Никто не причинит тебе боль

* * *

Паранойя – странное состояние, которое в крайней своей стадии может не просто свести человека с ума, а оставить его погребённым под слоем своих подозрений и поступков, о которых можно только жалеть. Эрик понимал это и старался держать себя в руках, хотя его внутренний голос требовал или запереть Ксавье, или посадить его рядом с собой и всё время за ним присматривать. Если бы Леншерр мог, он бы даже уволился, чтобы приглядывать за своим другом, присланная фотография неплохо выбила его из колеи. Нельзя сказать, что Чарльз был единственным, к кому Эрик испытывал какие-то чувства – нет, он был привязан и к Рейвен, и к Хэнку, не ленился интересоваться, как у них дела, хоть и выслушивал ответы с каменным лицом, впрочем, кажется, они тоже давно привыкли к тому, что эмоции у их друга может вызвать только одно – общение с Чарльзом. Рядом с ним Эрик преображался, он не становился вдруг мягким и нежным, не начинал сюсюкать и умиляться, но во всех его движениях, словах, взглядах сквозила такая искренняя любовь и забота, что не замечать их было просто невозможно. Или возможно, если вы немного Ксавье. Чарльз был смыслом жизни Эрика. Ещё только крепнувшая подростковая влюблённость после той страшной ночи превратилась в сумасшедшую, сродни одержимости любовь, правда, Леншерр при всех своих собственнических наклонностях проскочил стадию «Мой или ничей», потому как слишком боялся сделать Чарльзу больно хоть как-нибудь. Он заранее готовил себя морально к тому, что однажды у Ксавье появится пара – и его придётся отпустить, правда, Эрик при этом понимал, что чёрта с два он отдаст друга в руки, которые будут устраивать его хоть чуть меньше, чем полностью. Хэнк и Рейвен не уставали повторять, что ему надо поговорить с Чарльзом – серьёзно и открыто, они оба искренне считали, что эти двое - идеальная пара, им действительно было хорошо рядом друг с другом, и то, как Эрик опекал Ксавье, как заботился о нём, как думал о нём двадцать четыре часа в сутки – это уникальный случай, пусть у него и не очень хорошие корни. Да что уж там, отвратительные корни. Теперь Эрик откладывал работу уже над третьим трупом, он подносил скальпель к коже и понимал, что не знает, с чего ему начать. Он не мог сосредоточиться, взять себя в руки, и дело было вовсе не в том, что Леншерр не спал уже несколько дней, как было выяснено опытным путём, он очень вынослив. Перед глазами Эрика всё ещё была та фотография. «Думаешь, сможешь защитить его?» Леншерр сжал пальцами край стола, он стоял над свежим трупом, сегодняшним, ему нужно было установить причину смерти, а он мог только думать о том, что кто-то следит за его лучшим другом, причём с очевидно ужасными намерениями. - Эрик, - его коллега спустился быстро по лестнице, и мужчина вскинул голову, беря себя в руки. – Тут привезли, говорят, надо срочно, наши друзья из сам-знаешь-какого-места. Леншерр знал. Если его замечательный полусекретарь-полуархивариус употреблял эту формулировку, всерьёз опасаясь прослушки, значит, это было ФБР. Появлялись они редко, но всегда с чем-нибудь сверхсрочным, так что Эрик откладывал все дела. Он подозревал, что увидит сейчас перед собой, но предпочёл промолчать. Двое мужчин занесли тело в чёрном пакете на носилках, флегматично положили его на свободный стол и вскрыли оболочку. Эрик в очередной раз понял, насколько он прав – перед ним лежал его недавний приятель из парка, с перерезанным горлом и множественным разрывом мягких тканей, а ещё ожогами, и… - Нужно успеть сегодня, попытаемся по горячим следам, - сказал Леншерру один из мужчин. - Хорошо, - Эрик перенёс инструменты ко второму столу и, как только люди ушли, набрал Хэнка. Тот взял трубку только с третьего раза, к этому моменту Леншерр уже поджал губы и был живым воплощением недовольства. МакКой, судя по голосу, был жутко уставшим, и это немного остудило пыл Эрика, в конце концов, его друг тоже работал и тоже не листочки перекладывал. - Да? - Хэнк, я сегодня задержусь, надо будет встретить Чарльза с работы. - Он что, сам не дойдёт? – Хэнк откликнулся удивлённо, ему бы пришлось сделать большой крюк для этого. - Пожалуйста, - Леншерр выдохнул, собирая всё своё терпение в кулак. – Встреть его после работы. Это важно. - Что за тайны? - Спасибо, - Эрик отключился, откладывая телефон. Он знал, что Хэнк не подведёт, в конце концов, они все пережили это вместе. Их было трое – и все трое вряд ли когда-нибудь забудут те дни, когда они дежурили в палате Чарльза, говорили с ним, обнимали его, кажется, были с ним всё время. Эрик был благодарен двум друзьям за это и за их поведение по отношению к нему самому. Они не позволили ему утонуть в мыслях о том, что это его вина, ни разу не обвинили в случившемся сами и вытащили его, заставив взять себя в руки. Поэтому Леншерр всегда знал, что ему есть на кого положиться, впрочем, это не уменьшало его чувства ответственности, поэтому он обязательно позвонит МакКою и напомнит. А потом позвонит Чарльзу и спросит, как они дошли. Эрик повернулся к столу – и труп смотрел на него прямо и спокойно, с насмешкой в глазах. Бледные, без кровинки, губы шевельнулись, растягиваясь в улыбке. - Думаешь, сможешь защитить его? Леншерр дёрнулся назад, отскакивая, налетая на второй стол, на котором лежал труп, работу над которым он пока отложил. Эрик тяжело дышал, снимая повязку, ему не хватало воздуха, он огромными глазами смотрел на мёртвого мужчину – но тот лежал с закрытыми глазами и не шевелясь. Леншерр глубоко вдохнул и выдохнул, ругая себя за трусость и психоз, понимая, что ему в ближайшее время обязательно нужно будет поспать, пока такие кошмары не заставили его вонзить скальпель в кого-нибудь не того. Он вернул маску на место и подошёл к трупу, возвращая себе самообладание, понимая, что, если бы не беспокойство за Чарльза, вряд ли бы ему такое привиделось. Леншерр взял инструмент, делая Y-образный надрез и начиная работу.

* * *

Свет в их окнах ещё горел, несмотря на поздний час, и Эрик чуть ускорил шаг, потому что по его расчётам все уже должны были спать. Хотя периодически Чарльз предпринимал попытки дождаться его – и засыпал на диване в гостиной под включенный телевизор, он мог уснуть и лёжа, и сидя, укутавшись в свой синий клетчатый плед, и тогда Леншерр с тёплой улыбкой подхватывал друга на руки, относя в его комнату. Ксавье всегда чуть возился, успевая устроиться удобнее, кажется, ему нигде не было так уютно, как в руках мужчины, но Эрик не позволял себе в это поверить и просто укладывал Чарльза спать, гоня из разума мечты о том, что когда-нибудь они смогут засыпать в одной кровати. Но Чарльз сидел без света, сейчас же он был, и Леншерр забеспокоился, не случилось ли чего. Он открыл дверь своим ключом, заходя, и едва успел поставить портфель и выпрямиться, как тут же покачнулся из-за налетевшего на него Ксавье. Тот повис на шее друга, крепко его обнимая. - Наконец-то! Мы уже заждались! От него пахло корицей и гвоздикой, апельсином и тёплым вином, несколько пальцев у юноши были замотаны пластырем, так что сомнений не оставалось – он варил глинтвейн и, как обычно, обжёгся. Судя по весёлому блеску в глазах, Чарльз уже и попробовать своё творение успел, он был разгорячён этим осенне-зимним напитком и псевдо-бодростью, которая всегда наступает после усталости, прежде чем человек вырубится полностью. Раскрасневшийся, в растянутой домашней футболке, немного растрёпанный – он был так прекрасен, что Эрик только титаническим усилием воли подавил в себе желание поцеловать его так крепко, как только можно было, вместо этого Леншерр чуть приобнял друга, удерживая равновесие. - Вы уже все должны спать, - Эрик чуть улыбнулся. - У нас гость! Идём скорее, он тебе понравится! – Чарльз потащил его за руку в гостиную, и мужчина почувствовал, как всё внутри него сжалось, словно пружина, только новых людей в доме сейчас и не хватало. Он прошёл за Ксавье, и тот радостно подтащил лучшего друга к молодому человеку, сидевшему в кресле. Гость поднялся навстречу, отставляя свою кружку с глинтвейном. - Это Эн Сабах Нур, - Чарльз буквально светился от счастья, отпуская Эрика и кладя руку на плечо молодому мужчине, чем уже вызвал у Леншерра укол ревности. – Он приехал к нам по обмену из Египта, и мне поручили показать ему город! Здорово, да? Он видел пирамиды! Он умеет говорить на арабском! Кажется, восторгу Чарльза не было предела, он так любил всё новое и неизведанное, с его непомерным любопытством общение с живым египтянином – это просто огромный торт для сладкоежки. Но Эрику гость не понравился с первого взгляда: высокий, худой, даже, можно сказать, жилистый, он выглядел старше их всех, смуглая кожа была покрыта сеточкой морщин, должно быть, из-за солнца, небольшие и глубоко посаженные глаза смотрели холодно и надменно, несмотря на красивый, тёплый, глубокий цвет радужки – карий. Жёсткие тёмные волосы, какие-то необыкновенно большие мочки, как будто их растягивали, в левом ухе – колечко, обычная одежда, ничем не отличная от того, в чём ходили Хэнк или Эрик, но что-то во всём его виде и манере держаться было чужое, неприемлемое, напрягающее. Леншерр пожал руку гостя, внимательно следя за ним взглядом, пытаясь понять, что не так. - Можно просто Эн, - он говорил неплохо, с небольшим акцентом, низким и красивым голосом с небольшой хрипотцой. – Моё имя сложновато для этой страны. - Эрик, - коротко представился мужчина, не давая сказать Чарльзу, надеясь, что он, наконец, отлепится от этого странного нового знакомого. – Не поможешь мне на кухне? Чарльз кивнул, кажется, он совсем не замечал состояния Эрика, но послушно прошёл за ним в кухню, заходя на стойку-перегородку. Леншерр достал кружку, наливая себе воды, у него всё пересохло в горле и от этого отчаянно хотелось пить. - Чем помочь? – Ксавье переминался с ноги на ногу, видимо, ему не терпелось вернуться к разговору с Эном, хотя Хэнк и Рейвен не давали тому заскучать. Леншерр сделал несколько больших глотков и поставил кружку, внимательно смотря на друга, тот чуть дёргал себя за воротник футболки, кажется, ему было жарко – ему всегда становилось жарко от алкоголя, Эрику иногда снилось, что он спаивает Чарльза, заставляя его раздеться от жары, а потом… Леншерр встряхнул головой. - Кто тебе его поручил? – мужчина нахмурился. - А-а-а… - Чарльз моргнул удивлённо, переставая дёргать ткань футболки. – Он сам после занятий подошёл и сказал, что его ко мне отправили… - И ты не узнал, правда ли это? - То есть? – Ксавье чуть сдвинул брови. - Документы нужно было посмотреть или спросить у преподавателя. К тебе подходит незнакомый человек, говорит, что ты должен ему помочь – и ты тащишь его в дом, - Эрик говорил негромко и спокойно, хотя уже начинал сердиться на Чарльза из-за его беспечности. - Он же египтянин, по нему сразу видно… - И, тем не менее, он чужой человек. - Эрик, - Чарльз попытался его приобнять, но Леншерр крепко взял друга за плечи, смотря в глаза. - Это не шутки, Чарльз, нельзя доверять всем и вся. - Ты слишком беспокоишься, - Ксавье неловко улыбнулся. - Если бы, - прорычал сквозь зубы Эрик, сжимая пальцы на узких плечах, - кое-кто не витал всё время в облаках, к своим годам не осознавая, что «за двадцать» не гарантирует безопасность и защиту от изнасилования, мне бы не пришлось беспокоиться. Чарльз поджал губы, сглотнув и дёрнувшись, Леншерр мгновенно растерял весь свой пыл, увидев только намёк на слёзы в любимых голубых глазах – и тут же прижал Ксавье к себе, не давая ему вырваться, несмотря на несколько ударов со стороны друга. Чарльз глухо всхлипнул, затихая и обнимая его в ответ, утыкаясь в плечо. - Прости, - Эрик выдохнул ему на ухо извинения, закрывая глаза, понимая, что перегнул палку. – Я просто волнуюсь за тебя, ты знаешь. Он выглядит старше и совсем чужим, но я постараюсь быть дружелюбным. - Спасибо, - Чарльз шмыгнул носом, и Леншерр отстранился, мягко вытирая всего пару слезинок, хотя даже они могли растопить его ледяное сердце. Эрик улыбнулся чуть, беря свою любимую кружку. - Надеюсь, вы оставили мне глинтвейна?