Когда гаснет свет

Эшли Райт гордо идет по оживленным улицам. Ей нравится этот район, она бывает здесь каждый день. Но сегодня особенный день. Стуча каблучками и надев солнцезащитные очки, она заходит в самый дорогой мол города. «XXI Мол» встречает ее приятной прохладой и негромкими разговорами покупателей. В такой веренице магазинов можно заблудится, если ты никогда здесь не был. Девушка надувает губы, на секунду остановившись перед зеркалом. Она прекрасна, как всегда. Обернувшись, она понимает, что нашла то, что ей нужно. Тут же раздается телефонный звонок. Эшли вынимает устройство, без тени эмоций наблюдая имя абонента. — Да? — Она здесь. Это идеальная возможность, Эш. — Я тебе не «Эш». — раздраженно язвит длинноволосая рыжая. — И позволь мне решать, что и когда лучше. В трубке молчание. После чего раздается слегка напряженный голос. — Ты не в настроении, да? Девушка молчит. Слезы сами собой хотят выкатится за пределы дозволенного. Многие никогда бы не представили, что Эшли умеет плакать. — Послушай, — голос становится мягче. — Ты сама для себя решаешь, что лучше. Я просто хочу сказать, что приму это. На другой конце линии не надеяться услышать ответ. Парень знает, что Эшли не та, кто готов показывать чувства. Райт на мгновенье искривляет свое ровное лицо и тяжело выдыхает. — Спасибо. — шепотом. Чтобы никто не слышал и не понял. Лишь для него. Для единственного человека, которому не плевать. Девушка кладет трубку, идя к нужной витрине. Нельзя позволять себе такие слабости на людях. Иначе все пойдет к чертям. Она больше никогда так не сделает.

***

Пока я возвращалась от дуба, я успела промочить все ноги, а обувь испачкать в траве. Наверно, это была не совсем удачная идея. Кроме того, я успела заблудится, ведь я победитель по жизни, и нашла асфальтированную дорогу из парка только к тому времени, как начало садится солнце. Воздух стал прохладней, но все же этот день выдался теплее, чем обычно. Мне стало даже немного жарковато в толстовке Дилана. Я теперь так и буду называть ее «толстовка Дилана»? Смешно, однако. Наконец вижу просветы сквозь деревья. Ускоряюсь. Что я все-таки за человек такой. Моим девизом можно сделать «если возвращаться домой, так поздно». Кашляю. Надо выпить таблеток. Не успеваю я дойти до забора, как передо мной выскакивает большой джип. Хмурюсь. Из него вылезают люди. Они смеются, спрыгиваю с высокой машины. Кажется, их много. Довольно подозрительная ситуация. Когда я готовлюсь наделать в штаны, с удивлением узнаю компашку Эшли, с самой Эшли. Не особо большое количество людей. Они все идут на меня, но движутся спокойно и размеренно. Богатенькие детки вышли погулять? Начинаю идти дальше, стараясь не попасться им на глаза. Но как назло глазастый Тобби, которого я узнаю по голосу, кричит мне: — Эй, смотрите, это же Хлоя. Иди сюда, Хло! Думаю. Игнорировать их неправильно, они мне ничего плохого не сделали. Но так хочется простой уйти и не ответить. — Нет, я домой. — отчеканиваю я. Не стоит мне с ними связываться. На вечеринке это не привело ни к чему хорошему. Но группа начинает двигаться ко мне. Подмечаю в ней Айзека, Джастина, Эшли и еще парочку незнакомых подростков. Странно, но Ким с ними нет. Это меня еще больше настораживает. — Да ладно тебе. Когда ты еще погуляешь с друзьями? — мерзко улыбается Айзек. Никогда не думала, что можно так улыбаться. Немного с оскалом и фанатизмом. Эшли смотрит прямо на меня. Ее темные глаза проедают дыру в моей голове. Что им нужно? Медленно пячусь назад, только сейчас осознавая, что я еще в роще. Забор в нескольких метрах от меня. Мне не нравится эта ситуация. Не нравятся их улыбки. В неярком свете заката не сразу понимаю, кто хватает меня за руку. Тело сразу обжигает неприятным теплом чужого прикосновения. Медленно перевожу взгляд от руки выше, натыкаясь на холодные темные глаза — изумруды. Тобби. — Что ты делаешь? — голос предательски дрожит. Начинаю дергать кистью, но ничего не получается. Тобби громко смеется, как и другие. Он тянет меня на себя, загоняя обратно в рощу. Он силен, очень. Начинаю понимать, что происходит, поэтому, не стесняясь, бью его свободным кулаком по плечу. Тобби это несколько не вредит. Но ему это надоедает, и он просит, чтобы кто-то помог ему. Сзади подходит парень, заламывая мне руку. Пищу. Хватит, черт. Что они делают. — О, ты прекрасно понимаешь, что они хотят сделать. Резко и сбивчиво выдыхаю. Нет. Нет, нет, нет. Этого не может быть. Смотрю на ребят, которые, как ни в чем не бывало весело переговариваются, таща меня дальше. У меня получается повернутся на долю секунды назад и я вижу черный силуэт. Рядом с ним стоит девочка. Она поднимает руку и машет мне ей. Кривлюсь, начиная съеживаться. Тело буквально сковывает так, что не могу продолжать двигаться. Хнычу. Тобби и другие замечают это и недовольно косятся в мою сторону. Кто-то хватает меня за волосы и оттягивает назад. Они выдрут мне клок волос! Во мне начинает закипать тихая злость. Как же все заебало. Стараюсь вырваться из рук подростков, но не выходит. Мои ладони потные, а силы угасают с каждой минутой. В голову приходит мысль кричать и звать о помощи, как я и поступаю. — Эй, кто-нибудь заткните ее. Она сейчас нас спалит. Каждое их действие. Их прикосновение. Они разрушают что-то во мне. Стену холода и безразличия, мою мнимою силу, построенную на людях. И ужасно то, что они видят меня сейчас такой. Настоящей. Слезы обжигают щеки. Меня волокут, ведь я попросту не могу идти. Изредка брыкаюсь. Отдаленно слышу их голоса. Хочу отстраниться от них полностью, но не могу. Сильный толчок вперед и я падаю лицом в грязь. Слегка приподнимаюсь, всхлипывая. Ты просто должна бороться. Борись! Компания сзади меня смеется. Их смех… Он такой веселый и беззаботный. Он дает им то, что им нужно. Уверенность во власти, в силе. Смех надо мной. Сейчас я больше всего осознаю, кто я в этом обществе. Урод. Чужая. Я не должна была появляться в их жизни. Я не должна была появляться здесь. — Ну что. Как ощущения, сука? Распознаю издевательский голос Райт. Она наклоняется ближе так, чтобы я видела ее лицо. Оно не кажется мне таким уж знакомым и холодным как всегда. Сейчас передо мной другая девушка. Другой человек. Ее лицо изображает массу эмоций, они все смешаны в одну. Наслаждение. Тебе приятно, Эшли? Видеть меня такой. — Почему? — шепчу. Но я не загнанная жертва. Я буду биться с ними. — Ты мне не нравишься. — она говорит неопределенно и бьет в легкие. В одно мгновение мне вышибает весь воздух и мир кружится в бешеном ритме. Жмурюсь от боли, но заставляю себя открыть глаза. Я буду смотреть на них. Ее лицо измазано тушью, а во рту зажата сигарета. Она пускает мне дым прямо в лицо, так что начинаю еще больше задыхаться. «Идеальная девочка идеальной семьи» ходит ночью по лесу, куря и забивая жертв. От этой мысли у меня начинается истерика и я не могу сдержать безумных смешков вместе с хрипами. Эшли слегка удивленно и зло косится на меня. Затем следует еще один удар. Ногой по животу. Скрючиваюсь пополам. За что? «Ты мне не нравишься.» Боль заслоняет все вокруг, оставляя меня наедине с цветными пятнами. Теперь топкая почва кажется мне мягкой подушкой, но все происходящее по прежнему реально. Слышу шаги. Такое ощущение, что меня вот вот стошнит. Тобби поднимает меня за волосы, поднося мое лицо к своему. Мы вплотную смотрим друг на друга. Я пытаюсь взорвать его своей злостью взглядом, но он вместо этого только радуется. — Постой, Эшли. Дай мне с ней поиграть. Ублюдок. Настанет моя очередь улыбаться. Только ненависть к ним порождает сейчас во мне силы. Вокруг почти полностью стемнело, но еще отчетливо вижу контуры их лиц. Они все с любопытством смотрят на меня. Тобби приближает мое лицо к своему, но я плюю в него. Он отталкивает меня, возмущенно матерясь. — Тварь, я тебе это припомню. Ты навсегда запомнишь, как я тебе отделаю. Под веселый свист и одобрительный шум компании, брюнет тащит меня чуть дальше от «лагеря». Возможно, это мой шанс. Один на один можно попробовать. Это мой единственный шанс. Надо накопить силы. Тобби останавливается, разворачиваясь ко мне. Я знаю, что он хочет сделать. Никогда. — Тебе повезло, что мне нравятся плохие девочки. — он до посинения сжимает мою кисть и впивается в губы. Его язык почти сразу проникает мне в рот, контролируя весь поцелуй. Никак не отвечаю, готовясь. Просто подожди. Терпи. Нужно, чтобы этот идиот расслабился. От него несет алкоголем, так что мне должно быть проще. Хлоя, из тебя дерьмовая актриса, но сейчас надо сыграть. Пусть и самую гребанную в мире роль. Через несколько секунд начинаю слегка при обнимать его шею. Тобби довольно мычит мне в горло. Его руки обхватывают мои бедра, поглаживая их. Скоро должен кончится воздух. Тогда и начнется мой забег. Для большего эффекта трусь об парня сильнее, от чего чувствую напряжение в его нижней части тела. Меня сейчас стошнит ему в рот. Он прижимает меня к дереву и наконец отрывается от моих губ. Сейчас. Выскальзываю из-под его тела, умудряясь ударить растерявшегося парня об столб. Пока он в помешательстве, начинаю бежать. Не оглядываясь, втягивая воздух. После такой задержки это не легко. Мои ботинки пару раз утопают в грязи, но я этого даже не замечаю. Из далека слышится крики и вопли, которые до жути пугают меня и заставляют прибавить скорости. Пару раз спотыкаюсь, сразу вскакивая обратно. Внутри меня все дрожит от переизбытка эмоций и чувств. Понимаю, что никто за мной не гонится, так что останавливаюсь. У меня жесткая отдышка, а звуки, которые издаю, нельзя назвать человеческими. От всего этого кружится голова. Опираюсь руками на колени. Дерьмо. Уроды. Внезапно накатывается шквал из всех этих переживаний, которые я испытала в последний час. Будто они замедлились и я почти ничего не испытывала кроме боли и холода вечернего леса. Этот шквал перерастает в настоящий ураган, который я не в силах сдержать. Облокачиваюсь на какое-то дерево, сползая по жесткой коре вниз, держась за живот. Охота блевать. Грязным рукавом вытираю слезы, которые смешиваются с соплями. У меня начинается нервные всхлипы и все остальное исчезает. Я снова переживаю те сцены, которые навсегда останутся частью моей жизни. Темной и неприятной. Что я наделала. Я же целовала Тобби! О Боже, а что делала потом?! -Это было частью плана. — Нет! — кричу, но не слишком громко. Но потом понимаю, что кричу в пустоту. Эта фраза не была произнесена вслух и ее никогда бы никто не услышал. Она было в моей голове. За что мне весь этот бред? Мама хотела нормально жить? Чтобы у нас наконец сложилась семья? К черту. Конечно. Зачем им такой идиотский груз, как я? У них прекрасная светская жизнь, хороший дом, омерзительная любовь до гроба. Она наверняка задумывалась, какого было бы жить без меня, без вечной проблемы и обузы, которая редко ее слушала и была себе на уме. Эшли… Она настолько странный и непростой человек, что я даже ясно не могу сказать, что я к ней испытываю. Злость, конечно, но в основном… Жалость, наверно. Если люди так себя ведут, значит у них есть причины. Значит что-то у них не так и они не могут справится с этим. И мне их жаль. Что если в будущем я тоже стану такой? Я хочу убрать все эти кадры. Фрагменты, детали моего фильма, фильма в настоящем. Но губы горят после поцелуя, а нос чешется от противного запаха сигаретного дыма. Они почти сломали меня. Подумать только. За полторы недели в моей жизни случилось больше событий, чем за всю жизнь. И это вселяет неуверенность в себе. Я не справлюсь. Если дальше так пойдет, я просто к чертям собачьим рехнусь. Я уже не плачу, а просто сижу, глядя в землю. Столько мыслей в голове и не одной эмоции на лице. Хочется остаться здесь, чтобы мир застыл на какое-то мгновение и все остановилось. Чуть-чуть времени передохнуть и набраться сил. Но нет. И это не возможно. Поднимаюсь. Понимаю, что где-то просрала сумку. Каждая минута лучше другой. Вокруг темнота, а я не знаю где я, без телефона и какой-либо связи с внешним миром. Придется идти на угад. « — Вы можете определить, куда вам идти по солнцу, по мху или муравейникам…» Замечательный совет, дорогие учителя. Вот только я даже не знаю, в какой стороне света мой дом. Можно постараться вспомнить, как вставало солнце относительно моего окна, но сейчас в этом нет смысла. Мне даже луны не видно из-за высоких деревьев. Остается только идти вперед. Я не та девушка, которая носит с собой фонарик или нож, баллончик с газом в кармане. Но думаю, пора начать. У меня жутко ноет спина. Холод пробирается все дальше и дальше, заставляя меня дрожать всем телом. Я не рискну звать на помощь, мало ли кто может припереться. Примерно через пол часа мне это надоедает. От испуга заблудится начинаю бежать. Деревья проносятся мимо удивительно быстро. Чудо, что я в них вообще не врезаюсь в такой темноте и с моим зрением. Но моя удача недолгая. Спотыкаюсь, с силой ударившись ногой об землю. Пытаюсь разглядеть что-то, но мне этого не удается. Вроде крови нет. Пытаюсь приподняться и у меня выходит. Но нога не дает мне нормально идти, поэтому ковыляю аккуратней дальше. Я больше не могу здесь оставаться. Я совершенно одна, в темной роще, неизвестно где. А что если она намного больше, чем говорил мистер Франко? От самой этой мысли начинают подкашиваются ноги. Она все навязчивей лезет мне в мозг, пытаясь вытеснить все нужные вменяемые мысли. Моей радости нет предела, когда я вижу просвет в бесконечной стене деревьев и иду туда. Впереди возвышается тот самый дуб, который я нашла сегодня. Улыбаюсь. Да. Я почти нашла выход. Приближаюсь к дубу. Может, Дилан еще там? В глубине души я надеюсь, что это так. Теперь О’Брайен не самый мерзкий человек в моем окружении. Я была бы рада, если бы это по прежнему был он. Теперь его слова и выходки кажутся подарком небес. С большей скоростью, на которую я способна, пробираюсь к дереву. В этот раз я зашла с другой стороны, поэтому удивляюсь, когда вижу перед собой качели, подвешенные на цепях. Никого не вижу, но сюда хотя бы не задувает ветер. Подхожу ближе к качели почти не испытывая никакого впечатления. На него у меня уже нет сил. Дилан прятал от меня их? Толстая, деревянная перекладина создает место для сидения. Осматриваю ее, чуть приподняв руку и коснувшись холодного металла. Качель начинает протяжно поскрипывать. — Что ты делаешь? Подпрыгиваю на месте от неожиданности. Быстро оборачиваюсь. Передо мной темная фигура парня, которая ели видна в слабом свете. Он выходит из тени на свет, полностью подтверждая мои догадки. Дилан. Он здесь. Его выражение лица говорит о том, что он зол. Я его достала. Но меня это не волнует. Срываюсь с места, прихрамывая, на что парень удивленно вскидывает одну бровь. Он не успевает опомнится, как я сгребаю его в охапку своих неуверенных объятий. Парень замер. Зарываюсь своим лицом в ткань его кофты. Слышу биение сердца. Все таки человек, значит. Дилан насупился. Я знаю, чувствую, что он задержал дыхание. А мне становится теплее и уютней. Знаю, что он меня не обидит. Он помог мне. Он лучше их. — Эй, может отпустишь мою кофту и дашь немного подышать? Нет, это звучит не мило и ни как ворчание. Он говорит грубо и отстраненно, отчего я смущаюсь и выпускаю его из своих рук. Поправляю прядь волос. Парень оглядывает меня с ног до головы. А я слегка пячусь, вспоминая, как так же меня сегодня оглядывал Тобби. Но есть «Но». Дилан просто смотрит. Без каких-либо задних мыслей. Наверно… — У тебя что-то с ногой? — Может быть, я ее подвернула, не знаю. Парень подходит ближе. — Дай взглянуть. Мнусь. Да что он сможет сделать? — Зачем? — Моя мачеха — врач. — не смотря на меня, полушепотом говорит парень. Киваю сама себе. Я не одна. Я не одна.

***

Эта девка с веретеном вместо мозгов смотрит на меня и следит за движениями. Это напрягает. Перестань смотреть. Подняв штанину джинсов, осматриваю больную ногу. Какая она у нее маленькая, как можно на таких ходить? Нет, все в порядке. Отеков и покраснений нет. Опускаю обратно штанину, отходя от девушки. — Небольшой ушиб. Ты слышала щелчок при падении? Она думает. Не отвечает. Выглядит нелепо. Лучше, чем когда шла с вечеринки, но хуже нормальной девушки. И не только во внешнем плане. Глаза у нее затравленные. Бегают постоянно. Уж я-то знаю этот взгляд. На меня накатывает волна настоящего ожесточения. Она серьезно уже бесит. — Ты когда от меня отвяжешься, блять? Она замирает, смотря на меня своими темно-зелеными глазами и хлопает ресницами. Запускаю руки в волосы. Черт, это бесполезно. — Ты первый начал, О’Брайен. — ее голос не обиженный, а уставший. Она потирает ногу, с жалостью и желанием смотря на качели. Видно думает. — Можно сесть? — Нет. — жестко перебиваю. Она не имеет права. Она — никто. Она — часть того стада, которое пасется у своих розовых домиков всю жизнь. Что она может знать и понимать о жизни? Ее присутствие здесь и общение нелепо и недопустимо. — Мы не можем идти сейчас домой. Ты слишком устала, а я не потащу твое обмякшее тело на пол пути. Останемся здесь. — Здесь? Как меня выводят эти, горящие живым огнем, глаза. Я тоже был таким пару месяцев назад. Но все изменилось. И ее когда-нибудь изменит жизнь. И эти зелено-серые глаза со временем погаснут. Достаю небольшое теплое одеяло и стелю его на листву. Указываю пальцем девушке на него, молчаливо убеждая. Хлоя без вопросов садится на одеяло, затем ложась. Она смотрит на меня. — А ты? Сглатываю. — Я не хочу спать. Отхожу от нее, садясь на качель. Хлоя ничего больше не говорит и быстро засыпает. Замечаю, как ее тело иногда дрожит. Поднимаюсь с места. Одним неловким движением накидываю на нее вторую часть одеяла. Отхожу обратно. Что с ней все-таки случилось.

***

Глубокая ночь. Женщина носится по дому, иногда покрикивая на мужа и перебирая в руках телефон. Она звонила дочери около двадцати раз, но та не отвечала. Нервы уже сдавали. — Куда она делась! — женщина падает на диван, зарываясь в волосы руками. Говард подходит ближе к ней, садясь рядом и пытаясь успокоить. — Тише, детка. Может она просто осталась у подруги переночевать или пошла на вечеринку. Они сейчас совсем взрослые… Делают, что вздумается. Все будет хорошо. Дэйв с еле различимым волнением наблюдает все со стороны. Он должен следить за Хлоей. Особенно после той ночи. Может ей опять не хорошо. Парень винит себя, за то, что недоглядел. Вдруг мертвую тишину режут гудки. — Может она ответит… — шепчет женщина. Она кусает ногти, нервно пялясь в стенку. Никто не ждет, что последует ответ. Но он следует. Кэрол чуть не выпускает из пальцев телефон. — Да? В трубке раздается какие-то посторонние шумы и кажется смешки. Тут слышатся протяжные стоны. Женщина кривится и с паникой смотрит на мужа. Дэйв сжимает кулаки. — Эй? Хлоя? Милая, это ты? Ответь! Кто это? Трубку сбрасывают. Женщина так и замирает на месте, смотря на бесполезный аппарат. Через минуту приходит сообщение. Неизвестный номер. Женщина с тревогой и дрожью нажимает пальцем «Открыть» и застывает. К сообщению прикреплено видео, а затем идет текст. Женщина тыкает на видео, пока не передумала. Запись начинается. Это вечер, вокруг деревья. Близко к снимающему стоят два человека. Женщина с болью в глазах всматривается в них, узнавая свою дочь. Хлоя страстно целуется с каким-то парнем, который мычит от удовольствия и лезет к ее бедрам. Так продолжается пару секунд, а потом Хлоя начинает тереться об его штаны. Видео обрывается. Неизвестный номер:

«Весело Хлоя проводит время, да? Хотите узнать, что было дальше? „