Лезвие-жизнь

      Какаши почувствовала нарастающее раздражение: Обито всё ещё пытался решить её проблемы за неё. Но взорваться не дали. И доверчиво льнущая Мираи, и Ино Яманако, вынырнувшая из толпы. Девушка беззастенчиво раздавала указания и развела целое представление с дайме и Акирой. Однако всё это Какаши ловила уже мельком, шагая навстречу хозяину этого места. Орочимару был, а может, только казался помолодевшим. Он стоял так, что его трудно было заметить в полутьме, но она заметила. Наверное, потому что с ним рядом её ждали Шикамару Нара и Утатане Кохару. Машинально она передала ребенка Обито, шагнула в неприметный ход, повинуясь жесту Змея. По коже пополз неприятный холодок-воспоминание: этот шиноби всегда мог преподнести неприятный сюрприз. Но Какаши пересилила инстинкт. Это уже не тот безумный, замораживающий страх, только тень, напоминание силы того, кого боялся весь мир и уже перестала бояться она.        Здесь, под землей оказалась огромная сеть заботливо защищенных тоннелей и помещений. Орочимару на мелочи не разменивался и устроил себе на редкость комфортное логово. Впрочем, раньше Какаши уже видела другие его убежища. Там было почти тоже самое — масштабы другие, вот и вся разница. Коридор, в который они вошли из первого хода, был широким, но теперь казался маленьким из-за людей. Их прибавлялось, а сама она ощущала растущее облегчение, узнавая всё больше и больше лиц. К тому же, Обито не пошёл следом, а значит больше не попытается прилюдно отправить её отдыхать. Смешно и глупо надеяться, что это надолго — он слишком упрям, но немного отсрочки Какаши получила.       Орочимару привел её на нижние уровни убежища. В переполненный наспех сколоченными койками полутёмный зал, где сумрачными тенями ходили ирьенины и занимались раненными шиноби. Не только коноховскими: здесь были люди Кумо, Суны, а один вовсе без протектора — скалил в гримасе боли острый частокол зубов. Такие прикусы нередки только в Кири... Взгляд её зацепился за пальцы шиноби — посиневшие, распухшие, с красновато-бурыми корками на месте снятых ногтей. Два молодых ирьенина занимались им, но, похоже тут нужен был кто-то посильнее: шосен то и дело срывался впустую, причиняя пациенту приступы боли. Где-то у стены кто-то монотонно подвывал, то и дело слышались стоны, шелестящие шепотки, просьбы. Она проводила взглядом крепкого парня с протектором Ивагакуре, который бережно нёс к лежанке у стены мелкую белоголовую девчонку. Слишком мелкую, чтобы быть здесь... Даже не генин: нет протектора, слишком много написано на заплаканном личике, слишком цепко схватилась за широкие рукава кимоно Ива-нина. Какаши прикусила губу, удерживаясь от вопросов, стараясь не отводить взгляда. Не здесь. Не сейчас. Ответила на приветствия нескольких знакомых коротким кивком, и зашла в указанную Орочимару дверь. Муторно, очень муторно было смотреть на это. Она словно вернулась в полевой лазарет Третьей Войны. Тогда тоже было очень много жертв, многих покалечило настолько, что они больше не могли сражаться. Иногда — никогда. Неужели опять? В голову снова ударил короткий и жёсткий приступ злобы, поднялась тёмная муть перед глазами, а потом пришёл на помощь спасительный комок льда в груди. На этот раз Какаши поддалась ему чуть больше, почти благодарно. С ним, с этим холодом можно остаться почти бесстрастной. Можно и нужно. За дверью и коротким коридором оказалась лаборатория. Точнее теперь это была операционная. Ярко освещённая, чистая, словно в противовес только что увиденному. Цунаде Сенджу раскладывала на подносах чистые блестящие инструменты, Шизуне тщательно отмывала груду использованных. На миг Какаши растерялась, не видя Сакуры. Цунаде несомненно это заметила, потому что вместо приветствия сообщила: — Твоей команде пришлось задержаться, а сейчас они не могут идти быстро. С ними всё в порядке. Кроме того...       — Я знаю о гибели Наруто и Мадары Учиха, — поспешила ответить Какаши. Горький ком снова застрял где-то в грудине, вызывая мерзкую тошноту. Она говорила и не верила самой себе. Ученик, друзья, любовник, дом. Всё исчезло, словно сброшенное гендзюцу. Ярость наросла, сожрала лёд, сожрала почти все чувства. Теперь Какаши едва сдерживала опасную сейчас жажду крови. Именно это отрезвило, заставило взять себя в руки. И, кажется, никто ничего не заметил...       — Наруто скорее всего жив. Он практически не пострадал в схватке, — педантично и сухо поправил Орочимару. — А вот Хокаге мог бы выжить только чудом. Беда не в ранах — беда в хидзюцу. Оно слишком сильно истощило Мадару Учиху. — Хватит! — резко оборвала его Цунаде. — О прошедшем потом. Лучше скажи, Какаши, кому руки за лечение оборвать?       Это заявление сбило с толку и заставило забыть о той идее, что захватила её только что, при виде Змея. Какаши нахмурилась, насупилась, чувствуя себя генином, которого отчитывает наставник. И желания противиться нет, только глухое раздражение. Почти как тогда, когда Минато расписывал минусы её дзюцу. — Они — не медики, — возразила она и наткнулась на внимательный взгляд Орочимару. Почти машинально подтянулась, растянула губы в улыбке. — Не медики... — злобно проворчала Цунаде, прикладывая к спине теплые ладони, и Какаши вдруг стало хорошо: вся слабость, все тянущие и покалывающие ощущения ушли, осталось только облегчение. Его не развеял даже гневный крик Цунаде: — Кто пустил сюда кота?!! Рико-кун ловко увернулся от брошенных сенбонов, пристроился рядом с Какаши и только потом зло оскалился на Шизуне.       — Это очень хороший кот, Цунаде-сама, — вяло улыбнулась Какаши, осторожно кладя ладонь на спину ниннэко. Она упорно не смотрела на кота-союзника, только прислушивалась к ощущениям и позволяла им завладеть собой. Шерсть Рико наощупь прямо как у Паккуна, и он почти не пах котом. А ещё, Рико-кун вёл себя почти по-собачьи, отчего с ним было просто. — Некомата-сан решил помогать и дальше? — нарушил повисшее молчание Шикамару. Он, кажется, и не смотрел на Какаши, но она буквально ощущала его острый интерес. Очень неприятный сейчас. — Некомата-сан и не собирался отстраняться, — ответила она, собравшись и отогнав непрошенные, упрямо лезущие в голову воспоминания. Оглядела всех и снова чуть не залипла на ехидную ухмылку Орочимару. Нет, идея хороша. Надо тряхнуть этого хитреца и заставить сделать кое-что... — А теперь, хочу знать, что заставило вас всех меня встречать. — Ты убила одного из команды, Какаши, — медленно произнесла Кохару, пожевала губами и неохотно добавила, глядя куда-то в сторону.. — хотелось увериться, что тебя не понесет дальше. — Не понесет. — Это предположение вдруг показалось ей смешным. Не с такой льдиной в груди. — Разве что по приказу Хокаге. Кто его заменил, кстати? — Весь совет. Пока что. Сейчас, когда Дайме здесь, это уже неважно. Он скоро назначит нам нового главу, — уже намного увереннее ответила Кохару, наградив Какаши долгим изучающим взглядом. От уверенности Кохару хотелось скривиться и плеваться. Даймё будет молчать, уклоняться и бездействовать. За то время, что она провела рядом, она успела убедиться в этом. Единственные, кто серьёзно интересовал правителя сейчас — родственники, оставшиеся в столице. Какаши принимала это, но где-то скребло и протестовало. Отец, Наруто, Минато, Хирузен... этот биджев Мадара Учиха. Они все показали, что чужих нет. Никто из них не считал, за кого дерется. Они просто встали на пути врага. Не деля спасённых на полезных и нет. Важных и нет.. Она опасалась, что не сможет так же, когда понадобится, отчего её захлестывало паникой. Настоящей, непреодолимой и жёсткой. Только воспоминание-улыбка Сакумо вытаскивала её из чего-то страшного, тёмного и такого же холодного,что и ком в груди. Улыбка отца и неожиданная, колкая реплика Обито.Та самая, что врезалась в память. Та, что когда-то сняла пелену с глаз:“В мире ниндзя шиноби, которые нарушают правила, считаются отбросами. Но шиноби, предавший своих товарищей, хуже отброса."Новые друзья и близкие не хуже старых. Близких намного больше, чем ей кажется. А ещё... на миг она ощутила на плечах тяжесть рук — сильных и уверенных, словно отец и Мадара незримо были здесь. Почему именно они?! — Пока это не важно, — заявила Цунаде, отнимая руки. — Управление нужно лишь внутри убежищ. Мы только собираем всех спасшихся и подсчитываем потери. Какаши выбросило из задумчивости словно крепкой оплеухой. Недоверие, какая-то странная злость охватили её. Судя по лицам остальных все соглашались с Пятой. — Да? То есть никакого сбора информации? Какаши не видела всех встречающих, но так и не получила доказательств смерти отсутствующих. Тензо, Гай, ученики. Карин... эта догадка изрядно удивила, но не вызывала протеста. Их она тоже хотела бы видеть. Узнать, живы ли. Узнать можно ли спасти тех, кто остался в плену. И сделать это. Предложение спрятаться вызывало тошноту и тупую злобу.“В мире ниндзя шиноби, которые нарушают правила, считаются отбросами. Но шиноби, предавший своих товарищей, хуже отброса."Это правило не хуже других. — Да. Потому что всё ужасно, Какаши Хатаке, — вкрадчиво, негромко обронил Орочимару. Он словно не видел предупреждающих взглядов Нара и Кохару, да и Цунаде как-то слишком затихла за спиной. — уничтожены или подчинены все Скрытые Деревни шиноби. Некомата-сан не сказал тебе этого? Не сказал. Намекнул, что утаил детали... вот только сама Какаши не считала такую информацию всего лишь деталями. Она повела плечами, сбрасывая ощущения озноба, страха и концентрируясь на холоде внутри. Он послушно-пугающе отозвался, быстро сжирая страх и неуверенность. — Я догадывалась,— жёстко заявила Какаши и встала. Попыталась, потому что Цунаде тут же опустила руку ей на плечо и усадила назад. — Три-четыре дня и думать не смей! — почти рявкнула Сенджу. — Только бесполезно умрёшь, поняла?! Слова Пятой отдались эхом, упали свинцом во всё тело. Очень захотелось подобрать ноги и скрутиться в клубок, но оледенение не дало, сковало изнутри. Отчётливо и ярко проскользнула в голову надоедливая мысль. – Я буду лечиться, Цунаде-сан. Но я хочу знать всё важное сразу же... – Какаши сжала пальцы на запястье Цунаде. – И оставьте мне Орочимару-сана на пару слов. — Это приказ, советница Какаши-сан? — в его голосе проскользнул смешок, но глаз это не коснулось. Зато интерес Змея стал почти осязаемым, препарирующим. Какаши чуть опустила веко, но взгляда не сводила. Она точно знала, что Орочимару чувствует его, даже нервничает. — Формат мы обсудим потом, к общей пользе. Мне нужен Мадара. Вернее его сила и знания. — Это невозможно, — сухо ответил Орочимару, однако Какаши уловила короткое колебание, мелькнувшее в его глазах. Что-то совсем призрачное, но этого хватило, чтобы уцепиться за шанс. — Я скопировала немало интересных вещей, Орочимару-сан. Несколько из этих дзюцу могут пригодиться и вам. Обмен выйдет равноценный. Не меньше минуты Орочимару молчал, глядя на неё, ухмыляясь, давя КИ, словно пытаясь напугать. Наверное, это бы ему удалось, если бы Какаши не испытывала куда более мощной жажды крови раньше. Мечники Кири, Кьюби, Обито и Мадара закалили её восприятие. И... раз Орочимару позволяет себе угрожать, значит может и она. Здесь предусмотрено и это. На короткий миг она даже восхитилась изворотливостью Змея. Впрочем, неудивительно. Ему пришлось скрываться два десятка лет. От очень многих, включая Акацуки. А ведь они не были связаны кодексами и договорами... Судя по тому, как помрачнел Орочимару, ей удалось не показать ничего кроме нужного. — Равноценный обмен, только и всего, — напомнила она, ловя взгляд Санина. Она знала, что это — очень ценное предложение для него, положившего жизнь и честь ради знаний. Знала, что отказаться будет невозможно. Однако Орочимару отказался. — Я не могу этого сделать, — наконец ответил он с тенью сожаления. Даже ухмыляться перестал. — Но хочу задать вопрос: почему именно Учиха Мадара? — Потому что он погиб в бою против этих врагов, — медленно произнесла Какаши. — И даже убил нескольких. — Предыдущие Каге не дадут нужной информации. Орочимару вдруг тяжело вздохнул, маска бесстрастия треснула, показав на миг смертельную усталость. Наверняка он не рассчитывал на такое количество гостей, да ещё и требующих чего-то, могущих требовать. И признался: — Хокаге-сама забрал у меня все... материалы. И установил джуин. Если я попытаюсь, просто попробую применить эдо-тенсей — умру. Это было одним из условий моего возвращения. Она прикрыла глаз, прикусила губу. Кое-что поправимо, у неё есть целых три колбы с кровью и чакрой Мадары. Но печать... Джуин, что стояла на Обито, не ослабла со временем, как её закладки договора. Неизвестно, какая из них у Орочимару. Только ясно, что сильная и сложная, раз тот до сих пор не нашел способа избавиться. Санин коротко добавил, добивая: — Возможно, Мадара лгал, но он сказал мне ещё одно: он защитил себя от эдо-тенсей. Даже если сумеем добыть подходящие материалы и обойти печать, он не привяжется к... объекту. — Хорошо, — она коротко наклонила голову и машинально погладила кота, что сидел рядом неподвижно и тихо, словно статуя, а не живое существо. Новость совсем не обрадовала её, но была ожидаема. Орочимару вдруг тихо, невесело рассмеялся. Какаши вскинула голову, недовольно нахмурилась и Санин оборвал смех. Поклонился, коротко, уважительно. Шагнул к двери и резко остановился, обернулся, едва не хлестнув себе по глазам взметнувшимися волосами. — Кабуто был принят назад на тех же условиях, но есть ещё один шиноби, помнящий печати Воскрешения. И, его Мадара-сама вряд ли запечатывал. Спроси своего напарника. — Бывшего напарника, — вяло откликнулась она, внутренне холодея. К Обито с просьбой? Приказом? К нему?! — Не бывает бывших напарников, — резко и жёстко отчеканил Орочимару. — Запомни это, Какаши Хатаке. Даже если вы оба сейчас считаете иначе. Какаши спорить не стала: эта тема явно оказалась острой для Змея, а время сейчас совсем не то, чтобы сцепляться, словно дикие твари из Леса Смерти. Она кивнула, показывая, что услышала, проследила как её собеседник отворачивается и выходит прочь. Теперь, только теперь удалось расслабиться и получить удовольствие от того, что ничто, нигде не болит, не колет и не тянет. Лениво и медленно подумать о последнем высказывании Санина. В конце концов, Орочимару прав: они знают друг о друге достаточно много. Обито придется помочь, потому что он всё ещё считает себя должным ей. Эта расслабленность моментально ушла, как только вернулись Цунаде и Шизуне. Слишком уж остро и требовательно взглянула на неё Пятая, прежде чем указать на топчан у стены. — Спать сегодня будешь тут. Завтра или послезавтра я отправлю тебя в более удобную комнату. И попрошу не удивляться... компании. На короткий косой взгляд Какаши она не среагировала никак и это было странно. Или нет, учитывая изменившееся положение дел. Цунаде попросту не имела права доверять только-только вернувшейся, полупровалившей миссию, куноичи. Разумеется, компания будет. Интересно, кто-то из людей Ибики? Мозголомы? — Только если не навсегда, — вяло ответила она, разглядывая Цунаде, отмечая жёсткие морщины на лбу и у углов рта. — Я всё ещё полезна. На этот раз Цунаде улыбнулась. Чуть-чуть уголками губ и почти светло — глазами. — Я, как врач, считаю, что эта полезность утроится, если дать тебе возможность полностью выздороветь. Как бывшая Каге, считаю, что такая полезность очень выгодна для нас всех. А если ты считаешь, что будешь прохлаждается... то зря. Твой новый друг тоже будет полезен, если не станет вести себя, как типичная кошка. Фырканье Рико-куна разнеслось по лаборатории громом, а потом сменилось прерывистым, коротким, явно натужным мурлыканьем. Цунаде рассмеялась. Негромко, искренне. Грубоватая шутка ниннэко явно пришлась ей по вкусу. Отсмеявшись, она продолжила: — Нам обоим нужно время. Тебе — вернуться в прежнюю форму, а мне — развенчать глупые слухи. Я не запрещаю выйти отсюда, как только стабилизируешься, но рекомендую не торопиться. И ещё. Сюда принесут ширмы. Попрошу не выходить из-за них. Это всё же операционная. К сожалению, другого места пока нет. — Я и не тороплюсь, Цунаде-сама. Пока что. Какаши солгала. Смутные и почти ничем не подкреплённые подозрения уже обросли фактами и поводами торопиться. Мощь удара, идеология врагов призывали бить на опережение, бить жёстко. Даже подло, если понадобится. Иначе всех спасшихся выморят голодом, измотают дух публичными казнями и всё же вытащат в последнюю, фатальную атаку. Наверняка тогда враги уже будут готовы ко всему. Цунаде горько вздохнула, сложила руки на груди. — Неделю. Нужна неделя, чтобы привести в порядок тех, кто уже пришёл. И дождаться остальных, тех кто идёт. — Я подожду, — кивнула Какаши, всматриваясь в лицо ирьенина. — И буду думать. Но я хочу знать всё, что касается врагов, всё, что мы делаем сейчас и что собираемся делать. — Завтра я допущу к тебе Шикамару. Эти сутки ты потратишь на лечение и отдых.Судя по лицу Сенджу, это решение твёрдое и неоспоримое. Поэтому спорить Какаши не стала, только уточнила: Обито. У меня есть к нему пара вопросов. — Его ты сможешь увидеть через три дня. Ему осталось пять часов сна, а потом он отправится сопровождать твоих учеников и их подопечную. Это уже решено, оговорено с Обито и самим Саске. А пока... продумай отчёт о своём пути сюда, припомни всё, что может оказаться полезным. Цунаде не стала дожидаться ответа, да он был и не нужен. Она занялась своим делом, а Шизуне положила рядом с Какаши стопку чистой одежды. Не форменной, обычной, какую носят гражданские. Светло-серое кимоно, такие же хакама. Косоде оказалось несколько, как и оби. — С обувью пока плохо, но она тебе сейчас и не нужна, — просветила Шизуне. — постель тебе принесут чуть позже.