрьмы, определиться с мнением "свой-чужой" и решительно напроситься к Какаши на руки. Поначалу куноичи сидела как на иголках, ей было очень неловко держать на руках такого маленького ребёнка, но Мираи вела себя смирно, игралась какой-то своей побрякушкой, за волосы не дёргала, в лицо не лезла. А потом и вовсе уснула, уютно свернувшись клубочком. Куренай отвлеклась от повествования и с легкой улыбкой унесла дочь в кровать.       — Она редко к кому на руки идёт, — сообщила, вернувшись. — Пожалуй, тебе стоит задуматься о собственных детях. Пора бы уже. Ещё немного и всё, будет поздно.        Какаши молча пожала плечами. Ей было совершенно не до того раньше, да и сейчас как-то не тянуло над этим думать. Может, позже стоит и поразмыслить. Потому она просто спросила, что же было дальше. Понятливая Куренай лишь вздохнула и понимающе улыбнулась.        Иддилию прервал возмущенный и злой Обито, припёршийся за Какаши. Оказалось, они очень хорошо засиделись и тот успел обеспокоиться отсутствием "подопечной". Какаши не хотелось устраивать склок, потому она попрощалась с подругой и отправилась домой вместе с напарником.        Пока Какаши не было, Обито успел то ли сам прибраться, то ли пригласил для того кого-то из гражданских, поскольку в доме было чисто. Вернее второе — Обито совершенно точно не выдраил бы так полы.       — Я спать, — сообщил он, зевая. — И тебе советую.       — Да, — коротко ответила куноичи. Ей и самой до жути хотелось того же.        В очередной раз услышав плеск воды, Обито не выдержал, спустился. В этот раз он не стал даже пытаться вывести Какаши из сомнамбулического состояния, просто подождал. Та ещё с десяток минут лила воду, потом громко выдохнула, раздражённо и резко завернула кран.       — С возвращением. — Обито не стал дожидаться, пока куноичи его заметит.       — Ты... И долго смотришь?       Обито достал чайник и, оттерев Какаши от раковины, набрал воды, поставил на плиту. Жестом указал на стул и занялся чашками и заваркой. Пока молча — мысли только укладывались в вопросы и предположения. Какаши молча села, спрятала под столешницу покрасневшую кисть. Если её и застало врасплох его появление, то она это мастерски скрыла.       — Ты не думала, что с этим нужно что-то делать? — спокойно и мягко спросил он. — Как давно это происходит?       — Это мне не мешает, — ответила Какаши. Взгляд её коротко вильнул, а плечи напряглись, будто она драться с ним собралась. Обито, наблюдавший за её реакцией в полированном боку чайника, не подал виду, дождался кипения и залил заварку.       — Надеюсь, это правда. — Он поставил перед ней чашку и сам сел напротив. — И всё же, может стоит заблокировать причину? Ты и сама можешь это сделать.       — Я не хочу. Это всё, что тебе нужно знать.       — Как скажешь. Но имей в виду, я буду следить за тобой, пока тебя преследует эта мания.       — Опять в заботливого играешь? — Какаши с едкой улыбкой приняла от него чашку. — Тебе эта роль не идёт.       — Нет, я просто хочу обезопасить свою спину. — Обито вернул усмешку. — Я просто прекрасно знаю, что такое ма-аленькие, невинные странности шиноби и как они могут превратиться в чудовищную пакость.       — Пакость... — Какаши отпила из чашки и откинулась на спинку стула. — Я их тебе и без странностей могу устроить. Нет, мне абсолютно не хочется избавляться от своей. И делиться откровениями — тоже. Разве что баш на баш.       — А давай, — вдруг согласился Обито. — По три вопроса и ответа.        Какаши долго и молча изучала его. Затем встала и полезла в один из кухонных шкафчиков. Достала игральные кости и стаканчик.       — В чет-нечет. Проигравший отвечает первым.       — Запросто. А кости откуда?       — Когда заглядываю к Майто Гаю, мы чаще всего играем в кости. В карты слишком просто мухлевать. Особенно мне.        Обито ухмыльнулся и с ехидцей сообщил.       — В чет-нечет тоже можно смухлевать.       — Можно. Но это мы оба способны увидеть. — Какаши сдвинула повязку и не менее ядовито улыбнулась. — И я обязательно буду смотреть очень внимательно. Ты бросаешь первым. Три захода.       — Хорошо.        Маленький стаканчик почти утонул в руке Обито. Он быстро потряс-покрутил в нём кубики, не глядя перевернул его на стол вверх дном. Вопросительно взглянул на Какаши. Та опустила веко и надвинула на место повязку.       — Чет.        Обито отнял стаканчик от поверхности стола и коротко взглянул. Отпил чая.       — Повезло.       — Хорошо. — Какаши забрала стакан и кости, практически повторила действия Обито. Перевернув кости, она отставила от себя чашку и постучала пальцами по донышку стаканчика.       Обито не угадал, но ничуть не огорчился. Забрал кости и повторил.       — Последний заход. М?       — Ага, давай нечет, для разнообразия.       Снова выигрыш. Какаши задумалась. Вопросов у неё было много, а выбрать следовало всего три.       — Ты никогда не думал вернуться? — Наконец спросила она.       — Часто, даже чаще, чем нужно. — Обито задумчиво прикусил губу, выпятил подбородок. — Быть никем — трудно. Но потом я привык. К тому же, у меня была цель.       — Ясно... Жаль, что ты так и не поддался этому желанию.       — Я бы ему не поддался даже без закладок. Даже сейчас, когда я знаю, что муген цукуёми — обман, я хотел бы получить тот, другой мир. Пусть даже для одного себя.       — Зря. Хотя, это моё личное мнение, можешь хоть сейчас нырять.       — Вот в том-то и дело. Я буду знать, что это обман и у меня достаточно сил и знаний, чтобы вырваться. То, что планировал Мадара должно было быть другим — настоящим.       — Нет, Обито. Не может иллюзия стать настоящим. Даже самая мощная. Сила всегда когда-то иссякает.       — Может, ты и права. Моя очередь.       — Давай.       — Что для тебя эта привычка, что ты не хочешь отказываться от неё?       Обито не стал добавлять, что понял откуда она.       — Всего-навсего? Так я помню, что люди не оружие и имеют свою волю. Очень соблазнительно быть всего лишь чужим клинком, не иметь эмоций и воспоминаний. Иногда я переступаю грань и нужно... острое, чтобы вернуться.        Не всего-навсего... Это можно понять по застывшему холодной маской лицу Какаши. Его любопытство больно ковырнуло бывшую сокомандницу. Но и её вопрос не был безобиден.       — Я ответила?       — Да, пожалуй...       — Замечательно. М-м, Обито, а почему ты вернулся? И даже по-прежнему подчиняешься Мадаре, несмотря на всё?       — Это два вопроса.       — Пусть будет так. — Покладисто согласилась куноичи.       — Потому, что я обещал себе вернуться, обещал исправлять хоть что-то. Тогда, когда понял, что произошло. А Мадара... Он такой же как и я — выжженый, использованый. С теми же долгами. Раз уж повелось, что он мой командир, пусть будет.       — Не сказала бы, что это так... — задумчиво сказала Какаши. — Тебе ведь уже не всё равно, верно?       — Верно. Но ты же должна помнить: я не отступаю от своих слов.       — А зря. Хреновый из тебя шиноби. Сильный, опасный, но хреновый.       — Возможно. Я ответил на твой вопрос?       — Ответил. О чём спросишь?       — О Наруто, почему ты не забрала на воспитание сына сенсея? Не позаботилась о нём?       — Мда... — протянула Какаши, рассматривая Обито как что-то очень странное и непонятное. — Я так понимаю, доступа к личным делам и архивам у тебя нет. И обучение ты не закончил.       — Это тут причём? Не хочешь отвечать — не отвечай. Я другой вопрос задам.       — Не хочу, но отвечу. Это я к слову. Наруто — джинчурики. Отдать его в клан, всё равно что закрыть в сейф все свои деньги и выбросить ключ. Нет, мне бы дали опекунство, только оно бы долго не продлилось. По поводу заботы... Как думаешь, Обито, много ли приютских детей получают квартиру? Или спроси у Наруто сколько он платил жилищного налога? Ты ведь сам сейчас платишь, знаешь сколько.       — То есть ты занималась этим вместо него?       — Не только я, — Какаши потёрла лоб и нахмурилась. — Ещё Райдо и Генма подкидывали. Иваши тоже, но потом мы ему самому скидывались, когда он долго восстанавливался после ранения. Хирузен Сарутоби даже завышал нам иногда плату из-за этого. Ещё в выходные и отпускные присматривали, но это нам очень быстро запретили. Мы мешали закреплённым за ним Анбу.       — Да ну? Ты же тоже Анбу. Неужели тебя не могли сунуть в одну из смен?       — Анбу, конечно. Из внешних. С миссиями от пары дней до полугода. И выводить меня во внутренний резерв ни Третьему, ни Данзо было невыгодно.       — Грёбанные старые обезьяны...       — Не скажи. Оба сделали для Конохи немало. Правда и дров не меньше наломали.       — Оправдываешь...       — Оправдываю. Они действовали так, как требовали время и ситуация. Оба. Можешь потребовать разъяснений у Мадары, да и сам должен понимать. Иначе Коноху уже бы задавили до того же уровня, что и Кусагакуре. Ты ведь был там?       — Был. — Неохотно ответил Обито. — Ты преувеличиваешь.       — Я не хочу читать тебе лекции по истории и тактике. Можешь, кстати, поговорить об этом с Орочимару. Он тащил в закрома вообще все знания и документы. Инстинкт у него такой, понимаешь ли.       — Не очень-то я люблю с ним общаться. — Обито почесал в затылке. — Раз уж у нас время откровений, признаюсь... Он меня нервирует и пугает. Я однозначно сильнее его, но...       — Я его тоже боялась. Да и сейчас опасаюсь. И я бы не спешила говорить, что ты сильнее Орочимару. Голой силой да, возьмёшь, но и только. Поначалу, а потом он открутит тебе голову и сожрёт. Я, помнится, застыла, когда он уходил, с места двинуться не могла. Он мог меня убить, одним движением, запросто. Не стал.       — Ты сталкивалась с ним и после, вроде бы.       — Было дело. Это третий вопрос или так, любопытствуешь?       — Любопытствую, но ты можешь и ответить.       — Неа. Могу сказать только, что да, сталкивались. Гриф секретности и все дела.       — Последний вопрос... Никогда не было так тяжело выбрать. Хотя... Какаши, а почему ты так и не открылась? Я знаю, как это, скрываться и прятать истинное лицо. Зачем, ведь это не было необходимым?       — Ну и темы ты поднимаешь... — устало потёрла висок куноичи.       — Чем плоха эта тема?       — Не понимаешь, увязла я. Ещё до того, как стала джонином. С Сарутоби был заключен договор: я занимаюсь личными заданиями хокаге, а моя тайна остаётся тайной. Тогда это казалось мне важным.       — Личными? Хочешь сказать, что ты обстряпывала дела Хирузена?       — Дела Конохи. Не надо так вскидываться. Для личных дел у него был клан. И уж конечно всё после соответствующей подготовки, не сразу же.       — Ни черта не понял. На хрена, если у Хокаге и без того есть Анбу?       — Даже Анбу пишут отчёты. Эти бумаги хранятся в архивах, их рано или поздно видят. Я получала задания незадокументированные и отчитывалась так же. Обычно вместе с официальной миссией. Думаю, такие шиноби есть у каждого из Каге. А потом мне уже стало всё равно и я не видела смысла всех эпатировать. Как-то так.       — Угу, — Обито над чем-то задумался. — Охренительно.        Какаши отставила в сторону чашку и зевнула в ладонь. Собралась было подняться, но Обито вдруг сказал. —       Раз уж у нас время откровений, хочу спросить ещё одно. Какаши, ты всё ещё ненавидишь меня? За всё и за то, последнее...        Какаши молча опустилась назад, закрыла глаз и долго молчала. Обито встал и и сказал.       — Я понял. Извини, я не должен был этого спрашивать.       — Сядь, Обито Учиха. — Голос Какаши был уставший и ровный. Лицо бесстрастное. Она открыла глаз и уставилась в лицо Обито серьёзным взглядом.       — Извини, — ещё раз сказал Обито.       — Я устала от ненависти. И я не хочу её плодить. Да, временами я ещё ненавижу тебя. И "последнее" не самый веский для этого повод.       — Но...       — Этот повод — личный. Рано или поздно, со мной могло случиться нечто подобное и без твоего участия. Куда больше меня выводят из себя перемены, что случились с тобой. Твои необдуманные действия и их последствия. Этого я ещё не могу простить. Хотя понимаю.       — Не думаю, что кто-то смог бы... И, ты ведь помнишь, для чего я всё это делал.       — Помню. Это нисколько не умаляет результата. Если тебя утешит, когда меня начинает накрывать, я вспоминаю забавного и вспыльчивого парнишку. Того самого, вечно опаздывающего и плетущего небылицы. На него очень трудно злиться.       — Ты хотела сказать — Тоби... — В голосе Обито прозвучали нотки обиды.       — Нет. Тоби я толком не видела и не слышала, но кое-какая информация у меня есть. Пародия на Обито, не больше. Кривая, нелепая. Хочешь совет?       — Я догадываюсь, что ты скажешь. Посоветуешь воскресить того парня? Вряд ли это возможно.       — Ошибаешься. Сначала забудь о маске Тоби. И живи, раз уж Ками тебе дали такую возможность. Как твоя сумасбродная Анко.       — Она ещё не соглашается с тем, что она — моя... — смущенно улыбнулся Обито.       — Из всех ребят ты зашёл и продержался дольше. Причём намного.       — Я не думал об этом в таком ключе. А ты? Ты советуешь жить, а сама?       — А у меня есть планы, которые уже выполняю. — Какаши вдруг улыбнулась. — Вот не поверишь. Я, оказывается, много теряла со своей маскировкой.       — Я почему-то этого не вижу. И каковы планы?       — Я шиноби или кто? И уж кому как не тебе знать мою дотошность. Планы... Ну один из первых пунктов найти себе парня. Взять что-то вроде отпуска и свалить отдохнуть от всего.       — Ты серьёзно?       — Абсолютно. И по первому пункту уже есть наметки. А второй пока подождёт.       — Ну, скромно как-то...       — А мне пока и не надо больше. Надеюсь, ты доволен ответом?       — Я... даже не знаю, что сказать, — Обито развёл руками. — Я должен бы радоваться, что у тебя всё в порядке, но почему-то боюсь, что ты чего-то накосячишь.       — Ты что-то путаешь, Обито. Из нас двоих обычно косячишь ты. Я за дело не берусь без уверенности в успехе.       — И то правда... Тогда успеха, что ли.       — Пошла-ка я спать, — Какаши встала и сунула в мойку чашку. — Что-то трепливая я сегодня.       — И не говори. Обычно из тебя ничего не выдавишь. Спокойной ночи.       — И тебе.