Никто не причинит тебе боль

* * *

Чарльз обедал с Эном в ближайшем кафе, новый знакомый заглянул к нему на работу и предложил посидеть часок, по его словам, ему хотелось побывать в каком-нибудь музее, но он не знал, с чего начать. - М-м-м, дай подумать, - Ксавье уплетал за обе щеки свой жульен, то и дело морщась, натыкаясь на особенно горячие участки блюда, которое подавали в горшочке, вытащенном прямиком из печи. – Даже не знаю, они все одинаково хороши… Я бы мог сводить тебя. - Думаю, Эрик тебя не пустит, - Нур чуть улыбнулся, он педантично мучил пиццу вилкой и ножом, хотя это было жутко неудобно. По крайней мере, Чарльзу казалось, что это так, потому что сам он всегда ел пиццу руками, несмотря на привитые с детства хорошие манеры. - Почему? – удивлённо моргнув, Ксавье поднял взгляд на собеседника. - Потому что он ко мне ревнует, - Эн снова приподнял уголки губ. – Так что или не пустит вовсе, или пойдёт с нами. - Да брось, - Чарльз заулыбался, он не мог не улыбаться, когда думал об Эрике. – С чего ему ревновать? Мы же просто друзья… - Ты в этом уверен? Ксавье не донёс ложечку до рта, откладывая её и непонимающе смотря на египтянина. Тот невозмутимо продолжал резать пиццу на кусочки, подцепляя их по одному вилкой и опуская в соус. Чарльз выжидающе молчал, не зная, стоит ли переспросить или же его вопрос очевиден. - Я не знаю, что ты к нему испытываешь, Чарли, - Ксавье чуть поморщился, но Нуру он прощал это обращение, кажется, оно для него было легче, чем целое «Чарльз». – Но он смотрит на тебя так, словно живёт одним тобой, - Эн ткнул вилкой в сторону юноши, словно подтверждая свои слова. – И вцепится в горло любому, кто попробует причинить тебе боль. Чарльз попытался улыбнуться, но тут же снова опустил уголки губ. Ему показалось, что Нур шутит, но нет, тот оставался совершенно серьёзным. Было очевидно, что он говорит именно то, что думает, ведь смысла врать новому знакомому Ксавье просто не было. Юноша нервно поёрзал на стуле, не понимая: неужели он настолько невнимателен к Эрику, что чего-то не разглядел? Или всё-таки Нур шутит? - Да брось, - повторил Чарльз, беря ложку, чтобы разобраться, наконец, с жульеном. – Эрик любит меня как друга. - Он мне чуть пальцы не сломал, пожимая руку, - Эн чуть усмехнулся. – Клянусь тебе, Чарли, если бы он мог, он бы выкинул меня в окно в тот момент, когда ты коснулся моего плеча. Ксавье чуть нахмурился, вспоминая недавний вечер, прошла уже почти неделя, но такие уютные вечера он запоминал надолго. Вот он проводит Эрика в комнату, вот Эн поднимается, вот Чарльз представляет их друг другу… И да, вот она, странная эмоция во взгляде Леншерра, которой Ксавье не придал значения. Он тогда решил, что друг немного раздражён, потому что устал, но и мысли не допускал о какой-то ревности. Они же были друзьями столько лет, хорошими, лучшими друзьями… - Прости, мне надо идти, - Чарльз поднялся нервно, доставая из небольшой сумки через плечо бумажник и оставляя деньги за обед. – Ещё увидимся. Нур наблюдал за ним обеспокоенно, не ожидая такой реакции на свои слова. Ксавье собирался поспешно, влезая в пальто и застёгивая его чуть подрагивающими пальцами, наматывая шарф небрежно и хватая сумку со стула. Он вышел из кафе, на ходу доставая телефон и набирая владельца магазина, благо, тот сегодня был на месте, чтобы отпроситься. Ему нужно было подумать. Египтянин проводил его улыбкой и задумчивым взглядом, возвращаясь к своей пицце и не особенно торопясь, ведь впереди ещё был десерт.

* * *

Чарльз ходил по квартире кругами, немного заламывая руки, тут же ими встряхивая, чтобы расслабить суставы. Он методично обходил комнаты, свою и Эрика, спускался в гостиную, делал круг по ней, потом по кухне – и снова поднимался в комнаты. Ксавье, кажется, впервые в жизни вынырнул в реальный мир настолько, чтобы начать его воспринимать. В комнате Эрика он осмотрел каждый сантиметр, не находя ничего подозрительного. Это был его первый визит, во второй он вдруг с удивлением обнаружил на столе Леншерра две рамки – на снимке в одной они были вчетвером, всей компанией, во второй – вдвоём. Чарльз не понимал, почему раньше не обращал внимание на эту фотографию: очевидно, что её сделала Рейвен, это было лет пять назад, и на фото Ксавье, смеясь, смотрел в камеру, Эрик же смотрел на него, обнимая за плечи одной рукой. В груди стало так тепло от воспоминаний о том дне, это была осень и простая прогулка в парке… Тепло и тревожно, потому что для не отличающегося сентиментальностью Эрика такой предмет интерьера был чем-то из ряда вон выходящим. На третьем круге Чарльз внимательнее присмотрелся к столу друга. Во-первых, он обнаружил, что и рамки-то дарил ему Ксавье. Во-вторых, половина вещей на столе были подарками Чарльза: лава-лампа, подставка для ручек, подставка для кружки… В-третьих, по комнате в принципе валялась тьма предметов, которыми Ксавье заваливал Эрика на любые праздники. Чарльз глубоко вдохнул и метнулся в своё обиталище, чтобы обнаружить там зеркальную картину: в его комнате всё было завалено подарками Эрика, от мелких вроде подставки для книг до крупных вроде покрывала на кровати, точнее, это был плед, и Чарльз просто обожал спать под ним, но обычно не задумывался над тем, что эта вещь была ему дорога ещё и потому, что её подарил Эрик. Ксавье спустился в который раз и прошёл в гостиную, садясь на диван и смотря прямо перед собой. Он старался вспомнить как можно больше разговоров, ситуаций, вечеров, прокручивал их в голове, наконец, используя свои аналитические способности для чего-нибудь действительно полезного. После получасового сидения в одной позе с отсутствующим взглядом Чарльз откинулся на спинку дивана, закрывая лицо руками. Это было так понятно. Это было всё время прямо перед его носом – отношение Эрика. Очевиднее очевидного, проще простого, нужно было всего лишь открыть глаза и посмотреть внимательнее на того, кто всё время был рядом, каждый день вот уже много лет. Но Чарльз так ушёл в своё чтение, пряча за ним страхи, отключаясь от реальности максимально, что перестал понимать самые простые вещи. Хотелось начать биться головой о стену, желательно - с разбегу. Чарльз старался не думать о том, что у него когда-нибудь будут отношения. Прошло уже почти десять лет, а он так и не смог полностью поверить в то, что когда-нибудь вновь станет для кого-то привлекательным. Отвязаться от мыслей о своей «испорченности» было очень сложно, и Ксавье топил их в нереальных мирах, заключённых под обложками книг, постепенно совершенно забывая, что жить нужно и по-настоящему. Друзья были одной из немногих его полноценных связей с реальностью, остальное - словно фон для основных действий, которые разворачивались в его голове. И вот… Закусив нижнюю губу, он сцепил пальцы в замок, смотря на них. Эрик… Эрик был с ним всегда, молчаливый, заботливый, трепетный. Спокойный. Уверенный. Близкий. Да, Чарльз понимал, что у него не было ближе человека, чем его лучший друг, даже какими-то глупыми переживаниями или опасениями (за тех же книжных героев, например) он делился именно с Леншерром, зная, что тот всегда выслушает и уж точно не посмеётся. Им надо было поговорить, определённо надо было поговорить. Чарльз нервно глянул на время, рабочий день у Эрика закончится только через три часа… Надо придумать, с чего начать. Ксавье достал блокнот, залезая на диван с ногами, беря ручку и открывая чистую страницу. С чего начинают такие разговоры?..

* * *

Эрик вошёл в квартиру и только-только успел разуться и снять пальто, как Чарльз буквально налетел на него, заставляя испытать дежа вю. Леншерр даже отклонился чуть в сторону, стараясь заглянуть в гостиную и проверить, нет ли там этого пресловутого египтянина. Нет, только куча скомканной бумаги на полу, кажется, Ксавье был дома совершенно один, и Эрик даже сердился на него, потому что Чарльз не предупредил о том, что уйдёт с работы пораньше. Из-за этого Леншерр только зря дошёл до книжного, а потом ещё успел и поволноваться, услышав, что его лучший друг ушёл домой раньше – с Нуром, чёрт бы побрал этого вездесущего парня. И телефон у Ксавье как назло разрядился, так что по дороге домой Эрик успел напридумывать себе лишнего. - Почему ты не предупредил… - начал он было, смотря на юношу, крепко вцепившегося в его рубашку. - Ты любишь меня? Эрик опешил, забыв закрыть рот. Он попытался улыбнуться, но получилось это не очень хорошо, так что Леншерр просто чуть встряхнул головой, осторожно обнимая Ксавье за плечи. - Конечно, люблю, мы же лучшие дру… - Нет, - Чарльз тоже мотнул головой и снова заглянул в его глаза – внимательно и отчаянно, у мужчины всё сжалось внутри от этого взгляда. – Ты любишь меня? Сглотнув, Эрик почувствовал, как ноги становятся ватными, а мир начинает расплываться перед глазами - и окружающие звуки до его слуха пробивались как сквозь слой ваты. Леншерру казалось, что он спит, так странно было видеть Чарльза таким и слышать от него такое. В горле пересохло, отчего ответ получился сдавленно-сиплым. - Люблю. Чарльз подался вперёд, одновременно наклоняя друга к себе, притягивая его за рубашку – и горячо поцеловал Эрика, неловко, неумело, но жарко, так жарко, что у Леншерра закружилась голова, и он вцепился в юношу, прижимая его к себе, отвечая на поцелуй сразу, как только к нему вернулись хотя бы крохи сознания. Ксавье прервал поцелуй и уткнулся в грудь друга, подрагивая всем телом, судорожно выдыхая, когда Эрик обнял его обеими руками. - Я тебя тоже…